18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Павел Комарницкий – Далеко от Земли (страница 16)

18

И, разумеется, шеф прав – её надо было отправить на Иноме. А вот не отправил… Пожалел, не стал ломать призвание? Или всё-таки просто поберёг кадра ввиду острой нехватки желающих трудиться в здешних условиях? И то и другое.

Вейла потянула простыню выше, укрываясь до носа. Жалела бы она о сломанной судьбе? Ещё утром однозначно да. Столько времени убито на учёбу, и не дали желанной работы… А вот сейчас… а вот сейчас уже однозначно нет. Однозначно. Потому что Антон… Когда-то, в старинные времена, иномейской девушке, грубо убившей чью-то любовь, ставили на грудь клеймо-татуировку – змея, выползающая из сердца. Чтобы с первого взгляда было видно, с кем имеешь дело. Парням, впрочем, тоже ставили… Сейчас нравы не те, клеймо не ставят. Но чего стоит такая девушка?

Вздохнув, Вейла закрыла глаза. Надо спать… здешняя ночь, как взмах ресниц… а утром её будет терзать своим визгом электрический аппарат, именуемый будильником… Антон… как всё же хорошо… что ты есть…

Сон, наскучив витать над головой девушки, наконец-то снизошёл смежить ей веки. Длинные ресницы чуть подрагивали, и с лица иномейского спецагента не сходила блаженная, совершенно детская улыбка.

Жёлтый кленовый лист неторопливо снижался, вращаясь вокруг оси, и в голове моей немедленно всплыл подходящий термин – «авторотация». Я усмехнулся. Что значит инженер… «листья авторотировали, снижаясь по наклонной траектории», ага… Поэты, должно быть, чувствуют этот мир иначе. И вообще, чужая душа потёмки… или не всегда потёмки? Как быть с душами светлыми, где потёмки и не ночевали сроду?

И что чувствует, что думает себе инопланетянка, внешне так похожая на земную девушку? Не зря, ой, не зря она всё время держит включенным этот свой брелок-телепатор… С телепатором, ясное дело, легче разобраться в потёмках чужих душ…

– Привет, Антон.

Она стояла передо мной, как внезапно материализовавшееся видение. Как ей удаётся вот так вот незаметно подбираться? Я шумно встряхнулся, словно селезень, вылезший из пруда.

– Привет…

– …Марина, – за меня закончила она.

– Вот именно, – улыбнулся я.

– Куда пойдём? Только не в кино!

– Я бы предложил «Метелицу»

– Нууу…

– А в «Арагви», боюсь, нас не пустят.

– «Арагви» – это ещё хуже.

– Тогда предлагай, – я улыбнулся. – У меня же нет этого вашего телепатора.

– А давай поедем на ВДНХ? Потрясающий музей старины.

– Вообще-то там новейшие достижения народного хозяйства в основном.

– Ага… ну, это кому как.

– Хорошо, поехали. Такси! – я махнул рукой проезжему таксисту, и случилось чудо – машина остановилась.

– Постой… Простите, мы передумали! – это уже таксисту.

– Выкобениваетесь, сопляки! – таксист дал газ.

– Ну вот… – я осторожно снял упавший листок с её курточки. – Спугнула ты его.

– Ну не сердись, – она улыбнулась чуть виновато. – Не хочу я на ВДНХ. Была уже, чего время тратить… Давай так погуляем, ага? Только уведи меня куда-нибудь в тихие переулки. Самые-самые тихие. Такие, чтобы можно было слышать шелест опадающих листьев…

– Боюсь, таких переулков в Москве уже почти не осталось, – ответно улыбнулся я. – Но для вас найдём!

– Погоди-ка… – Вейла просунула руку мне под локоть. – Как-то же так надо… Я всё правильно делаю?

– Абсолютно правильно, – авторитетно заверил я, увлекая даму за собой. – Но всё-таки ты лишила меня возможности угостить даму сердца… О! Как кстати. Хочешь мороженого? – я кивнул на киоск.

– М? Я не пробовала ни разу… Это вкусно?

– Ну ещё бы! Если верить древним преданиям, боги в старину в своём эдеме питались исключительно этим…

– Ты же всё врёшь! – рассмеялась она. – Ох, Антошка… Давай уже своё мороженое, я заинтригована!

– Два пломбира, пожалуйста. – Я сунул стопочку мелочи продавщице, миловидной тётеньке лет сорока.

– На здоровье, молодые люди! – Тётенька вручила нам два вафельных стаканчика, наполненных белой массой.

– Спасибо!

Отойдя от киоска, я в качестве наглядного примера откусил изрядный кусок от своей порции.

– Ммм… вкуснятина…

Всё дальнейшее заняло пару секунд. Ободрённая моим примером, Вейла щедро куснула мороженку. Замерла. Побелела как мел. Пломбир выпал из её руки и покатился по асфальту.

– Что?! Что такое?!

Она выплюнула откушенное и задышала шумно, со свистом.

– Кха… кха… какой ужас…

– Да что ж такое-то… – я осторожно усаживал её на поломанную скамейку, притулившуюся возле кустов.

– Я уже подумала, что сейчас умру… – иномейка наконец отдышалась, румянец возвращался на её щёки. – Думала, не смогу больше дышать… Ну, Антоша, спасибо. Это же лёд! Это же был самый настоящий лёд! Отвердевшая вода!

