– На кладбище, – мило улыбнулась девушка.
– Ха-ха! Отличная шутка. А конкретнее?
– Рябиновая улица.
– Это где?
– Ну тогда для начала прямо.
– Не вопрос. Десять рублей и полетим как птица!
– Аналогично. То есть не вопрос – десять.
– Вот люблю такой разговор! – водитель врубил передачу.
За окном проплывали многоэтажные городские кварталы, расцвеченные квадратиками светящихся окон, уличные фонари изливали мертвенно-голубоватый свет своих ртутных ламп на серый асфальт. Нет, как ни крути, дико и непривычно… только что был день, и вот уже ночь. И снова день, только успевай моргать… Трудно привыкнуть к такому вот мельтешению. Но ничего, мама же работала, и она, Вейла, сможет…
– Тут направо, пожалуйста.
– Тебя как звать-то, красавица?
Вейла чуть поморщилась. Ну что такое, в самом деле… опять одно и то же… Ну хорошо бы просто имя спросил. А то ведь сейчас начнёт приставать с ухаживаниями да предложениями. Точно начнёт, видно же мыслишки в его голове. Ладно, ты сам этого захотел, человек…
– Познакомиться хочешь?
– А то!
– Сейчас налево… да, тут. Марина меня зовут.
– Роскошное имя, чесслово! А меня Аркадием звать. А когда бы мы могли встретиться, Мариночка?
– А у тебя какая группа крови?
– А? Э… в смысле?
– В прямом. Ну в поликлинике же говорили тебе? В армии там или ещё где?
– Ы… вторая вроде… а это зачем?
Вздохнув, девушка протянула руку, просто и естественно пальцем пощупала шейную артерию водителя.
– Пока просто так.
– Интересные у тебя шутки, – владелец авто был явно озадачен.
– Ну отчего же непременно шутки, – улыбнулась девушка. – Может, это всерьёз.
– Э… постой, а куда мы?.. – наконец сообразил водила. – Тут вроде кладбище…
– Ну туда и направляемся, я же сразу сказала.
– Ночью?!
Вейла уже нащупала в разрезе блузки нужный амулет.
– А нам, вампирам, ночь самое то.
Она сжала прибор пальцами. Секунду-другую шофёр непонимающе таращился на пассажирку, но в глазах его уже волной нарастал дикий, ирреальный ужас.
– Аааааааа!!! – визг тормозов. Распахнув дверцу, Аркадий выпрыгнул из машины и ринулся прочь, не разбирая дороги. Вздохнув, Вейла также покинула брошенный экипаж. Батарейка ужаса – отличный приборчик, что ни говори. Жаль, её крайне проблематично использовать при скоплении народа. Паника при этом возникает дикая, и даже возможны жертвы.
Ладно, тут осталось уже пустяки. Пешком дотопаем.
Ворота усыпальницы были закрыты, однако рядом в ветхой ограде зияла обширная брешь. Пройдя через неё, девушка направилась в старую часть кладбища, уверенно выбирая дорогу. Света, исходящего от ночного спутника планеты, под сенью деревьев уже почти не оставалось, и мир вокруг сейчас выглядел сложным набором светящихся тепловых пятен. Да, аборигенам Иннуру в такой темени без искусственных источников света делать нечего, только на ощупь пробираться… Впрочем, столь быстротечную ночь, как на Иннуру, вполне можно пересидеть в помещении. Да просто проспать, всего и делов. Это обитателям Иноме без теплового зрения пришлось бы туго. Особенно во Время Туманов, когда не помогут никакие искусственные светильники. Это тепловым лучам туман не помеха…
Яркое тепловое пятно выделялось издалека, сияя среди уже сильно остывшего пейзажа. Вейла нащупала нужный медальон, и тепловое пятно рывком приблизилось. Рассматривая увеличенное квазиоптическим преобразователем изображение, девушка чуть улыбнулась. Ну что, Антон… ты сам выбрал место свидания.
Она вдруг почувствовала прилив озорства. А ну-ка!
Вейла скинула туфли, за ними последовали колготки и железобетонно-серый костюм. Ух… прохладно, да… Надо же, как удачно, и короткая ночная сорочка украшена разрезами по бокам. Всё как тогда. Ну держись, дружочек мой Антон!
Фонарик вырывал из темени то разлапистый куст, то ствол дерева, то буйные заросли кладбищенской травы, однако из этих фрагментов общей картины окружающего пространства не получалось. Фонарик, если разобраться, скорее мешал, забивая и без того немощный свет луны, низко висящей над горизонтом. Чёрт, не заблудиться бы… дурак, ох, и дурак же я… сделал, что называется, интересное предложение… место встречи изменить нельзя, ага… Ну я-то ладно, дуракам и положено страдать, а ей за что? Заблудится здесь… как тогда…
Отыскав наконец то самое захоронение, я нащупал калитку и с силой потянул. Ржавое железо отозвалось недовольным истошным визгом, в кронах деревьев проснулись и загалдели вороны. Да, всё, как тогда…
Генерал – а может, даже и граф – смотрел на меня с барельефа хмуро и настороженно, будто подозревая в готовящемся осквернении могилы. Я чуть улыбнулся ему виновато – ну ты прости, мужик… совсем немного оскверню, ежели что. Вот посижу тут немного…
Мраморная плита уже вобрала в себя промозглый холод осенней ночи, и сидеть на ней было невозможно. Травы, что ли, нарвать, как тогда?.. Ну её в пень. Изгваздаюсь, буду, как чучело… Лучше просто постоять, ноги не отвалятся. Я поднял руку – светящиеся стрелки на часах показывали без двадцати девять. Пустяки. Девушкам вообще-то свойственно всегда опаздывать, но даже если и так – пустяки.
