Павел Комарницкий – Далеко от Земли (страница 15)

Вернувшись в салон, Инбер прилепил на «торпеду» последний и самый крупный брелок – автомат управления. Вот так… Теперь эта аборигенская повозка, дополненная иномейским автошофёром, самостоятельно доставит его в Ленинград, и можно будет выспаться по дороге… Да, надо ещё продумать транспортный вопрос насчёт Вейлы – раз уж передумал пока отправлять домой. Приобрести авто молоденькая девчонка просто так не может – тут эти повозки не столько средство передвижения, сколько предмет престижа. Откуда деньги у только-только окончившей учебное заведение девушки-сироты? Опять бабушкино наследство? Гм… богатенькая выходит бабушка… Светить малышку пока никак нельзя, не то место работы, ещё попадёт в поле пристального внимания местных органов – а органы тут порой сверхбдительны вплоть до параноидальности – вся работа насмарку… А без автомобиля она мало мобильна, и потому использовать ценную помощницу можно довольно ограниченно. Общественный транспорт? Это ужас, ужас и ещё раз ужас, местный общественный транспорт в часы пик… Большинство иномейских девушек сочли бы все эти автобусы-троллейбусы изощрённым орудием моральных пыток, а не транспортом. Это какое бесстрашие надо иметь, залезть в железную громыхающую коробку, набитую до отказа потными аборигенами, зачастую нетрезвыми… Нет, но всё равно нахальная девчонка… кстати, как она там?

Отыскав нужный амулет, резидент сжал его в пальцах, и перед ним прямо над приборной панелью возникла голограмма – тоненькая фигурка в короткой белой сорочке, призрачно движущаяся в неверном лунном свете. Заключённый в тесную клетку могильной ограды абориген, тот самый парень, наблюдал за приближением девушки с видом полного и окончательного обалдения. Что творит, что творит девчонка, с ума сойти… светлые небеса… а впрочем, как говорил его приснопамятный шеф-наставник, излишний артистизм агента может привести к провалу, отсутствие же такового исключает успех… Ладно, пусть работает как умеет, не станем мешать, тут других проблем по макушку…

Шины авто вновь негодующе завизжали, срывая машину с места в карьер, – иномейский робот явно не намеревался щадить примитивную механическую повозку аборигенов. Через шесть местных часов аппарат будет в Ленинграде. Кстати, дальние поездки на аборигенских повозках любого рода – это вполне неплохой повод отоспаться…

– Проходи, располагайся. Я сейчас.

Вейла прошла в спальню, прикрыв за собой дверь. Я с интересом озирался. Квартирка как квартирка, ничего особенного. И мебель самая обыкновенная, югославский, что ли, гарнитур… Ничего инопланетного…

– Так и должно быть, – отозвалась хозяйка жилища из-за двери.

Я смешался.

– Слушай, ты мои мысли читаешь, что ли?

– Конечно. Телепатор же был включен с самого начала.

Она вышла наконец из спальни, завязывая роскошную гриву в тугой «конский хвост». Вместо строгого делового костюма на ней красовался короткий домашний халатик-сарафан.

– Видишь, я с тобой вполне откровенна. Ты недоволен?

Я чуть пожал плечами.

– Ну, если тебе это так уж надо…

– Обязательно надо. И ты уж, пожалуйста, не обижайся. Просто прими мои правила, ага?

Она светло улыбнулась.

– Ага, – ответно улыбнулся я.

– Сейчас будем ужинать. Ты же голодный, как волк.

– Да я, собственно…

– Ну прекрати, а то я не вижу. Телепатор на что у меня?

– А так вполне ничего у тебя квартирка… и место хорошее… – я счёл уместным слегка переменить тему.

– Бабушкино наследство, так числится, – она уже хлопотала на кухне. – Да ты иди сюда, а то кричать придётся, вода шумит!

Я послушно двинулся следом за хозяйкой. Тесное пространство обычной малометражной кухоньки было плотно упаковано, один холодильник «Кристалл» резко сужал жизненное пространство.

– Ого, тут у тебя микроволновка! Писк моды…

– Полезная вещь, между прочим, – хозяйка тыкала в кнопочки громоздкой коробки «Электроники СП-23». – Но это всё пустяки. Вот до него, – тычок рукой в сторону «Кристалла», – тут стоял кошмарный агрегат с мотор-компрессором. Как люди выдерживают? Так что первой моей акцией на Иннуру стала ликвидация того механического чудовища. Этот хоть не тарахтит, чуть шипит только…

Развлекая меня светской беседой, хозяйка дома споро накрывала на стол. Я невольно залюбовался ей. Вейла… вот мы и свиделись… вот ты и опять со мной…

Вейла, опустив густые ресницы, чуть порозовела под моим восхищённым взглядом и стала до невозможности хороша.

«Он своим огненным взором Сладко мне душу тревожит», —

вдруг продекламировала она. Настала очередь мне розоветь.

– Откуда стишок?

– Сама сочинила, только что, – засмеялась Вейла. – Что-то не так?

– Здорово ты сегодня настроила свой автопереводчик, – пытаясь скрыть смущение, неловко пошутил я. Помедлив, девушка сняла серёжки, положила на стол.

