Павел Комарницкий – Чёрные скрижали (страница 4)

— Лейтенант, какая деваха! — улучив момент, прошептал Гвоздь. — Опупеть! Не, фраер тоже смотрится, хотя и занежен в доску, по всему видать, но эта Таисья — ммм…

— Сержант Гвоздев, не терзайте себя понапрасну, — ухмыльнулся Денис. — Хороша Глаша, да не ваша. И не наша.

— Абыдна, да? — с сильным грузинским акцентом произнёс сержант.

«Уазик» укатил к гаражу, и оставшись с гостями наедине, Иевлев враз сбросил светскую улыбку.

— Что-то случилось?

— Ну-ну, не надо так сразу…

— Туилиндэ… Таурохтар… Ребята, давайте не будем придуриваться. Я вас на всю жизнь запомнил, не сомневайтесь. В противогазе поверх паранджи узнаю. Рискну повторить вопрос — что всё-таки случилось?

Они даже не переглянулись, но по неуловимо-стремительно меняющейся мимике Денис сообразил, что между гостями идёт неслышимый разговор.

— Пока ещё ничего. Но не верьте этой тишине.

…

Ишак во дворе орал истошно и неутомимо, как заведённый. Не иначе течную ишачиху учуял, подумал Назир с внезапной ненавистью. Вот взять да и пристрелить горластую скотину… подойти и прямо в ухо, чтобы мозги брызнули веером, чтобы разом оборвался этот вопль…

— Хамидулла, успокой наконец этого ишака! Ну или уведи куда подальше, но только прямо сейчас!

Слуга, возникший в двери, поклонился и вновь исчез. Такой же ишак, как и его подопечные, с новым приливом злости подумал Назир. Все они тут ишаки, безмозглая скотина, только и умеющая орать «аллах акбар!».. да-да, и ещё вытягивать из его, Назира, кармана кровные доллары. А бойцы никакие. Полсотни кафиров закрывают путь караванам, стоят как кость в горле… Ладно. Хвала Аллаху всемилостивейшему и всемогущему, уже завтра эта кость будет вынута.

Хлопнула дверь, послышались шаги, и в комнату вошёл, поклонившись слегка и небрежно, высокий худой моджахед, заросший чёрной бородой чуть не до бровей. Из кудлатых зарослей сверкали пронзительные, даже какие-то бешеные глаза.

— Я ждал тебя, Керим-бек. Рассказывай.

— На той стороне ждут нашего сигнала. Но отважные друзья хотят знать, велики ли наши силы. Проклятые кафиры хорошо обучены бою, и не все на той стороне готовы прямо сейчас принять шахаду.

— Можешь их успокоить. Четыре безоткатных пушки, шесть миномётов готовы. По две сотни снарядов на ствол. Ещё крупнокалиберный пулемёт, с двух тысяч шагов отрывающий руки и ноги. Двадцать восемь гранатомётов, ручных пулемётов три десятка. Триста пятьдесят бойцов. Триста пятьдесят! Неужто три с половиной сотни отважных моджахедов не справятся с полусотней проклятых кафиров?

— Должны справиться, если на то будет воля Аллаха. Ахмад обещал поставить на дороге много фугасов, так чтобы кафиры не смогли быстро прийти на помощь обречённым собакам.

— Хорошо, Керим. Иди отдыхай. Ты что-то хочешь сказать?

— Да, эфенди. На твоём месте я не стал бы так доверять этому кафиру.

— Перестань, Керим-бек. Среди шурави полно всяких народов, и многие ненавидят русских даже больше, чем мы.

— На кафиров нельзя полагаться в святом деле.

— Ты уже издал фетву? — глаза Назира остро блеснули. — Не бери на себя слишком много. За то, что он безбожник, он ответит перед Аллахом… после своей собачьей смерти. Может быть, кто-то из твоих может работать ночным снайпером? То-то… Деньги, дорогой Керим, для безбожников не главное. Деньги для них, это всё. И он взял достаточно много, чтобы работать как следует.

…

— …Они уже здесь.

Вместо ответа Денис принялся ощупывать карманы. Нашарив полупустую пачку сигарет, достал одну, сунул в рот. Пожевав, вынул и спрятал обратно в карман.

— Как узнали? — и голос какой-то не свой, надо же… совершенно дикий голос.

