Павел Комарницкий – Чёрные скрижали (страница 72)

— Да вот, вроде как дело к вам, Арсений Петрович, — вступил в разговор Степан.

— Ого! И имечко знамо, — дед пошевелил двустволкой. — На мильён дело-то, аль поменьше?

— А вы всех гостей с ружьём встречаете, дедушка? — невинно поинтересовалась Изя.

— Ну что ты, внученька. Незваных токмо.

— А бывают тут и званые?

Долгая пауза.

— Нет у меня для вас икон.

— А при чём тут иконы? — хмыкнул Ладнев. — Не для того мы тут.

— А для чего ж?

— Видите ли… — Денис улыбнулся. — Мы тут пожить собираемся.

Дед крякнул и опустил ружьё к ноге.

— Ну-ка, давайте в дом.

…

— … Ты что-то имеешь возразить, Халлон?

Капитанская каюта «Хитроумного», как всегда, была набита битком — никто из прикомандированных к экспедиции специалистов покуда не отправился домой, в Бессмертные Земли. Хозяин каюты сидел во главе стола, и под глазами у него виднелись синие круги.

— Скажи, почтенный Храванон, такая вот гонка будет до конца? Мало того что график переуплотнён, но ты же требуешь ещё и опережения графика. У нас совершенно не остаётся времени на сортировку материала!

Капитан побарабанил пальцами по столу.

— Да, Халлон. Такая вот гонка будет до самого конца. Впрочем, чтобы вы не думали, что я такой уж трус и перестраховщик…

В воздухе вспыхнул виртуальный экран, на сей раз плоский и расчерченный горизонтальными полосками — примитивные системы видео аборигенов использовали строчную развёртку изображения. Молодая женщина с восточным типом лица повествовала о чём-то хорошо поставленным голосом, затем изображение дикторши сменилось жуткими кадрами — земля, сплошь устланная овечьими скелетами, будто отполированными — ни следа мягких тканей! — и чуть поодаль скелет собаки.

— Аборигенам-хомо невдомёк, что это. Они теряются в догадках. Но мы-то, коллеги, знаем, что значат такие вот отполированные кости.

Общее движение за столом.

— Да, вы правильно подумали. Это испытание «нон виты». Этот кошмар, как можно понять, вполне реально готовят к работе. А вот это запись нашего видеоконтроля.

Кадр сменился. На экране, теперь объёмном, виднелся автомобиль, стремительно катящийся по бетонной ленте, проложенной в пустыне. Машина неслась со скоростью полтораста километров в час, не меньше, однако огненный шарик играючи сокращал расстояние до цели. Вот он настиг железную повозку, описал круг и вдруг нырнул в салон, проделав в ветровом стекле аккуратное круглое отверстие. Авто немедленно слетело с трассы. Взрыв!

— Боевой плазмоид? — голос Халлона дрогнул.

— Несомненно.

Капитан потёр лицо ладонью.

— По этим фактам можно догадаться, какой глубины будет тут экстремальная Коррекция. Поэтому, коллеги — сворачиваемся как можно скорее. Не хватает нам спознаться с «нон витой».

— Но ведь наш корабль неуязвим для такого воздействия? — спросил кто-то из сидящих за столом.

— Эар, ты мне будешь объяснять насчёт уровня защиты? — сверкнул глазами Храванон. — «Нон вита» специально рассчитана на поражение особо защищённых объектов. И хотя наш «Хитроумный» не атомный бункер аборигенов, конечно, гарантии нет никакой. И я бы очень не хотел увидеть, как по полу перевевается тонкая пыль… оставляя после себя отполированные до блеска кости экипажа.

Напряжённая пауза.

— Ещё вопросы имеются? Нет вопросов. Тогда все свободны!

Выйдя из капитанской каюты, Туилиндэ резко обернулась к мужу.

— Таур, ты должен им сообщить.

— Про «нон виту»? — Таурохтар печально усмехнулся. — Бородатый гений прав. Намеченным к обработке «нон витой» целесообразнее всего приятно проводить оставшееся время в поисках грибов.

Туилиндэ прикусила губу.

— Нет. «Нон вита» вряд ли… не для них это. А вот про плазмоиды сообщи обязательно.

