Павел Комарницкий – Чёрные скрижали (страница 71)
«Типа, лёгкого планетарного скафандра недостаточно — нужен полноценный вакуум-скафандр, как на безатмосферном астероиде?»
«Точно».
Туилиндэ тоже бросила вниз камешек.
«Между прочим, наши спасители человечества сегодня отмечают некий праздник. Он называется у них «Международный женский день»».
«Здесь, в этих краях, о существовании подобного праздника никто не подозревает. Кстати, о женщинах — всё у тебя получилось?»
Туилиндэ вздохнула.
«Никогда нельзя быть в чём-то уверенным, когда дело касается хомо. Но всё-таки она ему понравилась, однозначно. Стёпа вообще натура влюбчивая, ибо художник…»
«Никогда этого не понимал. И не пойму. Вот мы с тобой бездну времени, и чем дольше, тем прочнее врастаем друг в друга. А у хомо — с одной слез, на другую наскочил…»
«Ты становишься грубым, муж мой».
«Прошу прощения. Гнетёт меня всё это. Вообще всё. Лихорадочная работа эта, ворох проблем… неудача за неудачей…»
«Но у тебя-то всё получилось?»
«Возможно. Скоро узнаем».
«Слушай, а где ты раздобыл этого маньяка? Редкостной гнили экземпляр. Даже для хомо».
Таур бросил в бездну очередной камешек.
«Не так уж было и трудно. Это местные стражи порядка не в состоянии ничего и никого отыскать. Да мне, собственно, оставалось немного нашептать ему в его гнусных эротических снах, а уж остальное он сам».
«Но всё-таки это было довольно жестоко. Девушка получила сильнейший стресс».
«Перестань, Туи. Вся их здешняя жизнь — один сплошной стресс, на мой сугубо личный взгляд».
Очередной камешек улетел вниз.
«Ты напрасно пытаешься гнать от себя эти мысли, Туи. Да, я тоже не верю в их успех. Им пора готовить себе аварийный выход».
Последний камешек улетел прочь со свистом.
«Я намерен снабдить Изю некоторым количеством крашеных бумажек. Чтобы хватило на покупку дома и прочее… Дальше пусть решает её возлюбленный».
«А прочие члены группы?»
«А это уже ты решай. Никакой Кодекс не требует силком тащить самоубийц ко спасению. Мы сделали всё, что требовалось от нас, Туи. Всё прочее зависит от них. Не захотят жить дальше — значит, не будут»
…
Город за окнами издавал глухой, монотонный гул. Вот интересно, отчего он раньше никогда не замечал этого ночного гула? Наверное, потому, что приходил домой и падал носом в подушку… По молодости не замечал. Как не замечал и того, что потихоньку утекает она, та молодость…
Холмесов вздохнул, переворачиваясь на другой бок. Сон не шёл, ну хоть ты убейся. И ведь главное-то — смешно сравнивать… Ну да, ровное лицо приятных очертаний, кожа розово-нежная — такая бывает у рыжих девушек… нос с горбинкой… Да разве можно сравнивать с Туи? Там — абсолютная красота, неповторимый шедевр, а таких-то слегка симпатичных девчонок, как эта Лариса, дофига и больше…
Алексей улыбнулся. Как она вспыхнула несмелой улыбкой, эта Лариса. Настороженной такой… понятно — никто никогда в жизни ни цветочка не преподнёс, а тут вдруг от следака по делу целый букет! И ещё апельсины… Странно всё это, разве не так?
А между тем дело дрянь, похоже. То есть с маньяком-то всё просто — маньяк этот из клетки теперь вряд ли выйдет. В целом и общем дело дрянь. Уже март к середине подбирается, а у гениальной парочки решение задачки всё не вытанцовывается. И к началу мая «Хитроумный» отчалит в свои Бессмертные Земли, до отказа набитый информацией и прочими духовными ценностями — точь-в-точь корабль конкистадоров с захапанным золотом в трюме. Так же, как тысячи лет назад уходили на летающей лодке предки Туи прочь от обречённого города Гоморры… как можно скорее и как можно дальше…
Не пора ли готовить аварийный выход?
Эта идея, поначалу казавшаяся дикой, постепенно густела над головами маленькой группы заговорщиков, матерела. Да, верно, сладкую жизнь в комфорте современного города придётся забыть навсегда. Да, всё правильно — в одиночку, или даже вдвоём, это будет всего лишь затянутая агония. А если не вдвоём? Крохотная община — и агония окажется растянутой до бесконечности… разве не жили староверы-отходники в своих скитах? Тяжкий крестьянский труд, да — но до затерянной в мещёрских болотах деревушки ужасы Века Голода и Убийств не доберутся. А если и доберутся какие мародёры, то опять же, не на одиночек нарвутся… три-четыре карабина «Сайга», и даже вооружённые автоматами людоеды крепко подумают, не поискать ли более лёгкой добычи…
Вздохнув как кашалот, Алексей сел. Нет, так не пойдёт. Утром на службу, а сна ни в одном глазу. Вот оно, нервное перенапряжение… где-то же оставался коньяк вроде бы?
Пройдя на кухню, Алексей, не включая свет, на ощупь нашарил так и не допитую с Нового года бутылку коньяка, выплеснул остаток содержимого в чайную чашку и в несколько хороших глотков опорожнил её. Вот, так-то лучше!
