Павел Кренев – Чёрный коршун русской смуты. Исторические очерки (страница 31)
В ту пору стало модным искать крайних. Пресса, всегда обслуживающая власть сильных и богатых, начала громко вопрошать: как же так все негладко получилось? Мы-то ведь хотели, как лучше… Кто же довел народ до такого состояния?
Стали искать виноватых в абсолютном унижении народа, в утрате нравственных и идеологических ориентиров, в жутком расслоении на богатых и бедных, в спаивании народа, в его деградации.
Их нашли очень быстро. Конечно же, это компартия, заведшая массы в коммунистический тупик и, безусловно – Комитет Государственной безопасности, затерроризировавший народ. Оказалось, что они и только они, как когда-то Иван Сусанин поляков, привели советский народ в болото, из которого нет никакого выхода.
Тогда, в самом начале девяностых, я, солидарный с академиком Амосовым, опубликовал в российской прессе материал под названием «Записки чиновника небесной канцелярии».
В этой большой статье я прямо обозначил источника всех, абсолютно всех главных проблем и бед, случающихся у нас с ежемесячной и ежегодной периодичностью.
Этим источником являемся мы сами.
Давайте же согласимся с тем, что мы утратили жизненные ориентиры, мы не ведаем куда и зачем идти нам дальше, мы потеряли многое из веры в самих себя, в свою героическую историю, мы – великий народ позволяем издеваться над собой и над нашим великим прошлым, над нашими славными предками своим врагам, льющим с телевизионных экранов потоки грязи на нас самих И мы молчим, мы всегда молчим. Мы не знаем, зачем живем, у нас нет концептуального и идейного стержня, который называется национальной идеей. Мы не ведаем конечной цели нашего пути и не понимаем даже, как она должна выглядеть эта цель.
Мы как стадо красивых и умных божьих созданий, бродящих по лесу без царя в голове и без поводыря, и там потерявшееся.
Да, у нас есть Путин! Ему мы верим и всецело признаем в нем лидера. Но ему одному трудно формировать и выстраивать страну без нашей поддержки. Ведь рядом с ним работают люди, слабо понимающие Россию и ее людей. Практически никто из них не стоял у токарного станка, не руководил заводской бригадой или русской деревней, поэтому не знает, как разговаривать с рабочими, а значит и с самим народом. Они не помогут Путину ни в чем и не смогут помочь, даже если бы и захотели. Потому, что народ не верит им. Страшно далеки они от народа. Да, мы иногда ходим рядом с Кремлем и машем Путину флажками: мы с тобой! – кричим мы ему.
И это действительно так. Но от этого маловато проку, потому, что в результате не появляются объединяющие нас скрепы, не создается внутри всего общества нечто единое, собирающее всех в один несокрушимый кулак. И самое главное: мы не делаем шагов в этом направлении. Мы опять чего-то или кого-то ждем, опять пропускаем удар за ударом со стороны заклятых друзей – «западных партнеров». И народ снова многим и многим недоволен.
Не может в этой непростой ситуации не возникать важный вопрос: а что если уйдет Путин? Ведь он обречен когда-то уйти. Ничто, к сожалению, не вечно под луной, и мы все уходим понемногу…
Поэтому меня и очень многих сильно тревожит задача: а кто на смену? Эти премьерские ребята, что без роду и без племени и без царя в голове? Так они все, будучи с хорошим аппетитом, во-первых, столько успеют нагадить в каждый наш дом, что потом годами их навоз выгребать придется, а во-вторых, я сильно сомневаюсь, что они продержатся больше двух недель после ухода Путина. Потом вылетят впереди собственного визга. Лишь бы без стрельбы вслед…
Ситуация складывается, честно говоря совсем даже не радужная. И это в тот момент, когда нам как никогда нужны хотя бы несколько лет спокойного государственного и экономического строительства.
Больше всего меня задевает то, что народ наш в нынешнюю очень непростую и даже опасную ситуацию, убаюканный двадцатилетней демократической колыбельной песней, утратил иммунитет к самооценке, к катастрофическим тряскам, сотрясающим все основы общества, бывавшим уже и нашем веку, когда, не дай Бог, случись такая беда, обязательно начнутся поиски крайних: новых КГБ и новых КПСС, которых опять обвинят во всех народных бедах.
И вы не поверите, новые глашатаи новых порядков укажут на ныне здравствующих вполне приличных людей и обвинят их во всех смертных грехах и объявят, что во всем плохом виноваты именно они. А власть придержащие и финансопридержащие им за это хорошо заплатят. Особенно в этих неприличных сделках со своей совестью будет усердствовать и переусердствовать славная наша бескомпромиссная интеллигенция. Уж ей-то не впервой предавать чего угодно и кого угодно и стоять в упоительном поклоне перед людьми, у которых есть деньги, и вопрошать: чего изволите?
Поверьте мне, я не голословен и постараюсь в данном материале это убедительно продемонстрировать.
