Павел Комарницкий – Чёрные скрижали (страница 69)
Он осторожно раскрыл бумажник, в котором имелась копия фото из того дела. Сделать другое фото на память Туилиндэ не разрешила, оно и понятно — нафига такая улика… Туи смотрела на него тревожно и строго, будто хотела что-то сказать. Алексей чуть улыбнулся ей. Вот хлопот-то тебе со мной… Это у ничего не соображающих эфемеров красавица может пожать плечиком и пройти мимо ненужного ей воздыхателя. Кодекс Чести и Права эльдар в этом плане суров — либо забирай воспылавшее сердце с рукой в нагрузку, либо передай той, кому оно нужнее. Хищение чужих сердец, а равно и их разбивание Кодекс карает достаточно строго.
Помедлив, Холмесов выудил из-за пазухи амулет на цепочке — прибор связи, выданный всем членам шайки спасителей человечества. Потому как мало ли… А вот взять прямо сейчас да и позвонить? Поздравить Туи с Международным женским днём, ага. Глупо? Ну и пусть глупо… позвонить, пока ему самому опера не позвонили — дескать, пора на место преступления…
Звонок телефона не заставил себя ждать.
— Холмесов? — голос опера Пети в трубке бодр и жизнерадостен до неприличия. — Дан приказ, ему на запад!
— Что на сей раз? Очередной Отелло придушил Дездемону, или банальное убийство бабушки при помощи топора?
— Ну-у, не надо так мрачно, старик! На этот раз без мокрухи обошлось. Ну ты выходи уже, лимузин у парадного подъезда!
…
— Вау! Какие цветы! Дениска, ты же чудо!
Изольда, зарывшись в букет махровых роз носом, шумно вдохнула пару раз.
— И пахнут!
— Так ведь положено им, — улыбнулся Иевлев. — Розы потому что.
Вместо ответа Изя обвила шею возлюбленного руками и намертво присосалась к его губам, заодно больно уколов в затылок розовым шипом. В голове у Дениса поплыл горячий огонь, как обычно… вот интересно, уже сколько они вместе, а всё никак не привыкнет он к этому чуду…
— М-м… — наконец-то смог прервать поцелуй Денис. — Слушай, а у тебя губы припухли.
— Да? — девушка посмотрелась в зеркало на стене прихожки. — Не, реально? Я чёт не замечаю…
— Есть, есть такое, — заверил Иевлев, стаскивая куртку. — Целуешься много! — тоном прокурора заявил он, воздев вверх палец.
— Ой, можно подумать! — фыркнула Изя. — Я могу и не целоваться, вот!
— И как долго? — улыбнулся Денис.
— Ну-у… — девушка начала загибать пальцы. — Пять минут продержусь, наверное.
И они разом рассмеялись.
— Как всё же хорошо, что у тебя сегодня выпал выходной, — Изольда, пройдя на кухню, наливала воду в вазу, чтобы пристроить подаренный букет. — Мы можем куда-нибудь сходить.
— К примеру?
— Да хоть к Степану, — засмеялась Изя. — Он же хвастался, что новую картину изладил.
Она остановилась, глядя в окно.
— И где-то сейчас Станислав Станиславыч со своим морским свином… и наш милиционер Лёша ещё…
— Ну, Борода-то точно сейчас дома с мамой пребывает. Грибов же в лесу нету. Хотя, может, в оперу закатились ради праздничка?
Да, как-то так вот незаметно гений математики стал у них просто Бородой, а следователь МВД — Лёшей-милиционером. И ведь не скажешь, что контачат напропалую, как то принято нынче в компашках-тусовках. Нет, напротив, звонки редки, а лично с той экскурсии Денис и Изя и вовсе с тремя иногородними членами группы не встречались. Как и с остроухими кураторами, кстати. А вот есть такое ощущение общей близости, рождаемое поставленной великой целью. Ячейка РСДРП, подпольный ревком, ага…
— А ты мне намекала на какой-то сюрприз? — Денис обнял любимую сзади.
— Ой, сейчас! — встрепенулась Изольда. — Только ты стой здесь. Смотри в окошко и не вздумай оборачиваться!
Ждать пришлось недолго.
— Всё, можно!
Денис обернулся и замер. Изя стояла посреди комнаты, облачённая в золотое полупрозрачное платье — то самое.
— Слушай, мать… это что, Туи таки подарила?!
