Павел Конорезов – Карибские дьяволы (страница 6)

Она улыбнулась, чуть устало:

– Просто не люблю, когда меня называют лгуньей.

Морган подошёл, протянул ей кружку:

– За вашу победу, мисс Вилсон. И за то, что не пролили кровь.

Джейн взяла кружку, кивнула:

– За команду. И за «Небесную принцессу».

Костёр продолжал гореть, а ночь становилась всё темнее. Где;то вдали, за джунглями, ждал особняк Баймера. И карта, которая могла привести их к сокровищам… или к гибели.

Костёр трещал, разбрасывая искры в бархатную тьму тропической ночи. Запах дыма, соли и промокших от рома рубашек смешивался с ароматом цветущих лиан, свисавших с ближайших деревьев. Команда «Аммута» расположилась полукругом – кто на корягах, кто прямо на тёплом песке, – и веселье шло своим чередом.

Капитан Джеймс Адамс сидел чуть в стороне, опираясь на корягу. Мужчина средних лет, с тёмными, чуть вьющимися волосами, тронутыми сединой у висков. Лёгкая щетина оттеняла резкие черты лица, а серые глаза, казалось, видели больше, чем следовало. На нём – потрёпанная кожаная куртка, перетянутая ремнём с кинжалом, и свободные холщовые штаны, заправленные в высокие сапоги. В руке – кружка с ромом, но пил он редко: больше наблюдал.

Квартирмейстер Грег Морган расположился напротив капитана. Коренастый, с широкими плечами и руками, похожими на стволы молодых пальм. Лицо в шрамах, один глаз чуть прищурен – след давней схватки. Его борода была заплетена в две короткие косички, а на голове – потрёпанный треугольный шляп, сдвинутый на затылок. Он то и дело подливал себе рома и громко комментировал каждую шутку.

Юнга Билли примостился у самых углей, широко раскрыв глаза. Худенький, с торчащими ушами и вечно растрёпанными светлыми волосами. На нём – залатанная рубаха и короткие штаны, явно великоватые. Он то и дело вздрагивал от громких выкриков, но не уходил: любопытство перевешивало страх.

Индеец Ниогабо сидел в тени, почти невидимый в отблесках пламени. Высокий, с гладкой бронзовой кожей и длинными чёрными волосами, заплетёнными в тугую косу. Его глаза, тёмные и непроницаемые, следили за каждым движением. Он не пил, не смеялся – лишь время от времени кивал, словно соглашаясь с несказанным.

Крюк, тот самый, что днём вызвал Джейн на дуэль, теперь выглядел смущённым. Лицо в ссадинах, но улыбка – широкая, чуть виноватая. Он был одет в рваную рубаху и кожаные штаны, на поясе – кортик в потрёпанных ножнах. После поражения он, казалось, стал только дружелюбнее.

А Джейн Вилсон сидела, прислонившись к пальме. Её светлое платье, ещё днём безупречно белое, теперь было в пятнах песка и рома, но она не обращала на это внимания. Волосы, выбившиеся из причёски, обрамляли лицо мягкими волнами. В руках – кружка, но пила она мало: больше слушала, улыбалась и время от времени бросала острые замечания.

– Эй, Билли! – рявкнул Морган, хлопнув юнгу по плечу. – Ты когда-нибудь видел живого осьминога?

– Н-нет… – пролепетал Билли.

– А я видел! – Морган поднял кружку, словно призывая к вниманию. – Огромный, как бочка! И щупальца – вот такие! – Он развёл руки шире, чем позволяло пространство. – Так вот, я ему говорю: «Слушай, дружище, ты, конечно, страшный, но я-то ещё страшнее!» А он…

– …и он скрылся в морской пучине, – закончила за него Джейн с улыбкой.

Пираты захохотали.

– Точно! – захохотал Морган. – Даже морские твари меня боятся!

– Потому что ты громко храпишь, – вставил Крюк, и смех стал ещё громче.

Билли, осмелев, спросил:

– А правда, что осьминоги могут задушить человека?

– Правда, – кивнул Ниогабо, и все разом обернулись к нему. – Но только если человек глуп. Осьминог не нападает первым. Он ждёт.

– Вот-вот! – подхватил Морган. – Как я!

– Ты не осьминог, ты – краб, – фыркнула Джейн. – Дерзкий краб.

Снова взрыв хохота.