Живые примеры поведения наших «властителей дум» в только что ушедшие от нас 80-90-е годы видели все граждане среднего возраста, убедились на сотнях примеров в их нечестной и корыстной игре, поэтому на данном, совсем свежем периоде новейшей истории мы не будем подробно останавливаться. Эта пестрая картина пахнет свежей краской и хорошо нам знакома. Мы сделаем на ней лишь пару акварельных мазков.
Действительно, как же так получилось, что Комитет госбезопасности, единственная организация, по признанию академика А.Д. Сахарова, сохранившая в эпоху застоя себя и чистоту своих рядов от коррупции, тогда, в 90-е годы, в эпоху демократии, оказалась, в отличие от сплошь коррумпированных структур, в положении мальчика для битья?
В кругу журналистов считалось тогда просто-таки неприличным не пнуть походя КГБ, не сказать о нем какую-нибудь мерзость. Все стали стр-р-р-рашно смелые, склоняя налево и направо столь сакраментальные еще недавно три буквы – КГБ.
И вся шумиха вокруг органов госбезопасности и компартии так или иначе мусолила именно эту тему: в извращениях социализма виноваты ВЧК – КГБ, и КПСС и только они.
По своей сути это была просто-напросто операция прикрытия грязных дел входящей в силу гайдаровской дем-шизы и младолиберастов. Они были чужды народу, народ не принимал их и нужно было отвлечь страсти народного гнева на другой объект. Тогда чучела КГБ и КПСС вывесили на площадях и народ танцевал вокруг них ритуальные танцы смерти. А Рыжий Дирижер стоял посреди площади на тумбе и махал дирижерской полочкой.
Тогда единственный, здравый голос прозвучал со страниц «Литературной газеты» в материале И. Гамаюнова «Без гипноза» (№ 42, 1990). Да и то не со стороны самой газеты, а человека, у которого «Литературка» брала интервью, – Виктора Илюхина, начальника управления Прокуратуры СССР по надзору за исполнением закона о госбезопасности.
А Гамаюнов был весьма суров. Вот некоторые выдержки из его вопросов: «КГБ в недавнем прошлом представлялся чем-то вроде небесной канцелярии, там обитали вершители судеб… Появление так называемого диссидентства уже говорило о том, что нашему обществу тесно в старых одежках, но репрессивный аппарат даже мысль об этом пытался уничтожить… это исполнение (закона. –
Илюхин же рассуждал, как подобает широко и здраво мыслящему юристу: «…Тень прошлого преследует эту организацию…уровень развития всех без исключения правоохранительных органов… соответствовал уровню развития всего нашего общества и государства… И если искать виновного, то в первую очередь виновато само государство и его средства массовой информации…»
Да, скажете вы мне, но ведь средства массовой информации в тридцатые годы тоже сильно зависели от государства, справедливо ли сравнивать их с органами госбезопасности?
Наверно, я сильно всех удивлю, но все же заявляю: наша печать в 30-е годы сыграла не меньшую роль в развязывании террора против собственных граждан, в формировании истерии страха и доносительства, чем органы ОГПУ – НКВД.
Возмутившись самой постановкой подобного вопроса, вы скажете, что можно, конечно, в незначительной степени допустить подобные действия со стороны официальной прессы: «Правды», «Известий» и т. п., но они были вынуждены стоять в общем строю, так как являлись официальными рупорами режима. Однако нельзя же огульно. Мыслимо ли упрекать, например, интеллигентскую прессу?.. Вот тут упоминается «Литературная газета»… Глупо утверждать, что наши писатели нагнетали обстановку репрессий, кто этому поверит?
Ну что ж, полистаем старые подшивки.
«Литературка», как известно, начинается с 1934 года, с этого года начнем свое краткое исследование и мы. А закончим, давайте, 1937 годом. Характерный рубеж, не правда ли?
Итак, мой первый тезис таков: творческая интеллигенция в годы репрессий создавала в стране обстановку подозрительности и страха перед несуществующим врагом, занималась пропагандой тоталитаризма.
Во всей широте эта неблагодарная деятельность советских литераторов развернулась в начале декабря 1934 года – после убийства Леонидом Николаевым С.М. Кирова. 4 декабря «вождь пролетарских писателей» М. Горький первым заговорил со страниц «Литературки» о необходимости хранить бдительность в рядах интеллигенции. «Не могу не сказать, – наставлял он писателей, – успех врага говорит не только о его мерзости, но и о недостаточной нашей бдительности». То, что преступление совершил не какой-то маньяк-одиночка, а классовый враг, Горький, надо полагать, установил сразу (и скорее всего не без чьей-то подсказки сверху). Ему образно вторил «классик пролетарской поэзии» Демьян Бедный: «Конечно, мы должны уметь смеяться, но мы должны уметь смеяться так, чтобы врагу стало страшно от нашего смеха… Мы должны взбодриться и творить не расслабленно, не улыбчиво, без толку, а решительно усилить нашу революционную бдительность на творческом фронте».