— Это важно? — Таурохтар цепко оглядывал окрестности.

— Это важно, — с нажимом подтвердил Иевлев.

— Ну хорошо. При выходе корабля из гиперпространства, скажем так, имеют место специфические оптические эффекты.

— Излучение Черенкова… — неожиданно для себя пробормотал Денис.

— М? Ну, не совсем, но очень схоже. Мы, скажем так, имеем в здешней планетной системе технические возможности это излучение засечь. И даже по характеру того излучения прикинуть массу вышедшего в реал объекта. Очень крупная масса, выражаясь мягко. Бессмертные Земли такими кораблями не обладают, и не факт, что будут обладать в обозримом будущем. Можно, конечно, утешать себя сказками вроде того, что какая-то неизвестная цивилизация отправила сюда исследовательскую экспедицию, но гораздо логичнее будет вывод — это они. Сеятели вернулись.

Ещё раз оглядевшись, эльдар снял очки. Пронзительный взгляд в упор.

— Грядёт Коррекция, Денис. И, судя по тому, что у вас тут творится, весьма жёсткая. Нельзя даже исключить, что она будет экстремальной.

— Что есть «экстремальная коррекция»?

— У вас её в просторечии называют Конец Света.

И снова Иевлев принялся шарить по карманам. Достал сигарету, зажевал. Понаблюдав за манипуляциями собеседника, Таурохтар пошевелил пальцем, на котором красовался крупный перстень, и кончик сигареты вспыхнул, словно спичечная головка.

— Ы… спасибо… — Денис жадно затянулся. — И что же вы от меня конкретно хотите?

Они переглянулись, и Туилиндэ тоже сняла очки.

— Мы хотим тебя забрать, Денис.

— Куда забрать?

— В Бессмертные Земли.

Денис закашлялся.

— И многих вы так… ну… намерены забрать?

— Не очень. Только крупных талантов и, безусловно, гениев.

Некоторое время Иевлев жадно сосал сигарету.

— Если я верно понял, вы взяли на себя божественную функцию — отделять агнцев от козлищ?

— Если тебе нравится такая формулировка, можешь смело её использовать.

— Мне не нравится такая формулировка. Простите, вы твёрдо уверены в собственной божественной избранности?

— Мы ни в чём не можем быть уверены, когда дело касается Сеятелей, — в голосе Таурохтара прорезались стальные нотки. — Но что зависит от нас, мы обычно пытаемся сделать. В данном конкретном случае мы пытаемся спасти одного гениального палеолингвиста.

— За комплимент спасибо, разумеется… — Денис отбросил окурок. — Вообще-то я о вас так плохо не думал, ребята.

Гости переглянулись.

— Смысл претензии?

— Да уж какая там нахер претензия… Вон пиндосы шарятся сейчас по бывшим просторам необъятной родины, выгребая всё что можно. И мозги, разумеется, дабы потрудились к вящей славе победившего Рейха… Ну и вы, так выходит, решили малость помародёрствовать. Мохнорылым обезьянам всё одно, мол, кирдык, но кой-какие приличные мозги нам в Бессмертных Землях сгодятся.

— Вот что меня всегда бесит в мохнорылых, так это скотская неблагодарность, — металла в голосе Таурохтара явно прибавилось. — Вытащили, скажем, спасатели из горящего дома некоего гражданина, а он им вместо спасибо — чего, мол, твари такие, всех прочих не спасли… А могли ли, о том у спасённого гражданина печали не имеется.

— Если я не прав, прошу прощения. Во всяком случае, всё, что вы тут мне наговорили, требует досконального осмысления. Так что я попрошу тайм-аут.

Вот теперь на точёных прекрасных ликах отразилось живое, нормальное, почти человеческое сочувствие.

— Только времени у нас, к сожалению, нет. Решать надо сейчас.

— Вы же говорили, эта самая Коррекция процесс не скорый.

— А дело тут не в Коррекции. Дело в тех, кто за рекой. Сегодняшний день для этой заставы последний.

Денис потряс головой.

— Это такая шутка?

— Отнюдь. У бородатых уже всё готово. Сегодня в ночь. Днём они всё-таки боятся вертолёта.

— Ну, ребята… — выдохнул Иевлев. — Значит, так. Сержант Гвоздев отвезёт вас назад, к штабу погранотряда. Немедленно.

— А ты?