— Угу, щас, разбежится она… Это ж будут улики лишние, компромат и прочее. Неа, это я сама сшила! Только пришлось побегать, пока ткань такую вот нашла. Ну ты чё молчишь? Нравится?
Денис осторожно подошёл, обнял любимую, и девчонка охотно прижалась к любимому.
— Нравится, не то слово… Я тебя просто люблю.
И вновь поцелуй, горячий и тягучий, как расплавленная смола.
Телефон грянул неожиданно, как водится.
— Да! — Изольда первой дотянулась до трубки. — Э… ой… Григорий Яковлевич? Не узнала, ага… Спасибо, спасибо большое! Маме вашей передайте от нас поздравления! Ещё раз спасибо!
Она положила трубку, глядя на Дениса круглыми глазами.
— Конец света… Перельман поздравил с Международным женским…
— Ну вот видишь, — улыбнулся Иевлев. — Под толщей бороды скрывается не только недюжинный гений, но и подлинная человечность. Ждём звонка из Красноярска.
Они рассмеялись.
— А наш остроухий друг не желает тебя поздравить?
Изольда посмурнела.
— Так уже.
— Когда успел?
— Да вот… пока ты отсутствовал.
Пауза.
— Кстати, насчёт конца света… — Изя совсем перестала улыбаться. — Таур считает, тянуть нам больше нельзя. До начала разлива необходимо обзавестись домиком в мещёрских болотах. Но лучше тремя-четырьмя. В заброшенной деревушке.
…
— Что-то зачастили вы к нам, молодой человек.
Зав. отделения стояла в белом халате, как монумент.
— Так уж очень интересные у вас пациенты пошли, уважаемая Галина Михайловна, — улыбка Холмесова была на сей раз вполне умеренной. Он уже успел усвоить, что в общении с этой дамой более уместен строгий официоз. — К вам сейчас поступила некая Лариса Беляева. Как она?
— М-м… в принципе, ничего страшного. Электрошок. Но сейчас пострадавшая спит.
— И тем не менее мне необходимо переговорить с гражданкой Беляевой немедленно.
— М-м… Хорошо, в виде исключения, через полчасика зайдите…
— Галина Михайловна, мне это надоело, — совсем убрал улыбку Холмесов. — Я не родственник-посетитель, коему вы можете ставить свои условия. Я следователь МВД и веду дело. Так что исключения буду делать я сам, а вы, как лицо ответственное и должностное, мне в этом всячески помогать, договорились?
— Вы так самоуверенны…
— В достаточной мере, Галина Михайловна. Хотите, можете попытаться помешать проведению следственных мероприятий. И тогда в дополнение к протоколу опроса пострадавшей мною будет приложен акт о сознательном противодействии органам. Оно вам очень нужно? Так что не будем ссориться, и проводите в палату. Пожалуйста.
— Зина! — зычно окликнула «королева шприцев».
— Да, Галина Михайловна? — откуда-то вынырнула шустрая, как мышка медсестричка.
— Проводи товарища следователя к… м-м… этой… Беляевой.
Всю дорогу до палаты Алексей сдерживал ухмылку. Мадам, безусловно, уязвлена и разгневана, однако в другой раз понтоваться уже не станет. Как там говорил товарищ Дзержинский: «кто не хочет работать на совесть, будет работать за страх»?
— Вон, у окна, — не заходя в палату, кивнула медичка и мышкой ушмыгнула куда-то.
Пострадавшая лежала навзничь, руки поверх одеяла, каштаново-рыжие кудри рассыпались по подушке. Тонкое бледное лицо, с нежно-розовой кожей, нос с еле заметной горбинкой… Досталось девушке. Электрошокер «Taser M26» — зверская штука, такие даже американские полицаи с опаской пускают в ход. Согласно логике, девушка должна была стать первым номером в списке жертв этого сезона, вдобавок к четырём аналогичным случаям в сезоне прошлом. Сложность заключалась в том, что отлавливать этого маньяка начали поздновато, да и на зиму он затаился. С сентября залёг на грунт. Вполне логично — трахать оглушённые жертвы в сугробах достаточно экстремально даже для маньяков. Да вот не вынесла, видать, душа поэта, не дождалась начала мая. Ну что такое, в самом деле, восьмое марта, Международный женский день… огромное количество ярких, нарядных, цветущих красавиц проходит мимо — и все не его?!