Павел Крапчитов – На 127-й странице. Часть 1 (страница 4)
Из кармана пальто, которым я укрылся, что-то выскользнуло и гулко ударилось об пол. Кровать была невысокой, и я опустил руку и стал шарить по полу, собираясь найти там, как минимум, кошелек с золотыми. Но рука сначала наткнулась на что-то пушистое, а потом я почувствовал холодный металл.
Я поднес находку поближе к глазам. Это был нож с прямым толстым лезвием, мощной рукояткой, которая заканчивалась пушистым хвостом какого-то зверька типа белки. Спрятав руки вместе с ножом под пальто, я снова уставился в темноту и задал вопрос, как будто было кому:
— Это ведь не шоу? Это ведь навсегда?
Дикая волна отчаянья и безнадеги накатила на меня, и я удержался от слез только благодаря тому, что снова провалился в сон.
***
В усадьбе Элтонфорд было три здания. Не считать же зданием усадьбы уютный, но небольшой коттедж, в котором жила семья управляющего. Из этих трех зданий только одно можно было считать обитаемым. И то — с большой натяжкой. Обитателем этого здания — старой усадьбы Диспенсеров — был старик, который отринул от себя настоящее, а если бы кому-то в голову пришло прийти к нему, чтобы поговорить о будущем, то он сначала бы рассмеялся, а потом бы сильно разозлился.
Старика звали лорд Хью Диспенсер, и сейчас он шел от усыпальницы своей жены Эвелин по тропинке к этому старому зданию. Путь к усыпальнице и обратно лорд Диспенсер совершал каждое утро. Дорога давалась тяжело. Больные колени и скрюченная спина делали его походку по влажным от утренней росы камням неуверенной и шаткой. И крепкая трость, на которую он упирался, мало в чем могла ему помочь. Но лорд, казалось бы, не замечал этих трудностей. В его голове, как отблески далекой грозы, мелькали видения. Каждый раз и только на этой тропинке.
«Почему они приходят только, когда я возвращаюсь от Эвелин?» — думал Диспенсер. — «Почему только этот бал в загородном доме герцога Портлендского?» Ведь после этого была их красивая свадьба, несколько лет счастливой семейной жизни? Масса других вопросов привычно появлялись в мозгу старика, но он их тут же забывал, так как бывал поглощен встававшими перед ним и почти тут же исчезающими картинками. Многое было на этих картинках, но лорд ловил своим внутренним взглядом только одно — юную Эвелин, стоящую на краю зала, танцующую Эвелин, улыбающуюся Эвелин… его Эвелин.
Диспенсер старался удержать похищенную у него смертью любимую женщину. И даже заказал ее бюст известному скульптору.
Что тот и сделал. Холодный, белый мрамор точно копировал молодую Эвелин, уже ставшую миледи Диспенсер. Но жизни в ней не было. Может быть, из-за глаз? Глаза у бюста, как и у всех других скульптур, были белые и без зрачков. Словно Эвелин ослепла и закрыла глаза, чтобы никто не видел ее ничего не видящих глаз. Тогда Диспенсер и допустил ошибку. Он поручил скульптору сделать у бюста настоящие глаза. Как на картинах. Все его предки гордо взирали с полотен на стенах Элтонфорда обычными зрячими глазами. Скульптор вернулся через несколько дней, установил на стол перед Диспенсером бюст и, не торопясь, убрал с него красную толстую ткань.
На крик лорда сбежались все находящиеся в доме слуги и, ничего не понимая, уставились на своего лорда, который с перекошенным лицом, хватая открытым ртом воздух, пытался что-то сказать, и на бледного, как тот же мрамор, скульптора. Гэрант, управляющий, первым подбежал к хозяину, взял его под руки и усадил в кресло. А затем взглянул на то, от чего не мог оторвать взгляд сам лорд. У бюста появились глаза, и вроде бы были даже похожи, но на белом мраморе они смотрелись хоть и красиво, но ужасно. Они словно выныривали откуда-то из далека. Гэрант вдруг понял, из какого далека смотрят на него эти глаза, и тут же перекрестился.
— Пусть уберет, пусть уберет… — только и смог вымолвить лорд и лишился чувств.
Глава 4. Бюст Эвелин
Скульптор убрал нарисованные глаза. Бюст занял свое место на небольшом фортепьяно и смотрел на мир обычными для скульптур гладкими белками глаз. Но с того дня здоровье лорда стало ухудшаться. То одно, то другое. Постепенно его круг общения сузился до Гэранта. Жил лорд в старой усадьбе, а наружу выходил только по утрам, чтобы дойти до усыпальницы Эвелин и вернуться обратно.
Сейчас Гэрант вернулся из Лондона и ждал лорда у дверей здания старой усадьбы. Он молча открыл перед хозяином дверь, зашел вслед за ним и замер в ожидании, когда лорд захочет с ним говорить.
