Павел Комарницкий – Чёрные скрижали (страница 3)

— Статистика говорит, что если это и маргиналы, то достаточно многочисленные, — молодой валар щёлкнул пальцами, и по экрану поползли столбики диаграмм. — Ведь помимо конкретно этого вида так называемого спорта, имеются другие, более или менее схожие. Ну, то есть где аборигены планеты бьют друг друга тем или иным способом. Общее число поклонников таких зрелищ превышает шесть процентов от взрослого населения.

— Понятно… — начальница экспедиции сцепила пальцы. — Давай дальше.

Следующий видеоролик оказался куда тошнотворнее. Голая скованная женщина висела в цепях вверх ногами, амбал в кожаной маске избивал её плетью. Женщина визжала и извивалась при каждом ударе, пока не захрипела.

— Это ещё что за гадость?

— Здесь это называется «секс-рабыня».

— Их много?

— Их миллионы. Многие миллионы, Эли. Включая детей.

На следующем ролике мерзкого вида козлобородый старик овладевал девочкой лет десяти. Ещё сюжет — девочку сменил мальчик.

— Значит, и дети тоже… Статистику мне.

— Вот, — новый щелчок пальцев и новая диаграмма на экране. — Только ведь сексуальное рабство, это лишь часть картины. Гораздо больше тут рабов классических, производственных.

На экране уже мелькали новые кадры — грязный подвал, худенькие девочки в синих сатиновых робах строчат на швейных машинках. Ещё кадр — женщины с измождёнными лицами лепят пельмени, как автоматы. Следующий сюжет — кирпичный завод…

— Достаточно. Статистику давай.

— Не спеши, Эли. Помимо этих видов рабства, в подавляющем большинстве здешних стран официально всё же поставленных вне закона, существует и вполне узаконенное рабство. В так называемых местах лишения свободы. Кое-где их даже фарисейски называют исправительно-трудовыми лагерями. Или что-нибудь похожее. А вот теперь статистика.

Некоторое время Элентари рассматривала диаграмму.

— Какой кошмар…

— Но и это ещё не всё. Патриархально-домашнее рабство широко распространено в диких странах. Точную цифру собрать я не успел, но уже ясно, что счёт идёт также на миллионы.

— Твоя оценка, Цигрус. Навскидку — общий процент.

— Два с половиной процента от населения планеты. Где-то больше, где-то меньше.

Некоторое время валарка молча рассматривала диаграммы. Вновь включила видеоролики.

— Воскресли, значит, Сидомма и Гиамура…

Она одним движением пальцев погасила все экраны.

— Гнетёт меня предчувствие беды, Цигрус.

…

Сонный ишачок притулился в тени дувала, жуя пучок пожухлой травы. У порога комендатуры вольготно развалился бездомный пёс, вывесив язык чуть не до земли. При виде подъезжающего автомобиля он нехотя поднялся и потрусил куда-то прочь.

— … О, а вот и они, наши герои! — подтянутый щеголеватый майор сделал широкий жест рукой. Стоявшие рядом девица с изумительной фигуркой, облачённая в брючный костюмчик и буйно-лохматый парень в ветровке и джинсах разом повернули к приехавшим лица, украшенные зеркальными очками.

— Здравия желаю, товарищ майор!

— Здравствуй, здравствуй, лейтенант. Вот, знакомься — Таисья Петровна и Тимур Алексеевич. Это, соответственно, лейтенант Иевлев, Денис Аркадьевич.

— Очень даже приятно, — в голосе девушки, укрывшей пол-лица зеркальными очками-«стрекозами», звучали хрустальные нотки.

У Дениса отпала челюсть, и лишь гигантским усилием воли её удалось водворить на место.

— Вот так встреча…

— Да вы никак уже знакомы, я вижу? — удивился штабист.

— Немножко, совсем немножко, — улыбнулась девушка. — Так мы едем? А то время уже к обеду клонится.

— О, конечно! — судя по всему, столичная красавица здорово возбуждала щёголя-майора, и он всячески стремился понравиться. — Война войной, а обед по расписанию! В добрый путь, как говорится! Лейтенант, я на тебя надеюсь!

Столбняк прошёл.

— Устраивайтесь на заднем сиденьи, прошу… это весь ваш багаж? А где же аппаратура?

— Вся тут, — «Тимур Алексеевич» похлопал по не слишком уж крупному кофру.

— Негусто…

— Вы, очевидно, привыкли к советской технике, — улыбнулась «Таисья Петровна» — Чтобы всё так солидно было, и стокилограммовая телекамера, как в Останкино… на гусеничном ходу, — она засмеялась. — Технический прогресс не стоит на месте, Денис Аркадьевич. А можно просто Денис?

— Да легко.

— А я тогда просто Тая.

— Ну а я и вовсе Тимур, — встрял импозантный парень, украшенный буйной шапкой кучерявых волос покруче Макаревича.

— Ну я так и понял, — улыбнулся Денис. — Каким ветром к нам сюда?

— Северо-западным преимущественно, — «Тая» внимательно рассматривала проносящиеся мимо пейзажи. — А как тут аборигены называют горячий ветер с юга?

Иевлев поймал внимательный взгляд сержанта.

— Вообще-то «гармсиль», ну или «теббад»…

— Вот именно, — слова были сказаны гостьей без малейших признаков улыбки.

— Рассказали бы, чего в первопрестольной делается, — Денис счёл за благо перевести тему.

— Первопрестольная стоит… пока, — вновь перехватил нить разговора «журналист», и перед последним словом лейтенанту послышалась крохотная пауза. — Ну и дела в ней всякие делаются. По нынешним временам особенно.

— Понятно… — усмехнулся Иевлев. — На фронте без изменений, как говорится…

— Если заботиться о точности формулировок — латентная гражданская война перешла в позиционную фазу, — без улыбки уточнил «Тимур».

— Однако, — Денис даже крутнул головой. — Не слишком круто сформулировано?

— Ну подберите более успокаивающую формулировку, разве я против?

— Так у нас тут, выходит, тихая гавань, на заставе-то, — неловко отшутился лейтенант.

— Определённо, — в тон ответил «журналист».

— Алина не пишет? — теперь уже девушка перехватила разговор.

— М? — Денис не сразу нашёлся с ответом. — Сложно всё это, ребята…

— Понятно.

Некоторое время они ехали, переговариваясь о пустяках. Разговор перешёл на армейские будни, то-сё… Пока впереди не замаячили ворота родной заставы.

— Ну вот мы и дома!

— Скажите, а резервная застава там же, при штабе? — опять внезапно переменила тему «Таисья Петровна». Пограничники вновь переглянулись.

— Ну… чуть подальше вообще-то. Но чуть.

— Понятно, — усмешка у девушки вышла невесёлой.

Ворота широко распахнулись, и часовой — успели смениться уже! — тощенький веснушчатый парень Петя, со смешной фамилией Кефалий, по-детски радостно щерясь, откозырял машине.

— Прошу! — Иевлев галантно распахнул дверцу «уазика» перед дамой. — У вас имеется план действий, или мне предложить свой?

— Прежде всего, отпустите же товарища сержанта на обед, пока он не съел меня глазами, — засмеялась «Таисья Петровна», блестя жемчужными зубками. — Ну и невежливо было бы не познакомиться с хозяином заставы, разве нет?