Я улыбнулся, вспомнив, как сидел на цепи, пугая сам себя страшилками про упырей и вампиров. Ага, это сейчас, с высоты прожитых лет смешно. А тогда было вовсе не смешно. Особенно когда из тьмы проступило мутное пятно, надвигаясь…
…Мутное белое пятно приближалось, неслышно плывя по воздуху. Вот оно выступило из густой тени, и лунный свет отчётливо высветил белый саван, и бледное лицо, и чёрные волосы… Я стоял, как монумент, а она приближалась, шаг за шагом, неслышно и неотвратимо.
Она остановилась в пяти шагах, возле могильной оградки.
– Тии ктоо?
– Здравствуй, Вейла. Ну и шуточки у тебя…
А она уже мягко заваливалась, падая навзничь. Оторопев, я кинулся к ней. Да что же это… да что же это такое…
– Вейла… ты слишишь меня?! Отзовись!
– Аме ве иу… – не раскрывая глаз, прошептала она. – Хоолодно… очьеень…
Ни одной связной мысли не осталось в моей голове, только какие-то дикие обрывки. Дрожащими руками я стянул с себя куртку, пиджак и принялся напяливать на безвольно лежавшую девушку. Да что же это такое… что же происходит тут…
– Вейла? Ты держись, слышишь?! У меня тут машина рядом!
Я подхватил её на руки и понёс, стараясь не оцарапать голые коленки о торчащие отовсюду ветви кустарника. Под рукой перекатывались тугие мускулы её бёдер. А не та девчонка уже, да… потяжелела заметно… к счастью, и я теперь не тот тощенький пацан…
– Прости, Антон, – она вдруг открыла глаза, одним движением соскользнула с рук. – Совершенно идиотская шутка, ты прав. Тут у меня одежда рядом.
Она улыбнулась в темноте, едва разбавленной лунными лучами.
– Холодно очень. Аме ве иу.
Импозантный брюнет, подойдя к «Волге ГАЗ-24», одиноко прижавшейся к краю двора, вынул связку ключей, щедро унизанную брелками, и на секунду замешкался – видимо, не мог в темноте сразу отыскать нужный ключ. Признав в брюнете жильца из соседнего подъезда и не найдя в его деяниях ничего предосудительного, а равно и интересного, три старушки на лавочке вернулись к обсуждению животрепещущей темы – возмутительному поведению Зинки из четырнадцатой квартиры, заведшей себе очередного хахаля.
Улыбнувшись старушкам издали (вежливость, как известно, – могучее оружие), Инбер нажал на брелок, и тот успокаивающе мигнул инфракрасным огоньком – всё в порядке, за время отсутствия хозяина никаких дополнительных устройств и приспособлений на автомобиле не появилось…
Мотор «Волги» завёлся с полуоборота. Вывернув руль, резидент задним ходом выкатил машину на проезжую часть и врубил сразу вторую передачу. Шины повозки негодующе взвизгнули, аппарат рванул с места.
Нет, но до чего нахальная девчонка, а? «И нет раскаяния во мне, вот что страшно»… м-да… Мать её такой, помнится, не была. Почитала старших товарищей… а впрочем, какой он тогда ещё был старший… практикант в розовых очках, не более того. И изрядный нахал к тому же, да-да, чего перед собой-то лукавить…
Инбер ухмыльнулся, вспоминая. Какую выволочку ему тогда устроил наставник, когда он самостоятельно предпринял попытку внедрения на предприятие, где только-только сварганили первый спутник… Пришёл запросто в кадры и брякнул – хочу у вас трудиться, ага… уй, что было… как ещё многоуважаемый шеф сгоряча не вызвал группу экстренно-принудительной эвакуации… Эх, молодость, молодость, где ты?
Миновав мкадовскую развязку, венерианин остановил «Волгу» у обочины, покопался в связке брелков, притороченных к ключу зажигания, отцепляя их один за другим. Американский «никель» – монетка в двадцать пять центов – лёг на педаль газа и тут же намертво примагнитился-присосался к металлу. Советский полтинник с просверленной дырочкой занял место на педали тормоза, педаль сцепления оседлала гэдээровская монетка в десять пфеннигов. Маленькое пружинистое колечко мужчина насадил на рычажок указателя поворотов, более массивное – на рычаг переключения передач. Основное кольцо связки, освобождённое от множества брелков, защёлкнулось на спице рулевого колеса. Крохотный стеклянный шарик-бусинка, ни дать ни взять дешёвенькая клипса, какие тут носят аборигенки, не достигшие возраста замужества, намертво прицепился к краю зеркала заднего вида. Вторую клипсу иномеец прицепил к правому зеркалу, не поленившись выйти из машины. Вот так… теперь эти «глаза» обеспечат роботу круговой обзор вкупе с отличным стереоэффектом.