В то время как голова Диспенсера была занята одним, его тело жило своей жизнью. Диспенсер сам не заметил, как расположился в кресле у разожженного слугами камина и вытянул к огню ноги.
Светлая гостиная с хорошо подобранной мебелью в бежевых тонах никак не соответствовала ни одеянию, ни настроению старого лорда. Просто всё осталось так, как 30 лет назад задумала и воплотила Эвелин.
«Когда же Эвелин первый раз посетила Элтонфорд? Кажется, там была целая толпа. Ее тетушки и племянники». Диспенсер опасался, что вид неухоженного старого замка не понравится Эвелин. Но получилось всё наоборот. Эвелин восторгалась и прудом, в который превратился ров вокруг усадьбы, и уцелевшими башнями, и тем более башнями разрушенными, и зарослями одичавших рододендронов, азалий и роз, которые густо разрослись вокруг.
А уж после того, как она стала полноправной хозяйкой замка, она развернулась на полную.
«Хью, ты не представляешь, как жутко приходится проводить дни английской леди!» — говорила она. — «Утром целый час на чтение газет и обсуждение с тетушкой политики, потом фортепьяно, рисование, затем запланированные за неделю визиты к соседям, снова чтение. И так до одиннадцати часов, после — молитва и сон. Так нельзя жить! Надо делать что-то полезное!»
Диспенсер во всем соглашался со своей молодой женой. Хотя в душе считал, что именно так и должны жить воспитанные девушки из аристократических семей.
Сначала Эвелин направила свои усилия и деньги Диспенсера на приведение в порядок старой усадьбы. Полуразрушенные башни разобрали окончательно, не обнаружив, к расстройству Эвелин, никаких спрятанных сокровищ. Затем пришел черед внутренних помещений, и вскоре комнаты Элтонфорда было не узнать.
А затем Эвелин убедила Диспенсера, что надо построить новую усадьбу. Доходы от сдачи земель в аренду вилланам были высокие, и Диспенсер согласился. Место было выбрано на холме рядом со старой усадьбой. Новое здание должно было снисходительно взирать сверху на «старичка», стоящего по колено в пруду.
Строить было решено из песчаника, карьер по добыче которого находился во владениях лорда. Работа, благодаря энергии Эвелин, закипела. Каждый день из каменоломен везли телеги с камнем. А однажды Эвелин остановила все работы и потащила Диспенсера прямо в каменоломни, в открытый карьер.
— Посмотри, это же отпечаток лапы дракона! — восклицала она.
Пласт старого песчаника, который отпиливали рабочие, рухнул, и на одной из отвалившихся плит был виден след, похожий на след от куриной лапы. Только курица с такой лапой должна была бы быть размером со слона.
— Ты мне про это не рассказывал, — не умолкала Эвелин. — Говори быстро, кто из твоих предков сражался с драконом?
Потом вечером они, наполовину серьезно, наполовину в шутку, попытались предположить, кто из предков Диспенсера лучше всего подходил на роль рыцаря, сражающегося с драконом.
***
Счастливая жизнь лорда Хью Диспенсера рухнула вместе с болезнью Эвелин. Слишком уж часто она выбегала из теплой старой усадьбы к строящемуся на холме зданию. А легкое платье, пусть и с накинутой на плечи теплой шалью, — слабая защита от осенних ветров. Сильный жар и кашель уложили Эвелин сначала в постель, а через неделю мучений — в могилу. Всё произошло так стремительно, что у Диспенсера случился апоплексический удар. Врач, еще не успевший уехать из усадьбы после смерти жены хозяина, получил шанс проявить свое мастерство. Он быстро вскрыл вену на руке лорда, и кровь отлила от головы убитого горем мужа.
Смерть отступила от лорда, удовлетворившись его женой. Диспенсер провел в постели почти месяц. Долгое время он ходил, подволакивая правую ногу. Слова выговаривать у него получалось с трудом, что, вкупе с постигшей трагедией, сделало его неразговорчивым. Строительство новой усадьбы приостановилось, а затем и вовсе прекратилось. Работники заколотили досками окна и двери и разъехались кто куда.
Слишком близко вытянутые к огню камина ноги стали беспокоить своего хозяина. Лорд с кряхтеньем подтянул их к себе и недовольно взглянул на Гэранта. Тот стоял у рабочего стола Диспенсера. В руках у него была пухлая кожаная папка.
«Стоит. Ждет. Почему бы им всем не оставить меня в покое?» — подумал Диспенсер.
Гэрант вернулся из поездки в Лондон, где занимался финансовыми и прочими делами лорда. Посетил портовые склады и компании, совладельцами которых был лорд. Встретился с управляющим других акционеров, погасил векселя, выпустил новые и даже выполнил ряд поручений, связанных с родней лорда. Поездка была удачной во многом благодаря его стараниям. И Гэранту, как и любому другому человеку, хотелось услышать, если не похвалу, то хотя бы слова одобрения от своего хозяина.