Павел Конорезов – Карибские дьяволы. Королева штормов (страница 9)

Морвана постучала.

Дверь открылась почти сразу. На пороге стоял мужчина лет пятидесяти, с седыми висками и проницательными глазами. Его руки были в пятнах от трав и настоек, а на поясе – кожаный мешок с инструментами.

– Вы не местные, – сразу сказал он. – И мальчик болен. Входите.

Без лишних слов он пропустил их внутрь, уложил мальчика на кушетку, ощупал его лоб, проверил пульс, осмотрел язык.

– Лихорадка. Уже несколько дней? – спросил он, не глядя на Морвану.

– Третий, – ответил Калеб. – Мы боялись, что не довезём.

Мастер Грегори кивнул, подошёл к полке, достал склянку с тёмной жидкостью:

– Это настойка из коры ивы и полыни. Давать по чайной ложке каждые четыре часа. Ещё – холодный компресс на лоб. И ни в коем случае не кормить тяжёлой пищей.

Он протянул склянку Морване:

– Если через два дня не станет лучше – приводите снова. Но я думаю, он выкарабкается.

Морвана взяла лекарство, её пальцы слегка дрогнули.

– Сколько мы должны?

Лекарь усмехнулся:

– Я не беру плату с тех, кто пришёл за помощью. Но если хотите отблагодарить – оставьте что‑нибудь из припасов. У меня мало трав.

Лукас тут же достал из сумки мешочек с сушёными кореньями, которые они взяли из лагеря беглецов.

– Этого хватит? – спросил он.

– Вполне, – кивнул Грегори. – И помните: покой и вода. Остальное – время.

Морвана поклонилась:

– Спасибо. Мы не забудем.

Когда они вышли на улицу, солнце уже клонилось к закату. Калеб осторожно взял мальчика на руки.

– Донесём? – спросил Имаад.

– Конечно, – ответила Морвана, оглядываясь на дом лекаря. – Он выживет. А мы… мы сделали то, что должны были.

Она развернулась к берегу, где ждала «Алая чайка», и в её глазах мелькнуло что‑то, чего давно не было – не ярость, не решимость, а тихое удовлетворение.

Потому что иногда победа – это не бой. Иногда победа – это спасение одной жизни.

Местный житель, пожилой рыбак по имени Томас, пригласил их в свой дом – невысокую постройку из серого камня с крышей, покрытой мхом. Внутри пахло дымом, рыбой и свежеиспечённым хлебом. В очаге тихо потрескивали дрова, отбрасывая на стены причудливые тени.

Томас усадил всех за дубовый стол, накрыл грубой льняной скатертью и поставил перед каждым глиняные кружки с горячим травяным отваром.

– Вы не похожи на обычных торговцев, – начал он, присаживаясь напротив Морваны. Его взгляд был проницательным, но без враждебности. – Но и не совсем пираты, хоть корабль ваш говорит об обратном.

Морвана сдержанно улыбнулась, не торопясь с ответом. Калеб кашлянул, собираясь что‑то сказать, но она едва заметно качнула головой – «молчи».

– Мы те, кто ищет свой путь, – осторожно ответила она. – И иногда этот путь ведёт нас туда, где нужна помощь.

Томас кивнул, словно ожидал именно таких слов:

– На этом острове мало тайн. Люди видят многое, даже если молчат. Вы пришли за лекарем. Значит, вам не всё равно. Это уже что‑то.

Имаад, обычно молчаливый, вдруг подал голос:

– А вы сами… как живёте под властью короны? Не тесно?

Рыбак усмехнулся, поправляя седые волосы:

– Тесно. Но мы научились дышать в этой тесноте. Рыба, соль, немного торговли – вот и вся наша свобода. Но она своя. Не купленная, не украденная. Просто есть.

Лукас, сидевший рядом с мальчиком, который теперь мирно спал на лавке у очага, тихо спросил:

– А если бы появилась возможность… изменить всё? Вы бы рискнули?

Томас задумчиво помешал отвар в кружке:

– Рискнуть – легко. Но потом жить с последствиями – тяжелее. Я видел, как люди уходили за свободой. Некоторые возвращались. Другие – нет.

Морвана наклонилась вперёд, её глаза блеснули в полумраке:

– Но те, кто вернулся… они вернулись другими. Потому что почувствовали вкус настоящей воли.

– Вкус? – Томас усмехнулся. – Он горький, капитан. И оставляет след.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском огня и редким шорохом ветра за окном.

Калеб, не выдержав, рассмеялся:

– Ну и разговоры у вас! Я думал, мы просто поедим, поспим, а тут – философия.

Все невольно улыбнулись. Даже Томас.

– Философия – это просто слова, – сказал он, вставая. – А дела – вот они. Вы принесли больного к лекарю. Это дело. Остальное – потом.

Он достал из шкафа ломоть хлеба, кусок сыра и копчёную рыбу:

– Ешьте. Утро покажет, что дальше.

Команда молча принялась за еду. В тепле очага, под тихий шёпот ночи, на мгновение все почувствовали нечто редкое – покой. Не тот, что приходит с победой, а тот, что рождается из простого человеческого участия.

Когда все разошлись спать – кто на лавках, кто на полу, укрывшись плащами, – Морвана ещё долго сидела у огня. Её взгляд скользил по лицам товарищей, по спящему мальчику, по стенам этого скромного дома.

«Мы не просто пираты, – думала она. – Мы – те, кто выбирает, кому помочь. И это тоже власть».

За окном шумел прибой, а где‑то вдали, за горизонтом, ждала «Алая чайка» – их дом, их оружие, их судьба.

Ночь разорвал громкий стук в дверь. Морвана вскочила, схватив нож, лежавший под подушкой. Калеб и Имаад уже были на ногах, Лукас – вполоборота, с расширенными от тревоги глазами.

Томас, сонно протирая глаза, подошёл к двери:

– Кто там?

– Открывайте! Королевская стража! – раздался грубый голос за дверью.

Не дожидаясь ответа, дверь распахнулась. В дом ворвались трое стражников – те самые, что встречали их на берегу. За их спинами маячили ещё двое.

– Так‑так, – протянул рыжеусый, тот, что допрашивал их днём. – Что мы имеем? Пиратов под прикрытием?

Морвана медленно опустила нож, но не убрала – лишь сжала рукоять крепче.

– Мы не пираты, – спокойно произнесла она. – Вы сами нас пропустили.

– Пропустили, – кивнул стражник. – Но потом решили проверить ваш корабль. И знаете, что нашли? – он вытащил из‑за пазухи золотую статуэтку, блеснувшую в свете очага. – Испанские дублоны. Статуэтки. Оружие. Всё, что не положено честным торговцам.

Калеб напрягся, Имаад тихо скрипнул зубами. Лукас невольно шагнул назад.

Морвана не дрогнула.

– И что из этого? – её голос звучал ровно, почти скучающе. – Вы нашли товары. Но где доказательства, что они наши?