Павел Конорезов – Карибские дьяволы (страница 7)

– А разве мы когда;нибудь хотели иного? – хмыкнул Морган, но без привычной бравады.

Джейн кивнула. Сделала глубокий вдох.

– Хорошо. Тогда слушайте.

«Я родилась в трущобах Бристоля…»

Её рассказ начался тихо, почти шёпотом, но с каждым словом голос крепчал, обретал сталь.

– Мой отец был портовым грузчиком. Пил. Дрался. Иногда приводил домой деньги, чаще – синяки. Мать… она пыталась нас кормить. Продавала цветы у собора, пока не слегла с чахоткой. Мне было шесть, когда её не стало.

Билли невольно ахнул. Даже Крюк перестал теребить край рубахи и замер.

– Отец не выдержал. Через месяц после похорон он утонул в гавани – то ли случайно, то ли сам прыгнул. Я осталась одна.

– Одна? – переспросил Ниогабо, и в его голосе не было ни жалости, ни удивления – только внимание.

– Да. Мне было семь. Я спала в подворотнях, воровала хлеб у булочников, пряталась от стражников. Однажды меня поймала старуха – торговка рыбой. Она не стала звать городскую стражу. Просто сказала: «Если хочешь есть – работай».

Джейн усмехнулась, но улыбка не коснулась глаз.

– Я чистила рыбу. Мыла полы в её лавке. Спала на мешках с солью. Зато у меня была крыша и кусок хлеба. Пока старуха не умерла. Тогда меня выгнали.

«Я научилась врать, чтобы выжить»

– В двенадцать я попала в шайку карманников. Они научили меня ловко двигать пальцами, улыбаться прохожим и исчезать в толпе. Я крала кошельки, часы, иногда даже кольца с пальцев богатых дам. Но однажды попалась.

Она замолчала, провела рукой по шраму на запястье – тонкому, почти незаметному.

– Меня отвели в участок. Судья сказал: «Ещё одна кража – и ты отправишься на каторгу». А я посмотрела на него и подумала: «Ты никогда голодал? Ты знаешь, как пахнет подворотня в дождь?»

Морган тихо выругался.

– И что потом? – спросил Билли, затаив дыхание.

– Потом я убежала. Бродила по портам, искала любую работу. Чистила котлы на кораблях, мыла палубы, иногда… иногда спала с матросами за кусок хлеба.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Никто не шевельнулся.

– Но однажды я встретила человека. Старого капитана, который потерял команду из;за лихорадки. Ему нужен был юнга. Я сказала, что умею вязать узлы, хотя не умела. Он взял меня. И научил всему.

Первым очнулся Крюк.

– Так ты… ты была юнгой?

– Была. Два года. Потом корабль захватили испанцы. Меня продали в рабство.

– Чёрт… – выдохнул Морган.

– Я сбежала через полгода. Украла нож, перерезала верёвки, прыгнула в море. Плыла всю ночь. Выбралась на берег где;то у Антильских островов. Там меня нашли рыбаки. Выходили. А потом… потом я встретила вас.

Молчание. Только треск костра и далёкий крик ночной птицы.

– Почему ты не рассказывала? – тихо спросил Билли.

Джейн пожала плечами:

– А зачем? Вы взяли меня на корабль не за прошлое, а за то, что я могу сделать сейчас.

– Ты могла бы сказать, что умеешь драться, – пробурчал Крюк.

– Могла. Но тогда вы бы ждали от меня ударов, а не помощи. А иногда помощь – лучшее оружие.

Морган хохотнул:

– Ох, мисс Вилсон, вы нас всех перехитрили!

– Не перехитрила, – поправила Джейн. – Просто выжила.

«И всё же я здесь»

Капитан Адамс медленно наклонил голову:

– Ты сильная. Сильнее, чем кажешься.

– Все мы сильнее, чем кажемся, – ответила Джейн. – Иначе не выжили бы.

Ниогабо кивнул:

– Ты прошла через огонь. Теперь ты – часть огня.

Билли, всё ещё бледный, прошептал:

– Я бы так не смог…

– Смог бы, – мягко сказала Джейн. – Если бы пришлось.

Крюк вдруг поднялся, взял свою кружку, подошёл к ней и торжественно произнёс:

– За тебя, Джейн. За то, что ты – не просто украшение корабля.

Команда рассмеялась, напряжение растаяло. Даже огонь, казалось, стал теплее.

– Ну что, – подмигнул Морган, – теперь твоя очередь травить байки! Расскажи, как ты украла часы у самого мэра Бристоля!

– Это уже другая история, – улыбнулась Джейн. – И она требует ещё рома.

Костёр горел, звёзды мерцали над джунглями, а в сердцах пиратов что;то изменилось – едва уловимо, но навсегда.

Джейн проснулась от мягкого прикосновения солнечного луча к лицу. Воздух в комнате был напоён ароматами тропических цветов и соли – сквозь приоткрытое окно врывались звуки просыпающегося острова: крики чаек, отдалённый гул рынка, плеск волн о прибрежные скалы.

Она поднялась, накинула лёгкий шёлковый платок на плечи и вышла на балкон.Перед ней раскинулся Нассау во всём своём утреннем великолепии. Бирюзовая гладь залива переливалась в первых лучах солнца, словно усыпанная алмазной пылью. У причала сновали лодки, их паруса напоминали белых чаек, присевших на воду. Вдали, за полосой пальм, виднелись красные крыши домов, утопающих в зелени.

Джейн глубоко вдохнула. В этот миг мир казался почти добрым – не таким, каким она знала его: жестоким, полным обмана и борьбы за кусок хлеба. Здесь, на балконе уютного гостевого дома, время замедлилось, и она позволила себе короткую слабость – просто быть.

Но покой длился недолго.

– Ты рано встала, – раздался низкий голос за спиной.

Джейн обернулась. На пороге стоял Ниогабо. Его тёмные глаза внимательно изучали её, но в них не было ни осуждения, ни любопытства – лишь спокойное понимание.

– Солнце разбудило, – улыбнулась она. – А ты?

– Капитан ждёт нас за городом. Собирается обсудить план.

Джейн кивнула, мгновенно стряхнув мечтательность.

– Идём.

Они встретились в заброшенной часовне на окраине Нассау. Развалины, поросшие плющом и орхидеями, служили отличным укрытием: отсюда открывался вид на особняк Баймера, возвышавшийся на холме в окружении пальм.

Капитан Джеймс Адамс стоял у разбитого алтаря, скрестив руки. Его лицо, обычно бесстрастное, сейчас было напряжено – словно он взвешивал каждое слово, прежде чем произнести.

– Все здесь? – спросил он, обводя взглядом команду.

Морган, развалившись на обломке колонны, хмыкнул:

– Ну, кроме тех, кто ещё спит в таверне. Но им и не надо знать всё.