Павел Крапчитов – На 127-й странице. Часть 1 (страница 2)

Так я и двигался, подбадривая себя. Прошел булочную, еще пару каких-то лавок. Почти прошел парикмахерскую с гордым именем «Барбершоп „У Джорджа“», где скучал пожилой мастер, но вернулся назад. В окне парикмахерской отражался крепкий мужчина выше среднего, и я подумал, что впервые вижу себя. Смешно? Можете опять хохотать. У меня были длинные, до плеч, черные курчавые волосы, густая борода и усы. Волосы блестели и, скорее всего, из-за того, что были жирными, а значит, грязными. С этим надо было что-то делать. И я шагнул в барбершоп.

— Привет, Джордж, — сходу заявил я.

Старичок отложил газету, которую читал.

— Чем могу помочь, мистер?

— Постричься и побриться, — сказал я и снял котелок.

— О! — только и смог сказать старичок.

Кровь успела пропитать волосы вокруг раны и засохнуть. Всё это, наверное, выглядело неважно.

— А вы точно уверены, что вам надо ко мне, а не в больницу?

— Я там уже был, мастер, — решил я немного подлизаться. — Они меня заштопали, но, когда я попросил их постричь меня, они сказали, что мне надо к вам.

— Ну что же, садитесь, но вам, с учетом всего этого, — он помотал руками над своей головой, — будет стоить подороже.

— Всё состричь и всё сбрить. Это сколько?

Старичок пошамкал губами:

— Доллар.

— Стригите, — согласился я и уселся в единственное кресло в этом барбершопе. — Получите полтора, если мне всё понравится.

Старичок крутился вокруг меня, щелкая своими ножницами, а меня снова словно окутал какой-то туман.

— Ну вот, готово!

Я выплыл из тумана и взглянул в зеркало. Было бы смешно, не будь так грустно. Старичок добросовестно сбрил мне бороду и усы, а на голове сделал мне ирокез. Волосы на самой ране он верно побоялся трогать, но вот вокруг всё, как я и просил его, было сбрито. Ладно, надену котелок, и никто не увидит.

Я протянул ему бутылку, врученную мне барменом.

— Полейте на болячку, мастер… и сами можете глотнуть.

Старичок не отказался ни от первого, ни от второго.

Вручив Джорджу мятый доллар и монетку в пятьдесят центов, я покинул барбершоп.

Безбородое и безусое лицо приятно холодил ветерок.

«И обожгли мне щеки холодной острой бритвой восходящие потоки», — почему-то пришло в голову.

***

Помещение аптеки Фрица было не больше барбершопа Джорджа, но гораздо опрятней. В комнате была еще одна дверь, которая, наверное, вела в лабораторию, где взглядам посторонних не место. А лестница слева вела куда-то наверх. Скорее всего, там было жилище самого Фрица.

Одет аптекарь был безукоризненно. Жилетка, брюки в коричневых тонах, белоснежная рубашка. Лысину Фрица обрамляли седые, коротко подстриженные волосы. Недостаток растительности на голове компенсировала седая борода, как у голландских моряков, то есть без усов.

Аптекарь стоял ко мне спиной и что-то переставлял в многочисленных шкафчиках со стеклянными дверцами, занимавшими всю заднюю стену комнаты.

— Добрый день, Фриц, — начал бодро я, но попытка оказалась неудачной.

— Герр Циммерман, с вашего позволения. — Аптекарь повернулся. Из-за очков на меня смотрели строгие глаза.

— Но… — я указал на надпись на стеклянной витрине, на которой было написано «Fritz’s drugstore».

Аптекарь только поморщился.

— Что вам угодно, молодой человек?

— Я хотел бы услышать рассказ о вашем порошке из толченого мела.

Эта попытка разговорить Фрица была еще менее удачной. Аптекарь побелел, потом покраснел, а его голос сорвался в фальцет.

— Вон!

Вместо того чтобы последовать совету разъяренного аптекаря, я тяжело опустился на стул, стоящий у прилавка, и приложился к бутылке, которую всё так и таскал.

— Здесь нельзя пить! Я вызову полицию!

— Вызывайте! А я скажу, что это вы мне продали, — устало сказал я и снял котелок.

— О!

Не знаю, что произвело на Фрица большее впечатление: моя прическа ирокез или рана, грубо заштопанная Доком.

— Так вам нужен сульфаниламид? — смягчился аптекарь. Любому ученому нравится, когда его изобретение востребовано.

— И да и нет, герр Циммерман, — наконец я смог перейти к делу. — Я хочу спасти ваше изобретение, которое некоторые врачи, сами знаете, как именуют.

Второй раз упоминать толченый мел я не рискнул.

— Неучи. Я предоставил им все доказательства. А они… Но чем вы можете мне помочь?

— У меня есть план, но я хотел бы, чтобы сначала вы мне рассказали о своем изобретении.

Фриц замялся, явно не зная, с чего начать. Я решил помочь ему.

— Вы исследовали анилиновые красители?

Откуда я это знаю? У нас в школе была хорошая химичка. Именно она рассказала нам, что зеленка была изначально не средством заживления наших ссадин, а красителем. И что синьку, которую моя мама немного добавляла при кипячении белого белья, применяли для лечения малярии.

— Да, верно! Вы тоже химик? — обрадовался Фриц.

— В некотором роде, — я не стал развивать эту тему.

Самостоятельно я мог провести только два химических опыта. Капал глицерин в марганцовку — это раз. И в завинчивающийся пузырек из-под чернил с карбидом заливал воду — это два. В первом опыте всё классно горело, во втором — взрывалось.

— Итак, какой краситель вы использовали?

— Протозил. Им окрашивают ткани в красный цвет. Но я пошел дальше. Я выделил из него сульфаниламид. Он отлично убивает стрептококки и многие другие микробы. С его помощью можно быстро вылечить бронхит, пневмонию, ангину, скарлатину и даже, я думаю, гонорею…

— Но вам никто не верит, — прервал я его. Моя рана начала дергать, а меня самого — немного знобить.

Я же поверил Фрицу. Он, скорее всего, создал препарат, который потом назовут стрептоцидом. Мне нужен был этот порошок. С его помощью я быстрее оклемаюсь, но я хотел еще заработать немного денег, так как мои карманы были почти пусты.

— Именно так. Но вокруг меня одни неучи, — обреченно сказал аптекарь и тут же спохватился: — Я, конечно же, не имею в виду вас. А что с вами произошло? Отчего такая ужасная рана?

— Я упал с лестницы.

— О!

Мы немного помолчали, а потом я решил взять быка за рога.

— Герр Циммерман, вы же не хотите спустить свое изобретение в унитаз?

— Куда?

— В ватер-клозет.

— А, понял. Конечно же, нет.

— Тогда вот мой план. Вы залечиваете мою рану. Мы рассказываем всем о результате. Все бросаются покупать ваш порошок.

— Не получится. Я уже вылечил серьезную инфекцию у моего сына, но никто не поверил.