Павел Комарницкий – Чёрные скрижали (страница 70)
История этой девушки, по идее, также должна была оборваться на пике юности. К счастью, сотовые телефоны получили уже довольно широкое распространение, и гуляющий обладатель оного оказался неглупым. То есть, не вступая в схватку с вооружённым маньяком, потихоньку позвонил в милицию. Застигнутый оперативно подкатившим нарядом за работой — то есть сладострастным обнажением бесчувственного тела — маньяк пытался бежать, но не успел уйти далеко и был оперативно задержан. Бдительный гражданин, кстати, тихо и незаметно растворился. И поиск его по номеру сотового ничего не дал — левая какая-то симка оказалась. Размер же ущерба потерпевшей сейчас предстояло установить. Вообще-то процесс освобождения жертвы от зимней одежды довольно длителен, так что конечной цели маньяк достичь не успел, но…
— Лариса… Лариса Петровна… просыпайтесь…
Девушка глубоко вздохнула и вдруг со сдавленным вскриком заслонила лицо руками.
— Лариса Петровна, не бойтесь. Вы в больнице, а преступник задержан. Всё хорошо, уверяю вас.
Помедлив, Лариса отняла ладони от лица. В глазах её медленно таяла тень ужаса.
— Вы кто?
— Я следователь. Следователь по вашему делу, — Алексей улыбнулся как можно более успокаивающе. — Меня зовут Алексей Львович Холмесов, старший лейтенант. Корочки показывать нужно?
— Да нет, зачем… — девушка вздохнула. — Что со мной было?
— Вот те на! — Алексей даже оттопырил нижнюю губу. — Это ж я должен вас спросить. Снять показания, официально. Давайте-ка по порядку, чтобы сразу в протокол. Ваша фамилия, имя, отчество?
— Беляева Лариса… погодите, вы же знаете? Откуда?
А здорово её звездануло электрошокером, подумал Холмесов, разглядывая тонкое лицо. И руки… пальцы тонкие, чуткие, как у скрипачки, а сильные…
— Мы при вас документ нашли, — он вновь улыбнулся, — студенческий билет.
— А чего ж тогда спрашиваете?
— Ну мало ли, — преувеличенно серьёзно ответил старлей, — вдруг фотография переклеена. Вдруг вы настоящую владелицу того билетика задушили и в Неву? В расчленённом виде, сейчас это модно.
Они встретились глазами, и девушка прыснула смехом. Вот, так-то лучше, мелькнула мысль. А то прямо комочек страха какой-то под одеялом…
Лариса, завозившись, села на кровати. Оглядела себя, поправила на груди сорочку-комбинацию. Поёжившись от прохлады, натянула на плечи больничное одеяло.
— У вас при себе Библии случайно нету?
— Чего нет, того нет, — сокрушённо вздохнул Холмесов, уловив смысл вопроса. — Записная книжка только есть. Пойдёт?
— Давайте.
Алексей извлёк из кармана записную книжку и подал пациентке. Лариса положила поверх ладонь.
— Клянусь говорить правду и только правду, как честная православная пионерка!
— Аминь! — в тон откликнулся Алексей. — Ну что, продолжим? Место жительства?
— Володарского, двадцать девять. Личные апартаменты, у окна и с тумбочкой.
— О! Это где это, на Володарского-то?
— Это общежитие Гатчинского педучилища. Колледжа, по-новому. Вы же изучили мой студбилет?
— Понятно… — старлей строчил в протоколе. — Второй курс?
— Угу. Учительница начальных классов должна из меня получиться в итоге.
— Дата рождения?
— Восемнадцать годков стукнуло позавчера.
— Понятно… А место рождения?
— Место рождения… — девушка поправила рассыпавшиеся волосы, тяжёлые и густые. — Место такое, что лучше бы там никому не родиться. Город Гдов, Псковская область. Не слыхали?
— Ну отчего ж, — улыбнулся Алексей. — Я там даже был как-то раз. Пацаном, с экскурсией школьной. Кремль у нас там ещё такой весь разваленный. Ну и вообще красивый городок.
— Кремль, это да, — согласилась Лариса. — Ну и вообще красиво. Тихо, как в музее. Или на кладбище.
— Минорное у вас сегодня настроение, Лариса, — Алексей улыбнулся как можно более тепло.
— А против фактов не попрёшь, как говорится. Вы когда с экспедицией-то школьной были? С тех пор у нас там многое изменилось. Я, наверное последняя из могиканок. Пенсионерам, тем деньги на дом носят, так отчего ж… можно и в музее худо-бедно прожить.
— Ладно, ближе к делу, — вздохнул Холмесов. — Давайте вспомним обстоятельства нападения.
Лариса помедлила с ответом.
— Я вообще-то к подружке шла, Ксанке. Она питерская. А тут из кустов этот… — её передёрнуло. — И, главное, ни слова не говоря, молча так чёрной дубинкой мне в живот… Боль адская, доложу я вам.
— Ну ещё бы, — сочувственно хмыкнул старлей. — Тазер двадцать шестой, им слонов валить можно… А дальше?
— А дальше чёрная яма. Просыпаюсь, а тут вы, — она чуть улыбнулась. — Сильно я орала с перепуга, да?
— Не очень. Вообще-то визжать надо как можно пронзительней, это иногда отпугивает маньяков.
— Учту, — она улыбнулась чуть шире.
— Лариса… ты опознать его сможешь, на очной ставке?
Её вновь передёрнуло.
— Да не вопрос. Так перед глазами и стоит эта небритая чёрная рожа. А мы уже на «ты»?
Холмесов чуть улыбнулся.
— А ты против?
Помедлив, она вернула улыбку.
— Я за.
Захлопнув планшет, Алексей вынул из нагрудного кармашка визитку.
— Вот тут мои координаты, если что. Слушай… ты апельсины любишь?
— Не, я их просто ем, — она засмеялась. — Без любви, но с удовольствием.
— А цветы? — он вновь улыбнулся. — Сегодня ж как-никак Восьмое марта.
Она неопределённо пожала плечом.
— Я не в курсе.
— В смысле?
— В прямом. Мне в жизни никто никогда не дарил цветов… Алёша.
…
Струи водопада по дороге рассеивались в тонкую водяную пыль, и низко висящее солнце раскрашивало ту пыль во все цвета радуги. В густой зелени ссорились, орали обезьяны, чего-то меж собою не поделив.
«Совсем как хомо» — Таур кинул вниз камешек. Вздохнув, Туи прижалась, потёрлась щекой о его плечо.
«Совсем».
Двое звёздных пришельцев сидели на скальном карнизе, выступающем из сплошного ковра растительности — верховья Укаяли до сих пор избежали калечащей поступи человечьей цивилизации. Сидели и молча смотрели на расстилающийся до горизонта пейзаж. Мир, такой чужой, непохожий на Бессмертные Земли… и такой щемяще знакомый. Отчего так?
«Не пора нам на корабль?»
«Давай посидим ещё чуточку. Обрыдли уже голографические пейзажи стенок каюты».
«А я видеть не могу пейзажа вокруг нашего «Хитроумного». Недавно поймал себя на ощущении, что боюсь открывать вход шлюзовой камеры, находясь в лёгком скафандре».