Коньяк помог наконец переломить ситуацию, и поворочавшись ещё малость, Холмесов смежил натруженные веки. Город по-прежнему издавал монотонный глухой гул, но теперь уже какой-то убаюкивающий. В голове проплывали картины — Бессмертные Земли, и Туи… только кудри рыже-каштановые почему-то, и нос с небольшой горбинкой… и на верёвке зачем-то коза…
Глава 14
Аварийный выход
— Э-э, милай, да кака туда дорога? Етто к нам ишо проехать можно, зимой-то, а там же болотина на болотине!
Бабулька, опираясь на клюку, даже осенила себя крестным знамением — вероятно, в качестве доказательства абсолютной истинности сказанного.
— Так снегоход у нас, бабушка, — Денис ткнул рукой в аппарат, примостившийся у кузове видавшего виды УАЗика-грузовичка.
— Ну, вам виднея, конешно… Только тудыть вертолёт надобен!
Очевидно, посчитав дальнейшие уговоры городских кретинов, лезущих без головы в гиблые дебри бессмысленными, бабушка пошаркала далее, по тропинке, ведущей к избе с признаками обитаемости. Подобными признаками, кстати, в селении обладали отнюдь не все строения. Тут и там виднелись занесённые снегом избушки, где человечьих следов не видно было вовсе. Ни дымка, ни огонька, и сугроб у входа — от одного вида полумёртвой деревушки веяло безысходностью…
— Слушай, а может, мы того… здесь где-нибудь обоснуемся? — неуверенно предположил Степан. — Не, ну гляньте, натуральный же край света…
— Нет, Стёпа, — вздохнул Иевлев. — Не годится. Раз можно на машине проехать. И вообще, будем действовать как наметили. Ну что, сгружаем снегоход?
Сгрузить нетяжёлый «Помор» по доскам-сходням — дело минутное, и вот уже аппарат трещал мотором, готовый к бою. За ним последовали лёгкие стеклопластиковые сани-волокуши, похожие на корыто.
— А не пограбят нашу повозку аборигены? — Степан газовал, прогревая мотор снегохода-буксировщика. — Изя, может, тут останешься? Какая-никакая охрана…
— Угу, щас! Драндулет чужой жалко, значит, а родную девицу-красавицу на поругание оставлять не жалко?! — возмутилась Изольда. — С вами поеду! Вам всё равно без женского взгляда не обойтись!
— Ну, тогда вэлкам! — художник указал на санки-корыто. — Плотнее, плотнее умещайтесь, господа робинзоны! Э, э, поклажу в багажник! И так нас трое, того гляди, не потянет машинка!
Снегоход взял с места, таща за собой корыто с пассажирами. Степан рулил сидя, удобно разместившись в «позе лотоса», предоставив попутчикам возможность самостоятельно выбирать позы, не слишком мучительные для езды. Сразу за огородами начался лес. Ветви елей и кустов так и норовили хлестнуть по лицу, и поскольку кроме водителя мотоциклетного шлема ни у кого не было, то поневоле приходилось закрываться руками. Впрочем, лесок тут выглядел чахлым, и чем дальше, тем хуже. Снег на открытых местах уже начал понемногу тяжелеть, исподволь напитываясь талой влагой, однако пока это лишь облегчало движение. Правда, в одном месте Денису пришлось соскочить с саней для облегчения груза, и болотные сапоги тут же провалились по колено.
— Страшные места! — прокричал Ладнев, перекрывая треск мотора. — Бабка точно сказала, тут вертолёт в самый аккурат!
— Отличные места! Самое то, что нам надо! — Иевлев вновь умащивался на санках.
«Отличное место» им подыскал всё тот же Таурохтар — очевидно, привычка доделывать начатое крепко въелась в эльдар. Тем более что поисковые системы звездолёта-разведчика не чета убогим справочным службам аборигенов. Так что, раз уж мы всё равно в ответе за тех, кого приручили…
Совсем было сникший лес вновь окреп, превращаясь в мощные древесные колонны, туго обступившие дерзких пришельцев. В памяти Дениса послушно всплыло название здешних мест: «Туголесье» Народ, он в корень зрит…
— Тут остров, похоже! — из-за стрёкота мотора всё время приходилось повышать голос до крика.
— Ну так и должно! — откликнулся через плечо Ладнев. — Кто в самой-то болотине дома ставит!
Деревья вдруг расступились, и мотор смолк.
— Приехали… — художник разглядывал открывшийся вид. — Вот она, заимка Дичья…
Наверное, в таких местах переживали древние русичи татаро-монгольское нашествие, подумал Иевлев, в свою очередь озирая пейзаж. Триста лет тут можно просидеть, и никто никогда не найдёт.
— Оба-на… Да никак это хозяин?
На пороге дома, крытого почерневшим от старости и кое-где замшелым шифером стоял бородатый старик, недвусмысленно придерживая рукой двустволку, висевшую через плечо.
— Здравствуйте, дедушка! — звонко поздоровалась Изя. — Это же заимка Дичья?
— Кому Дичья, кому, бывает, мимо проходи, — откликнулся дед. — С чем гостюшки пожаловали?