Павел Кренев – Чёрный коршун русской смуты. Исторические очерки (страница 29)

15 июня 1918 года станица была захвачена белоказаками. Ермаков был приговорен полевым судом к расстрелу. Но за него вступился его брат, казачий сотник Емельян, авторитет которого среди казаков был высок. Харлампий Ермаков был помилован и отправлен на Царицинский фронт в казачьи части Белой армии.

В декабре 1918 года белый этот фронт был разбит и Харлампий вернулся на родину, в станицу Вешенскую.

В феврале 1919 года он добровольно записывается в 28 казачий полк Красной Армии и служит в должности заведующего транспортом дивизии.

Уже в марте, когда на Дону началось широкое восстание казачества, Ермаков переходит к белым. Он был назначен командующим казачьими войсками левобережья Дона. С отступающими белыми частями скатился в Новороссийск, но не ушел на кораблях в Турцию, а сформировал бригаду из оставшихся казаков и влился в Конную армию Буденного.

В составе Красной Армии воевал против поляков и банд атамана Шкуро.

В тот период Ермаков арестовывался особым отделом, но по ходатайству самого Буденного, как лихой рубака, был освобожден и командовал конным полком и дивизионной кавалерийской школой.

Этого в архивном деле нет, но нельзя исключать, что командарм Семен Михайлович Буденный лично знал Харлампия Ермакова еще по фронтам Первой мировой войны – он ведь тоже, как и Ермаков был донским казаком, из одной Ростовской области и тоже полным Георгиевским кавалером. Слава о них на фронтах разносилась далеко и многие из этих кавалеров знали друг друга.

Почти два с половиной года служил казак у прославленного командарма, и все это время донимали его комиссары и особисты: служил у белых – значит не место тебе в Красных частях, а место или в тюрьме, или у «стенки». Но его не трогали, пока шли активные бои с белыми – он ведь хорошо воевал, но когда гражданская война покатилась к закату, а это был уже 1923 год, его демобилизовали и сказали: поезжай-ка ты лучше домой, командир, а то не ровен час…

И он уехал в родные Базки, в Вешенскую станицу. Его опять пытались притянуть к себе остатки белых, бандиты и «зеленые», но он никуда больше не пошел, какое-то время крестьянствовал.

Примерно на этом этапе заканчивается повествование в «Тихом Доне» о драматических перипетиях главного героя Григория Мелехова. Согласитесь: биографии Мелехова и Ермакова, их метания и хождения по мукам неизвестности, поиска правильного жизненного пути схожи почти буквально. Совершенно очевидно, что военный путь своего соседа и дальнего родственника Харлампия Ермакова Шолохов изучил детально, а затем провел в романе по этому пути любимого своего героя.

Кстати, из материалов рассмотренного мною архивного дела № 48928 прослеживается, что молодой писатель Михаил Шолохов действительно тщательно изучал судьбу Ермакова. В 1926 году он неоднократно встречался с ним в станице Вешенской, беседовал и вел записи этих бесед. Последняя встреча состоялась в городе Миллерово незадолго до его ареста. При аресте Харлампия Ермакова у него было изъято письмо Михаила Шолохова, содержащее просьбу об очередной встрече. Уже после ареста Ермакова Михаил Александрович опрашивал о деталях характера и судьбы Харлампия его односельчан и близких родственников.

Полагаю, все это убедительно свидетельствует о том, что прототипом главного героя романа Михаила Шолохова «Тихий Дон» мог быть только хорошо ему известный его земляк, сосед и родственник по отцу герой Первой Мировой войны Харлампий Васильевич Ермаков, бывший казачий есаул, полный Георгиевский кавалер, «гордость казачества», как его именовали донские казаки.

Это означает, что и автором «Тихого Дона» мог быть только тот совсем еще молодой человек, великий русский писатель Михаил Александрович Шолохов.

Думаю, для читателей совсем небезынтересно узнать, как же сложилась судьба Григория Мелехова после его возвращения домой? Об этом ведь совсем не говорится в шолоховском романе. Это мы узнаем по судьбе самого Харлампия Ермакова, материалы об этом имеются в архивном деле № 48928, ныне хранящемся в Управлении ФСБ по Ростовской области.

Когда он вернулся в Вешенскую и жил там, на него все время писали доносы. Как же так, говорилось в этих доносах, человек воевал у белых и вот на тебе: живет-здравствует. Надо бы его поскорее расстрелять.

И в июне 1924 года Ермаков был арестован органами ОГПУ как бывший белый офицер. Но в 1925 году его освободили как человека, много воевавшего за Советскую власть. Вероятно, за него кто-то ходатайствовал.