– Как видишь, сегодня я могу обойтись и без, – слова звучали без малейшего акцента.

– Здорово, – совершенно искренне восхитился я.

– Ну а как иначе? Я же не на прогулке теперь, Антон. Здесь у меня работа.

Я промолчал. Да, действительно. Уже не девчонка, стащившая у матери ключ от дверцы в иной мир передо мною. Агент венериан и никак иначе. И не стоит об этом забывать, вот что.

– Но и драматизировать не стоит, – улыбнулась она. – Мы вам не враги, это главное. Не говори ничего, не надо. Пройдёт время, и ты убедишься. А пока давай уже ужинать!

Микроволновая духовка запищала, давая знать, что ужин готов.

– Вот тебе тефтели с макаронами и подливкой, – она брякнула передо мной тарелку. – Тефтели магазинные, правда, но уж какие есть. Нарочно купила сегодня на всякий случай. Садись уже!

Помедлив секунду, я разместился на углу. Она села напротив, облокотившись о кухонный стол.

– А сама?..

– Я бутерброд с сыром и маслом. Не люблю этого вашего мяса. – Она вновь цепляла в уши свои серьги.

– У вас там не едят мясо?

– Ну как тебе сказать… Мяса млекопитающих не едят, да.

– А у вас что, тоже есть млекопитающие?

Она засмеялась, тряхнула ладонями высокие груди.

– А вот это что, по-твоему?

– Ну ты и сравнила…

– Антон, так ведь не бывает, чтобы на планете имелся только один изолированный вид. Млекопитание, к твоему сведению, возникает в ходе эволюции закономерно, как наилучший способ выращивания потомства живородящими. Так что полно у нас млекопитающих, не переживай.

Она поставила передо мной кружку с кофе – как раз мой любимый размер, кстати, не уважаю этих европейских кукольных чашечек. Кинула туда пять кусочков рафинада – именно пять, на мой вкус. Не поленившись, поболтала ложечкой.

– Не думай так интенсивно, голова заболит. Отвечаю на текущий невысказанный вопрос. У тебя нет телепатора, верно, но я буду с тобой откровенна всегда. А если не смогу ответить на какой-то вопрос – такое тоже может случиться, – то так тебе прямо и скажу. Единожды солгавшему веры нет – так, кажется, здесь говорят? Доверие ведь не бывает односторонним. Либо оно взаимно, либо его нет вообще. Мне важно, чтобы ты мне верил.

Я задумчиво изучал её лицо. Нет, что ни говорите, ребята, классно у неё это дело выходит… мне и говорить-то не обязательно. Только подумал, а у дамы уже готов ответ…

Она вновь рассмеялась, блестя жемчужными зубками.

– Из всего роя вопросов в твоей голове сразу отвечу на главный. Нет, я не боюсь тебе всё это рассказывать.

Я только хмыкнул.

– Почему? Всё очень просто, Антон. Ты хранил мою фотографию все эти годы.

Она наклонилась ко мне.

– Ты меня не предашь.

Ртутная лампа уличного фонаря изливала свой резкий мертвенно-голубоватый свет, проникавший в незашторенное окно, на потолке, на светлом квадрате метались мутные тени древесных ветвей. Мощная батарея водяного отопления, занимавшая всё пространство под подоконником, чуть слышно ворчала, шипела и булькала. Укрывшись простынёй до подбородка, Вейла лежала с открытыми глазами, следя за мечущимися тенями. Как всё-таки трудно тут, на Иннуру… Ещё мама упоминала про циркадный ритм, и в учебке им разъясняли вполне доходчиво… Теория, она и есть теория – отвлечённое бесплотное знание. А вот на собственной шкуре этот самый циркадный ритм испытать пришлось только здесь. У людей он встроен генетически, им легко… А вот ей, иномейской девчонке, трудно. Спать, когда не хочется, но НАДО. И не спать, хотя и хочется – опять потому, что НАДО. Принудительный сон, принудительная еда, принудительная работа… Да, большинство аборигенов занимаются не тем, чем хочется, а тем, чем НАДО. Кому надо? А не важно кому и не важно чем, лишь бы платили крашеными бумажками.

Она чуть улыбнулась. Антон, Антон… Это же надо, столько лет хранить её детское фото. Как она тогда переживала за него… Влюбилась? А хотя бы. Да, была такая детская мимолётная влюблённость. Как он тогда тащил её, закутав в одеяло… В рыцаря-спасителя, да ещё и недурственного собой, девчонке влюбиться, как здесь принято говорить, «раз плюнуть».

А потом время стёрло, ушла влюблённость. Поплакала пару раз поначалу… ну, может, три раза поплакала… И всё.

А у него, выходит, не всё. Имени не помня, искал… светлые небеса…

Как всё-таки изворотлива порой бывает судьба. Даже шеф-наставник этого не учёл, что некогда встреченный ей парнишка-абориген окажется сотрудником того же важного предприятия, куда внедряется иномейский агент… Ну, положим, народу там трудится немало. Но как они сегодня в автобусе столкнулись, нос к носу, уму непостижимо…