Павел Крапчитов – На 127-й странице. Часть 1 (страница 3)

— Потому что это ваш сын. Они могли подумать, что вы сговорились.

— А вам поверят?

— Да, я стороннее лицо, и к тому же я английский лорд.

— Вы — английский лорд? А как вас зовут?

Вот незадача: я не знаю, как меня зовут. Чтобы потянуть время, я снова приложился к бутылке.

— Спросите у Стива Уолша, — я сделал еще глоток. — Да, спросите у кого угодно!

Виски помогло. Как тогда в баре, меня накрыла волна, только теперь это было не недоверие или злость, а тепло и грусть. Энтони де Клер. Я вдруг понял, что меня зовут Энтони де Клер.

— Меня зовут лорд Энтони де Клер, — заявил я, чувствуя себя последним мошенником.

Фриц как-то странно посмотрел на меня.

— Вы знаете, мистер Деклер, я вам верю. Это местные аборигены совсем отторгли такие понятия, как честь и достоинство. Но мы, жители Старого света, еще помним их. К тому же я вижу, что вам плохо, а в такие моменты легко увидеть, лжет человек или говорит правду.

— Я рад, что вы мне поверили. — Это была моя маленькая победа. И главное, ведь я почти ни в чем не погрешил против истины.

— Но что мне надо делать?

— Во-первых, больше нет никакого сульфаниламида. Есть стрептоцид!

— Что?! Убийца стрептококков. Боже мой, почему я сам не догадался!

— Понравилось?

— Да, очень!

— Тогда самое время оговорить финансовые вопросы. Я хочу за свою помощь 100 долларов.

— Но это много!

— Ваше изобретение не стоит 100 долларов?

— Конечно, стоит!

— Ничего оно не стоит, так как его никто не покупает. Но будет стоить миллионы после того, как выполнится мой план.

— Миллионы? Вы думаете?

— Уверен. Предложите излечение писающему человеку, который болен гонореей, и он отдаст вам миллион, если он, конечно, у него есть. Тем более 100 долларов вы отдадите мне не сразу. Сегодня — 20 долларов, всё остальное — в течение месяца с начала продаж.

— И вы не боитесь, что я вас обману?

И снова волна. Теперь — уверенность и… смерть, если я правильно понял нахлынувшие эмоции.

— Я мог бы сказать, что это местные аборигены совсем отторгли такие понятия, как честь и достоинство. Но мы, жители Старого света, еще помним их. Но я так не скажу.

— Почему?

— Потому что клятвопреступников убивают.

Фриц ошарашенно уставился на меня.

— Но я уверен, что до этого не дойдет.

— Согласен. Что я должен делать? — Было видно, что Фриц решился и готов сражаться за свое детище.

Вместо ответа я протянул руку.

Фриц засуетился, достал портмоне, а из портмоне достал две десятки, которые вскоре оказались в моем кармане.

— Теперь идите за фотографом.

Я поднял руку, чтобы остановить вопросы Фрица.

— Он сделает фотографии моей раны сейчас, потом через день после использования стрептоцида, потом еще через день… В общем, пока рана не заживет. Из этих фото вы делаете выставку в вашей прекрасной аптеке. Запасаетесь несколькими бутылками виски и приглашаете на выставку докторов вашего прекрасного города.

— Стива Уолша я не приглашу!

— Правильно! И цена на стрептоцид для него будет повышенная.

Фриц посмотрел на меня почти с обожанием.

— Тогда я пошел за фотографом. А вы…?

— Я подожду вас здесь.

Фриц что-то хотел сказать, потом передумал, накинул на себя коричневый пиджак и отправился за фотографом.

Я глотнул из бутылки и под звуки поворачивающегося в замочной скважине ключа задремал.

Глава 3. Мансарда фрау Бергман

Маленькая мансардная комната была по-своему уютна и функциональна. Умывальник типа «мойдодыр» — слева от входной двери, у стены напротив — железная кровать, стол со стулом. Мансардное окно, как часть крыши, было удобно тем, что через него проникало достаточно лунного света, чтобы можно было передвигаться по комнате, не рискуя удариться головой о низкий потолок или перевернуть «ночную вазу».

Я лежал поверх заправленной кровати. Разобрать ее у меня уже не было сил. Пришел, снял брюки, под которыми обнаружил серые кальсоны с завязками, положил на подушку полотенце, с облегчением вытянулся на кровати и провалился в сон.

По ощущениям я проспал несколько часов, а проснулся от холода. Вспомнил о пальто, которое видел висящим на крючке на двери. Пришлось вставать. Полотенце на подушке оказалось мокрым — то ли от гноя, то ли от сукровицы, вытекающей из моей болячки на голове. В темноте не разобрать. Взял носовой платок. Обильно смочил его виски и, упершись одной рукой в раковину «мойдодыра», другой рукой стал осторожно очищать платком рану на голове. Потом достал пузырек со стрептоцидом, который мне вручил Фриц, и стал, не торопясь, по щепотке посыпать его на очищенную рану. Посидел немного на стуле. Подивился полной тишине на улице, от которой давно отвык. Убрал мокрое полотенце с подушки и снова вытянулся на кровати, накрывшись оказавшимся тяжелым пальто. Но в этот раз сон не шел.

Как всё прошло у Фрица, я помнил смутно. Фотограф, притащивший с собой здоровенную деревянную коробку-фотоаппарат и треногу, фотографировал. Я ему что-то советовал, а Фриц на это только усмехался. Потом всё как-то резко закончилось, и я обнаружил себя стоящим снова на улице рядом с аптекой Фрица.

И снова надо было думать, куда идти. Где могла быть «берлога» Энтони де Клера? Он же вышел выпить. Вряд ли он пошел бы за этой надобностью куда-то далеко.

— Эй, — окликнул я мальчишку, который катил мимо меня ржавый обруч от большой бочки. Чтобы обруч не падал, мальчишка время от времени подбивал его палкой.

От моего окрика мальчишка остановился, а обруч упал.

— Что желаете, мистер? — Как настоящий американец, он сразу перешел к делу.

— Ты меня знаешь, парень?

— Конечно, мистер. Вы тот англичанин, который уже два дня живет у фрау Бергман.

— Вот и отлично. Я что-то устал, парень. Доведи меня до дому. Получишь никель.

Мальчишка как-то странно посмотрел на меня, но потом нагло заявил:

— Маловато, мистер. Надо бы добавить.

— Как хочешь, — я сделал вид, что оглядываюсь по сторонам в поисках другого кандидата в кормчие.

— Всегда готов, мистер! — Мальчишка подлетел ко мне, взял за руку и отвел к крыльцу стоящего напротив дома.

«Упс», — подумал я.

Мальчишка уже стоял с протянутой рукой, в которую я положил пять центов. Поскольку это резко подняло степень доверия между нами, то я уже, не стесняясь, спросил его:

— И где здесь я живу?

Взгляд мальчишки ясно говорил, что он думает о моих умственных способностях. Но еще пять центов сделали свое дело.

— Фрау Бергман сдает комнату в мансарде, мистер. Она специально там ее оборудовала. Всего хорошего.

Мальчишка убежал, не забыв прихватить свое колесо.