Далее Харлампий Васильевич был избран земляками председателем крестьянского общества взаимопомощи и заместителем председателя Базковского сельского совета. Уже в следующем, 1926 году он избирается заместителем председателя Вешенского станичного совета. Вероятно, земляки ему доверяли.

Но доносы на Ермакова шли и шли в разные инстанции, в том числе и в Москву. В них указывалось, что он действительно в боях отличался храбростью, и повсеместно слыл гордостью казачества, но писавшие письма в инстанции сообщали и о чрезмерной жестокости Ермакова. Например, в 1919 году он в бою зарубил шашкой восемнадцать матросов. В другом бою загнал в Дон, а затем зарубил и утопил с другими казаками около 150 человек. У него был страшный сабельный удар.

Какие власти закроют на такое глаза?

20 января 1927 года Харлампий Ермаков был арестован Донецким окружным отделом ОГПУ.

6 июня 1927 года постановлением Коллегии ОГПУ осужден к высшей мере наказания – расстрелу.

17 июня 1927 года расстрелян в подвале тюрьмы Миллеровского исправдома.

Он был безудержно храбр, и Господь берег его в бою. Будучи всегда командиром, он с острой своей саблей всегда был впереди своих казаков, летящих в атаку. Он выжил в сотнях боев, где густо свистели пули и осколки. И сразила его, прервала ему жизнь пуля не боевая, а пуля расстрельная, пуля тюремная. Разве так должен был закончить свою молодую жизнь этот цветущий, сильный и умный казак, потерявший свой путь в проклятое время.

Тот добрый архивариус Ростовского архива КГБ сделал мне по моей просьбе копию тюремной фотографии Харлампия Ермакова, хранящейся в деле. Его внешность в точности соответствует образу Григория Мелехова: худощавое скуластое лицо, горбатый нос, доставшийся по наследству от плененной матери-турчанки и вывезенной на Дон. Привожу эту фотографию в своей статье на память потомкам.

По архивному делу № 49455 (шесть томов) проходит другой земляк Михаила Александровича Шолохова – Александр Степанович Сенин, 1891 года рождения, уроженец хутора Евлантьевского Вешенского района Ростовской области. Сотрудники архива сказали мне, что это прототип одного из главных героев другого шолоховского романа – «Поднятая целина» Половцева Александра Анисимовича. Из дела видно, что в реальной жизни Сенин и Ермаков знали друг друга, тем более, что детство и юность у них проходили в одних местах, они были одногодками.

Шолохов в своем романе также практически полностью списал для Александра Половцева и внешность и судьбу реального казачьего офицера Александра Сенина, человека, которого хорошо лично знал.

Выходец из беднейшего казачества, Сенин не смог из-за сильной нужды продолжать учебу в Новочеркасском Политехническом институте, в который поступил в 1910 году после окончания реального училища, и, закончив первый курс института, поступил в Новочеркасское военное училище.

В 1914–1917 годах он офицер на Германском фронте. Боевой путь: командир казачьего взвода, адъютант полка, командир сотни 44 Донского казачьего полка. За проявленную в боях храбрость награжден тремя орденами Святой Анны и двумя орденами Святого Станислава. Воинское звание есаул. Это казачье звание приравнивалось к армейскому званию капитан.

В бытность Временного правительства, после выхода печально известного Приказа № 1, разрешившим воинскую анархию, когда пьяные от вседозволенности солдатики и матросня начали повсеместно убивать офицеров, Сенин – Половцев бросает развалившуюся армию и уезжает домой, в свой хутор Евлантьевский. Но уже в апреле 1918 года, только забрезжили зори первых казачьих восстаний, он седлает своего коня и уходит к белоказакам на станицу Боковскую Вешенского района, где шло формирование казачьих боевых отрядов при только что созданном новом Донском правительстве и назначается командиром сотни.

Уже в мае 1918 года его сотня отличилась и одержала свою первую победу: в районе хутора Пономарев ею был пленен красногвардейский отряд Подтелкова и Кривошлыкова. (Как мы помним, и в романе, и в реальной жизни там состоял на службе Григорий Мелехов – Харлампий Ермаков). Сенин, как секретарь казачьего суда, участвовал в казни и руководства и участников отряда.

Затем в составе Боков-Корниловского казачьего полка он постоянно в боях с красными. После гибели в бою командира полка ему было доверено командовать этим полком. Некоторое время спустя Сенин назначается заместителем командира бригады 7 Пластунской дивизии по строевой части.

В сентябре 1919 года Александр Сенин был ранен в бою и попал в плен к красным. Там он скрыл свой чин и в течение двух лет служил в войсках у красных как рядовой солдат.

В сентябре 1921 года тайна его раскрылась – его опознал один из бывших сослуживцев, и после допросов Сенин был заключен в тюрьму.