Павел Конорезов – Карибские дьяволы. Королева штормов (страница 11)

– Он дышит ровнее! – воскликнула одна из женщин, приложив ладонь к щеке подростка. – Глядите, глаза открыты!

По лагерю прокатился вздох облегчения. Кто‑то захлопал в ладоши, кто‑то бросился за водой и едой. Мальчик слабо улыбнулся, увидев знакомые лица.

Морвана сошла на берег последней. Она наблюдала, как беглецы окружают её команду, как звучат благодарности, как руки тянутся к пиратам – не с опаской, а с искренней признательностью.

Но едва первые лучи солнца коснулись палаток, в кругу пиратов вспыхнул спор.

– Это было бессмысленно! – бросил Имаад, сжимая кулаки. – Мы потеряли дублоны. Потеряли статуэтки. А ради чего? Чтобы спасти одного мальчишку?

Калеб кивнул, хмуро глядя на Морвану:

– Ты знала, что стражники обыщут корабль. Знала, что мы рискуем всем. И всё равно повела нас туда.

Лукас, обычно тихий, неожиданно поддержал:

– Мы могли продать те сокровища. Купить оружие. Укрепить позиции. А теперь что?

Морвана медленно обернулась. Её глаза, холодные как сталь, встретились с взглядами команды. В голосе зазвучала ледяная твёрдость:

– Вы спрашиваете, ради чего? – она шагнула вперёд, и все невольно замолчали. – Ради того, чтобы помнить, кто мы есть.

Она обвела взглядом пиратов, затем повернулась к беглецам, которые окружали мальчика.

– Мы не просто банда, которая грабит ради наживы. Мы – те, кто решает, кому помочь. Те, кто выбирает, где провести черту. И если мы начнём мерить успех золотыми монетами, то потеряем куда больше.

Калеб хотел возразить, но она подняла руку:

– Да, мы потеряли дублоны. Да, мы рисковали. Но скажите мне – что ценнее? Горсть металла или жизнь человека, который теперь будет помнить, что пираты не всегда звери? Что среди нас есть те, кто не бросит в беде?

Имаад скрестил руки:

– А что скажут остальные, когда узнают, что мы вернулись без добычи?

– Пусть говорят, – отрезала Морвана. – Пусть шепчутся. Но когда придёт час, и им понадобится помощь, они вспомнят: «Алая чайка» не проходит мимо.

Её голос стал тише, но от этого звучал ещё весомее:

– Вы называете это бессмысленным? Я называю это – верностью. Верностью не короне, не патенту, не золоту. Верностью себе. И если вы забыли, кто мы, то я напомню: мы – «Чёрные ястребы». И наша честь – не в сундуках, а в делах.

Тишина повисла над лагерем. Даже ветер замер, словно прислушиваясь.

Наконец, Калеб опустил взгляд:

– Прости, капитан. Я… не подумал.

Имаад хмыкнул, но в его глазах уже не было гнева – лишь уважение.

– Ладно. Ты права. Просто… страшно, когда теряешь то, что могло бы помочь нам выжить.

Морвана кивнула, смягчая тон:

– Страх – это нормально. Но мы не выживаем, мы живём. И иногда жить – значит делать то, что кажется безумным.

Она повернулась к мальчику, которого уже усадили у костра. Он улыбался, глядя на пиратов, и в его глазах не было страха – только благодарность.

– Вот ради чего, – тихо сказала Морвана. – Ради таких моментов. Ради того, чтобы знать: мы ещё люди.

Солнце поднималось выше, озаряя лагерь. Где‑то вдали, на волнах, покачивалась «Алая чайка», словно напоминая: их путь продолжается. И пусть впереди ждут новые испытания, сегодня они одержали победу – не над врагами, а над собой.

