Павел Крапчитов – Третий глаз (страница 5)
Под влиянием таких мыслей Алех непроизвольно потрогал родинку на переносице, а потом почувствовал, что «Время вспять» выполнило свою работу.
— Можно включать артефакты, — сказал он.
Ангар осветился, и они увидели, что волшебство свершилось. На полках лежали, казалось, только что срезанные тюльпаны. Крохотные капли конденсата покрывали лепестки, ещё больше создавая впечатление свежести.
Алех вытер вспотевший лоб. Его ноги слегка подрагивали.
— Отвезешь меня домой? — он обратился к Софи.
— Конечно, — ответила та.
Женщина обняла молодого человека за талию и повела к экипажу. Она была довольна. Товар удалось спасти. Но ещё больше её радовало, что Алех назвал её, не самую роскошную квартиру, своим домом.
«Как хорошо, чтобы это так стало на самом деле!» — подумала Софи.
Глава 3. Зелёный рынок
Долго отдыхать у Алеха не получилось. Солнце поднялось уже высоко и вовсю светило в мансардное окно комнаты, которую он снимал у Софи. А значит, с каждым шагом этого светила по небосводу он упускал свой заработок.
А ещё сегодня он встречался с Зораном, старшим братом. Так было у них заведено: раз в неделю они обедали в небольшом кафе рядом с рынком. Алех, конечно, предпочёл бы рыночную таверну. Там и привычней, и дешевле. Но Зор не мог позволить себе появляться в сомнительных заведениях. Так он сказал брату, когда тот в самый первый раз заикнулся о таверне. Зор служил в Департаменте внешних сношений королевства. Послы, делегации, престиж государства — всё это не позволяло его брату опуститься до принятия пищи в «дрянной забегаловке».
«Ничего и не дрянной, — думал Алех. — Цены невысокие, пища простая, но качественная. Чисто, разносчицы улыбаются, а что чавкают и рыгают вокруг, так это потому что люди простые».
Если Зор стыдился таверны, то Алех чувствовал неловкость в кафе. И всё из-за своего наряда. Штаны из грубой ткани и сапоги — ещё ничего. Их посетители кафе видеть не могли. А вот серая рубаха и кожаный жилет, что хорошо смотрелись на рынке, совсем не подходили даже для этой кафешки. Брат же всегда был одет в сюртук, никаких сапог — лакированные туфли, брюки на штрипке. Всё тоже серого цвета, только серый серому рознь. У Алеха его серую рубаху просто не смогли как следует отбелить. Серый цвет в наряде Зора объяснялся тем, что был пошит из материала, сотканного из шерсти северных овец. Серость рубахи Алеха была словно мутное пятно. Серость одежды Зорана искрой бросалась в глаза. В кафе, сидя за одним столом, они смотрелись словно господин и его слуга, которого зачем-то притащили в приличное заведение.
«Ладно, — всегда говорил себе Алех перед встречей с братом. — Это очередное маленькое испытание. Я его пройду и стану сильнее».
И тут же добавлял, вздохнув:
«Эх, где бы взять такую линейку, которая позволила бы измерить, насколько я становлюсь сильнее после каждой такой встречи».
А испытаний за его неполные девятнадцать лет выпало достаточно. Разрушенная любовь к Тессе, одной из служанок отца, ссора с самим отцом, отчисление из Академии возглавляли список. Карточные проигрыши были где-то внизу, да и не считал Алех их за испытания. Его выручала арифметика, с помощью которой он подсчитал, что на каждые три небольших проигрыша приходился один выигрыш, который с лихвой покрывал предыдущие потери. Кроме того, благодаря тому, что он чаще проигрывал, никто не мог назвать его шулером. А о размерах его проигрышей и выигрышей, и о том, что в результате остаётся положительное сальдо, знал только он да Порториус, которому в конце игры полагались три десятины.
Алех отбросил посторонние мысли, натянул сапоги, подошёл к умывальнику, плеснул из кувшина воды на руки и освежил лицо. В маленьком зеркальце над умывальником можно было разглядеть только маленький кусочек лица. Сейчас он увидел только один голубой глаз. Алех качнул головой. Теперь на него смотрел второй глаз.
«Хватит на себя любоваться!» — усмехнулся он.
Молодой человек ещё плеснул воды на руку и расчесал мокрой пятерней светлые волосы.
«Вот тоже загадка, — пришла мысль. — Зоран — брюнет, а я — светлый, не пойми в кого».
После этого сбежал по крутой лестнице вниз, поздоровался со служанкой Софи и вышел на улицу. Обратно он рассчитывал вернуться к часам семи вечера, чтобы вздремнуть перед ночной игрой в карты.