— А что мы знаем про настройку тех плазмоидов? А если их настроят вообще на движение металла? Очень скоро уцелевшие аборигены научатся всячески избегать любых металлических предметов крупнее иголок. И здравствуй, новый каменный век.

Теперь Туи грызла губу так, словно собиралась ею позавтракать.

— Нет… не верю я насчёт металла. Но на электроприборы — это обязательно. Не говоря уже о радиосвязи.

Она сверкнула глазами.

— Давай так. Ты сообщи пока мальчишке и Бороде. Им это нужно для дела. А прочим… прочим они пусть расскажут. Чуть позже.

…

— … Да тут ничего особенного, иван-чай да маточник. Ну, по-учёному который мелиссой ещё кличут. А казённого чаю я давно не держу. И чай тот дрянь, нету за божескую цену приличного-то чаю, и к тому ж давление у меня. Иной раз ночью как паровоз в ушах — чуху чуху.

Дед Арсений выкладывал слова не торопясь, словно опытный картёжник козыри, не забывая в паузах смачно отхлёбывать отвар иван-чая. В центре стола красовался полуведёрный алюминиевый чайник со следами длительной и интенсивной эксплуатации, рядом в расписной деревянной миске янтарно светился мёд. Более никаких угощений. Как говорится, «не любо — не кушай». Что касается мёда, то, если верить деду, его тут было немеряно. И вообще тот мёд составлял основу экономики заимки, если не считать скромной дедовой пенсии.

— Подождите, подождите, Арсений Петрович… — не дал уклониться от важного разговора Иевлев. — Это что же, и на лошади сюда не добраться? И даже зимой?

— Ну отчего ж… если тропы знать, да в болотину без ума не править, так можно и верхом.

— Верхом… а на санях если?

— На саняху — хмыкнул дед. — Ты их видал хоть раз, розвальни-то?

— Ну… пару раз видел вообще-то.

— Ну а раз видал, так должен был прикинуть габарит-то, — дед вновь отхлебнул чаю. — Раньше оно конечно, тут понаезженней дорожка была. А сейчас заросло всё, осинник да берёзы… Нет, не пробраться.

— Так это что выходит — на своём горбу всё потребное сюда?! — Степан потянулся скрести рукой в кудлатой шевелюре.

Впервые они увидели, как дед-отшельник смеётся.

— Что ж я, верблюд, на горбу такую-то поклажу таскать?

— А как тогда?

— А ещё жить тут намерены. Поясняю коротко — лодка для того есть.

— Э… непонятно…

— Хорошо, тогда подробно. На станцию Пожога доставляется груз, всё по заказу. В деревню Сенька-тракторист за поллитру перевезёт, к Матвеевне. И там всё добро лежит до поры. В половодье, как вода к порогу подступит у ей, так я на плоскодонке и айда. Муки четыре мешка, соль-сахар, горох, пшено, перловь да макароны — много ль мне одному-то надобно? Всё прочее ежели, то вон огород имеется. Тут даже яблони и груши растут — бугор потому как из болотины выпер.

Дед долил себе кипятку.

— Раньше проще было, при Советской власти на станции-то казённый магазин имелся. Хлеб каждый день возили. Ну и народишку тогда поболе окрест копошилось… А сейчас там три десятка пенсионеров, какая торговля? Так, баловство одно…

— А вот такой вопрос, Арсений Петрович — не затопляет вас в половодье?

— Тута? Не достаёт вода до заимки. Я ж говорю, бугор тута. У меня вона под избой подпол на всю подклеть, в землю врыт на полтора аршина, а воды николись не бывало, ни в один год.

— А в колодце как уровень? — спросил Денис. Дед остро сверкнул глазами из-под кустистых бровей.

— Соображаешь, похоже… в здешних-то краях по колодцу вернее всего судить. Успокою, значить, тебя, парень — три метра с гаком до земли не достаёт вода в апреле-мае. С большим гаком. Так что в этом деле без опаски. Такого, чтобы к порогу вода подошла, это уже не половодье, это всемирный потоп надобен.

— Арсений Петрович, а электричество откуда у вас? — Изя ткнула пальцем в лампочку, свисавшую с потолка на витом шнуре старомодной проводки. — Бензиновый генератор?

— Да ну, это ж разорение сплошное, — мотнул бородой дед. — Ветрячок у меня тут имеется, только подале от избы. Когда сильный ветер, жужжит, зараза…