### Глава 10. «Тень прошлого»

Вечер опустился на берег мягким покрывалом сумерек. Морвана неспешно шла вдоль кромки воды, слушая, как волны шепчут что‑то неразборчивое. Рядом шагал один из беглецов – мужчина по имени Даниэль, с лицом, изрезанным шрамами, и глазами, видевшими слишком много.

– …И вот тогда, – продолжал он свой рассказ, – когда нас уже вели к баркасам, чтобы отвезти на невольничий рынок, появился он. Капитан небольшого пиратского судна. Не флагманский разбойник, нет – но отважный, как дьявол.

Морвана едва уловимо напряглась, но не прервала его.

– Его звали Джеймс, – сказал Даниэль. – Он атаковал конвой с такой яростью, будто за каждым из нас стояла личная месть. Мы даже не поняли, как оказались на его корабле. Он не взял ни гроша за спасение. Только сказал: «Живите. И не дайте себя снова сковать».

Морвана резко остановилась. Песок хрустнул под её сапогами.

– Джеймс… – прошептала она. – Как он выглядел?

Даниэль задумался, вспоминая:

– Высокий. Волосы тёмные, с проседью на висках. Глаза – как шторм, серые, пронзительные. На левой руке – татуировка: якорь и роза. А ещё… – он улыбнулся, – он всегда носил старый кожаный браслет, будто с него никогда не снимал.

У Морваны перехватило дыхание. *Это он.*

– Ты уверена? – тихо спросила она себя, но слова вырвались вслух.

Даниэль кивнул:

– Я никогда забуду его лицо. Он спас нас. А потом просто ушёл в море. Никто не знает, куда.

Морвана молчала. В её голове крутились обрывки воспоминаний: жаркий бой, испанский галеон, объятый пламенем, его руки, толкающие её в воду, его крик: «Живи!»

*Он жив. Всё это время он был жив.*

Но почему не искал её? Почему не дал знать? Неужели за пять лет он забыл? Или… разлюбил?

Она резко развернулась, оставив Даниэля на берегу, и пошла прочь – туда, где между скал прятался тайный склад с провизией и выпивкой. Дрожащими руками достала бутылку виски, сорвала пробку, сделала глоток – нет, не глоток, а целый залп, будто пытаясь залить огонь внутри.

Горечь обожгла горло, но не заглушила боль.

«Почему, Джеймс? – мысленно кричала она. – Почему ты не пришёл за мной?»

Она стояла на берегу, вглядываясь в горизонт, где небо сливалось с морем. В её глазах отражались последние лучи заката – красные, как раны, золотые, как потерянные мечты.

Виски жёг изнутри, но не пьянил – лишь разжигал ярость и тоску.

Наконец, она развернулась и направилась к лагерю. Шаги были твёрдыми, но внутри всё рушилось.

Когда она подошла к костру, команда подняла головы. Калеб нахмурился:

– Капитан? Ты…

– Всё в порядке, – отрезала она, не глядя на них. – Просто нужно было подумать.

Имаад переглянулся с Лукасом. Тот тихо спросил:

– Что случилось?

Морвана сжала кулаки, затем медленно выдохнула:

– Ничего. Просто… прошлое напомнило о себе.

Она опустилась на циновку, взяла чарку, налила ещё виски. Но на этот раз пила медленно, словно пытаясь растянуть боль, дать ей время вытечь вместе с алкоголем.

В её глазах, скрытых тенью, отражался огонь костра – такой же неукротимый, как её дух. Но где‑то глубоко, за этой твёрдостью, билась одна мысль:

*Джеймс жив. Но он не пришёл.*

И это ранило сильнее, чем любое лезвие.

Морвана вдруг резко вскочила. Глаза блестели неестественно ярко, движения были резкими, порывистыми. Не говоря ни слова, она схватила саблю, выскочила на открытое место и с яростным криком начала рубить кусты и низкорослые ветки.

– Вы спите! – её голос разрывал вечернюю тишину. – Лагерь не укреплён! Вы думаете, стражники оставят нас в покое? Вы думаете, враги не придут за нами?!