– Ну так оно и называется «мороженое»… телепатор же включен у тебя?

– Вот именно. Так я и купилась на твоих положительных эмоциях. «Вкусно, вкусно»… и в голове у тебя ни одной мыслишки об опасности…

– Прости меня, – я был полон раскаяния. – Простишь дурака?

– Да это я виновата… думать кто за меня должен? Ты ж не знал ничего…

Вместо ответа я прижался щекой к её руке, положив голову ей на колени.

– Вот, теперь знаешь, – она осторожно погладила меня по лицу. – Нам все эти ледяные блюда и напитки, что вам, иннурийцам, кипяток. Кстати, здоровенная прореха в подготовке у меня обнаружилась. Ни звука ведь никто не сказал про это вот… гм… лакомство. И даже мама.

Она засмеялась.

– Ну всё уже, вставай! Убийство дамы мороженым сорвалось, пойдём – ты обещал найти место, где слышно, как падают листья!

Разрушенные надгробия и склепы тут и там торчали из буйных зарослей малинника и шиповника. В расположении могил, казалось, не было никакого порядка, однако, присмотревшись, можно было обнаружить некие признаки дорожек, тянущихся параллельно. Иномеец усмехнулся. Версия о неизбывном покое кладбищ, охраняемых верованиями и моралью аборигенов, увы, становится всё более шаткой. Вот это, к примеру, именуемое Никольским, сколько раз висело на волоске. Полвека, считай, местные городские власти носились с идеей ликвидации захоронений и постройки на костях чего-нибудь весьма полезного обществу. Склада мазута, к примеру… И никто из аборигенов, боровшихся против такого варварства, даже не подозревает, какую помощь оказали им в их почти безнадёжной борьбе незримые союзники с прекрасной Иноме.

Переведённый в режим поиска «потока внимания» телепатор успокаивающе замигал инфракрасным огоньком – всё в порядке. Искатель технических средств наблюдения, метко прозванных тут «жучками», также выдал сигнал «всё спокойно». Убрав за пазуху амулеты, Инбер решительно шагнул в заросли, раздвигая их руками. Нет, пожалуй, он несправедлив. Основатели тинно знали, что делали. Верно, кладбище это висело на волоске. Но где ещё в центре огромного города можно найти место, нетронутое застройкой за триста иномейских дней? То есть за сто лет по местному счёту… Выносить же входы-выходы в глухие местности… как туда добираться при местном-то транспорте? Масса проблем. И потом, практика показала, что в масштабах столетия никакие местности нельзя считать гарантированно спокойными. Сегодня глушь, куда и пешком не добраться, а через полста лет тут красуется какой-нибудь целлюлозно-бумажный комбинат.

Сжав пальцами ключ, иномейский резидент шагал по тропинке, явно спускавшейся с горы, хотя никаких гор тут, разумеется, не было даже близко. Горизонт, невидимый в темноте, наоборот, проявлялся всё отчётливей, явно загибаясь вверх. С каждым шагом струящийся ниоткуда свет вытеснял осеннюю тьму, и промозглая слякоть уступала место ровному теплу. Обычное дело, эффекты совмещённого пространства тинно…

Синий камень, он же центральный совместитель пространств, уже маячил впереди, как обычно, утопая в окружении цветов – как иномейских, так и местных. Правда, местные цветочки в столь тепличных условиях разрослись до неприличных размеров. Но в целом ничего, прирабатываются друг к другу представители двух флор, формируют симбиозы… Учёные есть учёные, и действительно глупо было бы не использовать в научно-исследовательских целях такое уникальное место, как совмещённое пространство.

Остановившись у синего камня, иномеец огляделся. Тропинки, разбегавшиеся от камня, были едва заметны – не слишком оживлённое тут движение… Вот эта дорожка ведёт в Москву, а вот эта – в Воронеж. А вот эта, к примеру, – в Пекин. А эта совсем неприметная тропочка ведёт аж в саму Австралию. Удивительная всё-таки это штука – тинно…

Глубоко вздохнув, резидент принялся раздеваться. Снятые вещи аккуратно сложил в полиэтиленовый пакет, с наслаждением потянулся. Всё-таки женщинам на Иннуру легче… по крайней мере в некоторых странах. Мини-юбки, сарафаны, легкие ситцевые платья… А попробуй-ка мужчина выйти на улицу без штанов.

Вдохнув тёплый стоячий воздух ещё раз, Инбер двинулся прочь от камня, по тропинке, всё круче забиравшей на подъём. Сейчас, вот сейчас, совсем скоро он увидит прекрасную Иноме. Какая это замечательная вещь, отпуск. Пусть даже совсем короткий.

– …Ну естественно, имеются. Брата зовут Ноан, славный такой мальчишка растёт. Бабушка и дедушка по маме вообще рядом с нами живут, я совсем маленькой девчонкой до них бегала… – Вейла засмеялась. – Мама мне: «Опять к бабушке бегала», – а я ей: «а как ты узнала?» – «Да у тебя же вся мордочка в варенье!» У меня и все прабабушки-прадедушки живы. Прадедушке Нуммаду вот не так давно триста дней исполнилось.