***
Путь молодого человека лежал на Зелёный рынок. Именно так, с большой буквы, поскольку для города рынок был не менее значимым, чем королевский дворец. Дворец располагался на одном берегу Лалару, рынок — на другом, более пологом. Ту часть города, где располагался дворец, называли королевской. Другую часть, где располагался рынок, — зелёной, что для любого жителя столицы означало «народная». Более пологий берег реки делал зелёную, народную часть города удобнее для пристаней, которых имелось несколько, да и просто лодке к «зелёному» берегу было пристать легче, а груз выгрузить быстрее. Часть этого груза попадала на склады, что также располагались на берегу, а часть шла прямиком на Зелёный рынок.
Сам рынок появился очень давно. Так давно, что Гит-Орон, возможно, ещё не являлся столицей королевства. Город рос, а рынок оставался всё таких же размеров. Он был огорожен невысокой стеной, которая точно показывала, что площадь рынка не менялась уже многие годы. Но словно под воздействием какой-то неизвестной магии рынок, не увеличиваясь в размерах, с каждым годом втягивал в себя всё большее количество и торговцев, и покупателей.
«Всё просто, — думал Алех, двигаясь к рынку. — Рынок — это озеро, в которое втекают сотни рек, а вытекает ещё больше ручейков».
Чем больше втекающие в рынок «реки» несут в себе товаров, тем больше это привлекает покупателей, и они словно ручейки уносят эти товары с собой. А рынок-озеро остаётся такого же, как и раньше, размера.
Впрочем, торговля начиналась далеко за пределами рынка. Мелкие торговцы пытались расположиться на тех улицах, что вели к рынку. Сядут на краю улицы, разложат на брусчатке свой нехитрый товар, рассчитывая, что люди, спешащие на рынок, им заинтересуются. Некоторых из таких торговцев Алех уже знал в лицо. Он улыбался и кивал им. Те тоже его узнавали, но поскольку молодой человек у них ничего не покупал, то только кивали в ответ — улыбки они берегли для настоящих покупателей.
Алех прошёл через открытые кованые ворота рынка, что тоже были местной достопримечательностью. Дело в том, что на троне королевства уже пару раз менялись династии, а на воротах красовался герб короля, чьи потомки не удержались на троне. Это лишний раз подчёркивало отличие этой части города от королевской. «Вы — такие, а мы — вот такие», — как бы говорил каждый житель на зелёной половине города.
За воротами рынка начинался особый мир. До ворот казалось, что люди ведут себя очень тихо, словно не обладают способностью говорить. После ворот они вдруг обретали эту способность. Говорили все и сразу. Расхваливали свой товар торговцы за прилавками, с ними спорили о цене покупатели. Предлагал выпить ключевой воды водонос. Велеречиво излагал своё требование денежной милости проповедник, обходивший ряды. Свистел вдогонку каким-то мальчишкам стражник. Ворковали голуби на крышах прилавков. Чирикали воробьи, собиравшие крошки на земле.
Молчали лишь мелкие ремесленники, что располагались вдоль стен рынка. Но зато говорили их инструменты. Говорил брусок точильщика, говорил резак стекольщика, говорил молоток сапожника, которым он прибивал отвалившийся каблук сапога сидящего рядом с ним зажиточного крестьянина.
Больше всего Алех любил наблюдать за стариком-ремесленником, что делал гребни. Он сидел на низкой скамеечке, а перед ним располагался деревянный чурачок. Ремесленник небольшой тяпкой, которой Алех смог разве что разворошить землю, тюкал по чурачку раз-другой и отсекал кусок дерева, в котором уже угадывалась форма будущего гребня. Как это удавалось подслеповатому старику, молодой человек не понимал. Даже со своими слабыми магическими способностями он чувствовал, что магию старик не использовал. А тем временем ремесленник проходил напильником по заготовке гребня, потом маленькой ножовкой нарезал зубья, масляной тряпицей натирал свою поделку, отчего линии дерева становились чёткими и яркими, и выкладывал готовый гребень на небольшое покрывало перед собой. Как-то Алех не удержался и купил такой гребень. Он до сих пор лежал на зеркальном столике у Софи. Правда, та чаще пользовалась костяным гребнем, привезённым из-за Южных морей.
— Эй, Алех!
Можно было не оборачиваться. Молодой человек узнал голос Бранко, торговца скобяными изделиями. Его тесть был кузнецом. Вот и приставил новоиспечённого зятя к торговле своими изделиями. Продукция кузнеца славилась качеством, поэтому торговля у Бранко процветала. Только не за тем, чтобы расхвалить свой товар, он окликнул Алеха.
По неизвестной для Алеха причине Бранко его невзлюбил. Может, потому что тот вольная птица, где хочет, там и летает, а Бранко вынужден день-деньской стоять за прилавком.
— Эй, Алех, опять будешь потерянные иголки искать? — с усмешкой крикнул Бранко.
«Ничего нового придумать не можешь», — подумал Алех.