Крюк, набравшись смелости, подполз к Джейн с куском жареной рыбы на деревянной доске.

– Э-э-э… мисс Вилсон… – начал он, неловко улыбаясь. – Это вам. За… за дуэль.

Джейн приподняла бровь:

– Ты что, извиняешься?

– Не-е-ет! – замахал руками Крюк. – Просто… ну… вы здорово бьёте. Я такого не ожидал.

– От тебя и не ждали, – хмыкнул Морган.

– Заткнись, Грег! – огрызнулся Крюк, но тут же снова повернулся к Джейн. – В общем… я был неправ. Карта – не враньё. И вы… вы не врунья.

Джейн посмотрела на него долго, потом улыбнулась:

– Ладно. Прощаю. Но если ещё раз назовёшь меня лгуньей, ударю не в челюсть, а в колено. Чтобы ты точно запомнил.

Крюк расхохотался:

– Договорились!

Он протянул ей рыбу, и она взяла её, кивнув:

– Спасибо. Но в следующий раз – с лимоном.

– С лимоном?! – ахнул Крюк. – Да где я тебе лимон найду на этом острове?!

– Ну вот, а говорил, что извиняешься, – покачала головой Джейн. – А на деле – ни капли щедрости.

Пираты снова захохотали, а Крюк, смущённо почёсывая затылок, пробормотал:

– Ладно, найду… где-нибудь…

Морган, налив себе ещё рома, поднял кружку:

– А вот вам история! Был у меня один знакомый пират… звали его Длинный Пит. Так вот, он однажды решил ограбить монастырь.

– Монастырь?! – ахнул Билли. – Но там же монахи!

– Именно! – торжествующе воскликнул Морган. – И вот он заходит, такой важный, с саблей наголо, и кричит: «Всем лежать! Это ограбление!» А монахи смотрят на него, молчат. Ну, он опять: «Я сказал – всем лежать!» И тут один монах спокойно так говорит: «Сын мой, мы уже лежали. Мы молились».

Команда разразилась хохотом. Билли, не сдержавшись, фыркнул и пролил ром на рубаху.

– Вот видишь, – подмигнул ему Крюк. – Даже монахи тебя перехитрили.

– А что было дальше? – спросил Билли, игнорируя насмешку.

– Дальше? – Морган сделал паузу. – Ну, Длинный Пит подумал-подумал и говорит: «Ладно, тогда я просто возьму ваши свечи. Они дорогие». И ушёл с мешком свечей.

– И всё? – разочарованно протянул Билли.

– Всё! – хохотнул Морган. – Потому что монахи – они хитрее пиратов.

– Только не вы, – добавила Джейн, поднимая кружку. – вы – самые хитрые.

– Самые наглые, – уточнил Ниогабо, и все снова засмеялись.

Огонь медленно угасал, но веселье не кончалось. Крюк, осмелев, начал рассказывать свою историю – про то, как однажды он спрятался в бочке с ромом и проспал там три дня, а проснулся уже в открытом море. Билли слушал, раскрыв рот, а Морган то и дело перебивал его, добавляя нелепых подробностей.

Джейн, наблюдая за ними, улыбнулась. Эти люди – грубые, шумные, порой жестокие – были её командой. И пусть они ей не доверяли, пусть порой сомневались в ней… сегодня она доказала, что что заслуживает их доверия

Где;то вдали, за джунглями, ждал особняк Баймера. Но сейчас, у костра, под смех и звон кружек, это казалось неважным.

Потому что пираты знали: пока есть ром, огонь и команда рядом – всё остальное не имеет значения.

Смех стих внезапно, словно задутый порывом ветра. Капитан Джеймс Адамс поднял руку – не резко, без команды, но все разом почувствовали тяжесть этого жеста. Огонь потрескивал, отбрасывая дрожащие тени на лица пиратов. В глазах капитана, холодных и проницательных, читалось нечто большее, чем просто любопытство.

– Джейн, – произнёс он тихо, но так, что каждый услышал. – Расскажи нам о себе. О том, что было до «Аммута».

Тишина стала гуще. Даже цикады в джунглях примолкли.

Джейн медленно подняла взгляд от углей. Её пальцы сжали кружку с ромом, но пить она не стала. Лицо, ещё минуту назад озаряемое смехом, теперь словно высекли из мрамора – строгое, бледное, с тенями под глазами.

– Вы хотите правду? – спросила она, и голос её прозвучал непривычно ровно.