Павел Кондратьев – Там, где нет координат (страница 1)

Павел Кондратьев

Там, где нет координат

Я ТЕБЯ ВИЖУ

Роман

Глава 1

Закат, который не был подарком

Тихий океан умирал красиво.

Каждый вечер он делал это по-новому — то тихо, растворяясь в туманной дымке, то с яростью, швыряя последние лучи в облака, как кто-то, кто не желает уходить без скандала. В этот раз небо выбрало золото с примесью крови. Горизонт пылал. И двое людей на краю обрыва смотрели на это так, как смотрят только на то, что не повторится.

Альфред Полакс стоял чуть впереди. Тридцать семь лет, тёмные волосы, которые он давно перестал причёсывать по утрам — всё равно к полудню разлетятся. Куртка расстёгнута, руки в карманах. Он не смотрел на закат. Он смотрел вниз — на скалы, на белую пену прибоя, на то место, где вода встречается с камнем и не побеждает ни та ни другой.

— Знаешь, Альфред… иногда мне кажется, что весь этот закат — просто для нас, — сказала Ребекка.

Голос у неё был тихий, но не робкий. Она стояла рядом, чуть ближе к краю, чем следовало бы — и Альфред это заметил, как замечал всегда всё, что касалось её. Ребекка Кларн. Тридцать шесть. Светлые волосы, которые ветер сейчас трепал без разрешения. Одна рука легла на его запястье — не крепко, просто так. Чтобы он знал, что она здесь.

Он усмехнулся. Не широко — уголком рта, так, как усмехаются люди, которые слишком много думают и слишком редко говорят о том, что думают.

— Вселенная не делает подарков, Бек. — Он наконец повернул голову. — Она просто не заметила, что мы здесь. А мы заметили. Это уже наша победа.

Ребекка посмотрела на него. Долгая секунда.

— Ты невозможный человек.

— Знаю.

Она потянула его за рукав. Он не сопротивлялся.

Поцелуй получился таким, каким и должен быть на краю обрыва над Тихим океаном в час заката — долгим, тихим и немного похожим на прощание. Не потому что они этого хотели. Просто так бывает, когда всё слишком красиво и слишком хорошо, и где-то в груди живёт маленький холодный страх, что это ненадолго.

Солнце исчезло.

Небо из золотого стало серым.

— Домой? — спросила она.

— Домой, — согласился он.

Дом стоял в сосновом лесу в двадцати минутах езды от берега. Старый, деревянный, с верандой, которая выходила на запад — специально, чтобы видеть то самое небо. Альфред купил его четыре года назад за смешные деньги, потому что предыдущие хозяева боялись оползней. Альфред оползней не боялся. Альфред вообще боялся очень немногого — и это, по мнению Ребекки, было одновременно его лучшим и худшим качеством.

Она сидела на веранде. Бокал красного вина грелся в руке, плед сполз с колена — она не поправляла. Над соснами уже висели первые звёзды, мелкие и холодные. Где-то внизу, невидимый за деревьями, дышал океан.

Через открытую дверь доносился тихий стук клавиш. Альфред работал. Альфред работал всегда — за едой, перед сном, иногда, кажется, даже во сне. У него в голове постоянно что-то происходило: какие-то уравнения, какие-то схемы, какие-то идеи, которые не давали покоя ни ему, ни всем, кто был рядом.

— Эй, гений! — крикнула она в темноту за дверью. — Ты когда-нибудь выключишь мозг хотя бы на десять минут?

Стук клавиш не прекратился.

— Я пытаюсь, — донеслось из гостиной. — Но он, зараза, не слушается.

— Попробуй вино.

— Попробую через двадцать минут.

— Ты говорил это час назад.

Пауза. Стук клавиш замедлился.

— Пятнадцать минут.

Ребекка улыбнулась в темноту и подтянула плед. Выпила глоток. Посмотрела на звёзды — равнодушные, далёкие, красивые. Подумала, что надо купить новый плед, этот уже совсем протёрся на левом краю. Подумала, что надо позвонить сестре. Подумала, что давно не была в Санта-Барбаре, где выросла, где до сих пор стоит дом родителей и соседская собака всё так же лает на почтальона каждое утро.

Воздух над перилами веранды вдруг изменился.

Ребекка подняла взгляд.

Сначала она решила, что это какой-то странный туман — такой бывает осенью над прогретой землёй, плотный и светящийся. Но туман не бывает таким правильным. Туман не принимает форму. Туман не стоит — он плывёт.

Это стояло.

Два силуэта. Высокие — намного выше человеческого роста — и абсолютно неподвижные. Тела их отражали остатки вечернего света, как отражает свет жидкий металл: текуче, холодно, без тепла. Лица были идеально ровными. Никаких черт. Никакого выражения. Просто гладкие серебристые плоскости там, где должны быть глаза, нос, рот.

Бокал в руке Ребекки не дрогнул. Это был просто факт — потом она удивится этому, но сейчас мозг работал иначе, быстро и холодно, фиксируя детали: два существа, расстояние три метра, дверь за спиной открыта, Альфред внутри, ближайшие соседи в двух километрах.

— Альфред… — произнесла она ровно. — Ты это видишь?

Она не успела договорить.

Свет — не тот мягкий, золотой, который уходил за горизонт час назад, а резкий, белый, почти физически плотный — ударил сразу со всех сторон. Ребекка не успела поднять руку. Не успела встать. Не успела даже испугаться по-настоящему — страх пришёл позже, когда было уже некуда.

Световой кокон сомкнулся вокруг неё.

И она исчезла.

Бокал упал на доски веранды. Красное вино растеклось по старому дереву, впиталось, оставило тёмное пятно.

Плед медленно сполз на пол.

Альфред выскочил на веранду через три секунды. Может, через четыре — он не считал, просто вдруг почувствовал что-то, что нельзя объяснить логически, что-то похожее на резкую пустоту там, где только что было тепло. Планшет остался на столе. Дверь ударила о косяк.

— БЕК!

Веранда была пустой.

Он стоял неподвижно. Смотрел на опрокинутый бокал, на пятно вина, на плед на полу. Смотрел на перила, за которыми начинался ночной лес, а дальше — склон, скалы, океан. Ничего. Никого. Только ветер в соснах и далёкий шум волн внизу — тот же, что был всегда, равнодушный и постоянный.

Несколько секунд он просто стоял.

Потом медленно присел, поднял бокал, поставил на перила. Посмотрел на собственные руки. Они не дрожали. Это было важно — что руки не дрожали.

Он выпрямился. Посмотрел на небо — туда, где только что были звёзды. Звёзды были на месте. Холодные, далёкие, равнодушные. Всё те же.

— Ладно, — сказал он тихо. Почти шёпотом. Но в голосе была сталь — не горячая, не злая, а холодная и очень, очень точная. — Теперь это личное.

Он развернулся и пошёл в дом.

В подвал.

На работу.

***

Ветер качал сосны. Океан дышал в темноте. Пятно вина на досках веранды подсыхало и темнело.

Плед никто не поднял.

Глава 2

Канал

Подвал был построен не для хранения банок с вареньем.

Когда Альфред купил дом, подвал был именно таким — пыльным, низким, с деревянными полками вдоль стен и запахом прошлого века. Он провёл там первые три дня: выбросил полки, залил пол эпоксидной смолой, протянул отдельную линию питания, поставил климат-контроль. Сосед Гарри видел, как он таскает оборудование, и вежливо поинтересовался, не планирует ли Альфред открыть майнинговую ферму. Альфред вежливо ответил, что нет.

Сосед Гарри не поверил. Но переспрашивать не стал.