Павел Крапчитов – На 127-й странице. Часть 1 (страница 1)
Павел Крапчитов
На 127-й странице. Часть 1
От автора:
Глава 1. Старая индейка
Бар «Старая индейка» начал свою жизнь далеко не в центре города. Но город рос от океана дальше в глубь побережья, и, как наступающая армия, охватывал старый бар со всех сторон. Вокруг него пролагались улицы, строились дома. У бара менялись владельцы. Теперешний хозяин, купив бар, взял и перенес его на первый этаж нового каменного здания, которым также владел. Перенес в основном элементы интерьера: тяжелую, потемневшую от времени барную стойку из дерева неизвестной породы, элементы обшивки стен, да старинную вывеску с изображением той самой старой индейки, которая, несмотря на приставку «старая», выглядела еще хоть куда. Сам же сарайчик, в котором раньше располагался бар, разобрал на дрова, а землю, что была под баром, снова продал, да еще и заработал на этом.
По улице, на которой стоял бар, проложили рельсы и запустили конку. Но время двигалось так быстро, что не прошло и несколько лет, как конку сменил трамвай, который теперь двигали не лошадки, а непонятно откуда появившееся таинственное электричество.
Эд, многолетний хозяин стойки бара «Старая индейка», хоть и не понимал, за счет чего движется трамвай, но замену конки одобрял. Уж больно трудно было тащить лошадкам вагончик по холмам Сан-Франциско. Прошедшее время поменяло и посетителей бара. Теперь это были не простые работяги с рынка или каменоломен, а опрятные работники близлежащих магазинов, шумливые журналисты и вполне солидные банковские клерки.
Вошедшего в бар мужчину Эд уже знал. Но даже если бы и не знал, он бы не принял его за работника магазина, журналиста или даже за банковского служащего. Этот мужчина был немолод и бородат. Выше среднего, широкоплечий. На нем был темно-серый, изрядно помятый костюм, а воротничок явно напрашивался на отправку в прачечную. В этом окружении совершенно неуместно выглядела заколка с явно драгоценным темным камнем, сверху вниз прокалывающая галстук.
Мужчина забрался на стул у стойки и кивнул бармену:
— Налей мне на два пальца, Эд.
Потом заметил порвавшийся шнурок на крепких, но далеко не новых ботинках. С кряхтеньем слез со стула и как-то завязал концы шнурка, сильно его укротив.
Когда он снова оказался на стуле, перед ним был небольшой стакан с янтарной жидкостью.
— Ваша «Индейка», сэр. И… — бармен замолк, дожидаясь, пока бородатый мужчина выпьет свою порцию виски. — И хозяин просил передать, что это последняя выпивка в кредит.
Бородатый мужчина не спеша вытер несвежим платком усы и бороду.
— У тебя хороший хозяин, — сказал он и собрался уходить.
Ни мужчина, ни бармен, занятые разговором, не заметили, как сзади к мужчине подошел другой посетитель бара и с размаху опустил полупустую бутылку на голову бородача.
— Ты что творишь, ублюдок?! — закричал бармен.
Это последнее, что слышал бородатый мужчина перед тем, как погрузиться в темноту.
***
Кто-то мотал перед моим лицом ярким фонарем. Вправо-влево, вправо-влево. Голова раскалывалась от боли. Во рту была какая-то кислятина, какая бывает, когда вас только что стошнило. А еще этот фонарь, из-за которого боль и тошнота накатывали высокими волнами. «Этот долбанный фонарщик, наверное, хочет до меня докричаться, типа „Эй, вы там! Есть кто живой?“».
Я попробовал стереть с губ остатки рвоты. Рука была вялой и непослушной, а на лице обнаружились усы и густая борода.
— О, ожил! — кто-то радостно воскликнул. — Сиди тихо, Британец. Я уже заканчиваю.
Поскольку про глаза ничего не сказали, я решил их приоткрыть. Оказалось, то, что я принял за фонарь, были двери бара. Посетители заходили и выходили из бара, двери болтались вперед и назад, солнечные блики в стеклах дверей метались по всему помещению и попадали мне в глаза.
— Да, Британец, вот где твое слабое место! — кто-то, стоящий за моей спиной, продолжал разговаривать со мной, упорно называя меня «британцем». — Большому Бизону надо было бить тебя по затылку, а он все в нос, да в нос. Так ты и перебегал его тогда по раундам.
— Ты кто? — хрипло спросил я. — Надеюсь, не Харон?
— О, уже шутишь. Значит, выкарабкаешься, как всегда. — Говорящий выплыл из-за моей спины. На Харона он явно не походил. Небольшого роста, круглое бритое лицо, очёчьки…
С его появлением передо мной окружающая картинка стала проявляться, и я увидел, что сижу за столом, а псевдо-Харон собирает какой-то свой инструмент в саквояж, стоящий на столе.
— Ну, что, вспомнил? — спросил псевдо-Харон и, не дожидаясь моего ответа, добавил: — Я — Док, Стив Уолш. Я латал вас после боев в шестьдесят пятом. Нос, уши, брови, то да сё…
— Док?
— Ну вот, вспомнил! В общем, у меня для тебя есть две новости. Плохая: бутылка, которой тебя шмякнули, разбилась и пропорола кожу до самой кости. Почти как твои друзья индейцы, когда снимают скальп.
Его слова про скальп почему-то вызвали у меня внутри волну недовольства и злости. Наверное, всё это отразилось на моем лице.
— Молчу, молчу. — Он постарался быстро сменить тему. — А хорошая новость в том, что в бутылке было полно какого-то крепкого пойла, которое отлично промыло разрез. Я его заштопал и думаю, что ты выберешься.
— И всё?
— А что еще? Ну, можешь зайти в аптеку к Фрицу. Он натолок мела, обозвал его каким-то заумным словом и хочет впаривать нам, честным докторам, по два бакса за пузырек. Нашел дураков! Кстати, про баксы. С тебя три бакса, Британец.
И снова эта волна поверх головной боли и тошноты. В этот раз — недоверие, злость. Много просит?
— Один, Док. На промывку ты не потратился. Только на нитки.
На удивленное и одновременно обиженное круглое лицо псевдо-Харона было приятно смотреть.
— Британец, с каких пор ты стал торговаться? Ты же почти британский лорд, твою мать, а не какой-нибудь ливанский еврей.
— Ты плохо знаешь британских лордов, — сказал я. — Торговля — это наш национальный спорт.
Кураж от торговли немного добавил мне здоровья. Я еще немного поторговался с Доком, и он ушел, унеся в «клюве» две мятые долларовые бумажки, которые нашлись у меня в кармане брюк.
Док ушел, а двери-фонари снова всколыхнули головную боль и тошноту. Эти ощущения полностью поглощали меня и мешали думать. Я знал, что мне надо что-то вспомнить, что-то очень важное. Но как только я мыслями подбирался к этому чему-то важному, волны боли и тошноты отбрасывали меня назад.
— Сэр, вы сами сможете дойти до дому?
Передо мной стоял пожилой мужчина с мощными, густыми усами. Жилетка и полотенце на руке выдавали в нем работника данного питейного заведения.
— Да, смогу.
В моем ответе было всё неправильно, но что именно — снова заслонила подкатившая к горлу дурнота. Думать совершенно не хотелось.
— Это от заведения, сэр. — Бармен (скорее всего, это был именно бармен) протянул мне бутылку, упрятанную в бумажный пакет. — Ублюдок оказался шустрым. Мы не смогли его поймать.
Я встал и, пошатываясь, вышел из бара. Свежий ветер на мгновение отогнал дурноту, но этого хватило, чтобы наконец я понял, что не знаю, где теперь мой дом. Что не знаю, откуда взялись эти допотопные трамвай и повозки, вся эта массовка из старомодно одетых мужчин и женщин. Меня стала охватывать паника. Совладать с собой мне помогли, как ни странно, мои уже почти старые друзья — головная боль и тошнота, а земля закачалась подо мной.
«Ладно, — подумал я. — С этой массовкой разберемся потом. А сейчас надо понять, что делать с раной на голове».
Я вспомнил, как Док вытирал руки от крови какой-то грязной тряпкой.
«Этот псевдо-Харон вполне мог ковыряться в ране немытыми руками. Надо дойти до аптеки, как его там… Фрица, и посмотреть, что за порошок он предлагает».
Глава 2. В городе незнакомцев
Проехал трамвай. Затем пара конных повозок. Одна была запряжена красивой, серой в яблоках лошадкой, а управлял ею мужчина в котелке. Это у них, типа, «легковая». Навстречу ей гораздо медленнее прошла закрытая со всех сторон повозка. Явно тяжело груженная. Какие-то чемоданы стояли даже у ног возничего, а саму повозку тянула пара крупных лошадей.
— Вам нужна помощь, мистер? — Это ко мне обратился полицейский. Он уже успел отпустить девчонку, которой минуту назад что-то внушал. Дорогу, что ли, не там перешла? Вряд ли. Вон парень чешет напрямую через трамвайные пути.
— Нет, спасибо. Не нужна. — Это уже я. Подальше от полиции. Подальше. Вдруг спросит регистрацию. — Хотя… подскажите, где мне найти аптеку Фрица?
— Вон там, на углу. — Он указал своей дубинкой вдоль трамвайных путей, вглубь домов. — И… у него хорошие примочки.
Рогаткой пальцев он коснулся своих глаз, а потом указал ими в мою сторону. И пошел дальше куда-то по своим полицейским делам.
Ну да. Сейчас у меня под глазами наливаются два огромных синяка. Такая вот физиология: бьют по затылку, а синяки под глазами.
Ну что? Двинули? А вы можете начинать смеяться. Это ведь шоу. Не ниже первого канала. Больно декорации крутые. Обхохочетесь. А мне всё равно. Мне на вас…рать. Но вот дочь с внуком наверняка тоже смотрят. Внук вряд ли что понимает, маленький еще, а вот дочь переживать будет. Так что ведем себя достойно. Как же болтает! Ну ничего. Голодный волк в обморок не падает. Это голодный волк. А как насчет волка с сотрясением мозга? Будем считать, что и с сотрясением мозга волк тоже в обморок не падает. А я волк? Да, я — волк, еще какой волк!