— А я, увы, не смогу вас проводить. Дела.
Опять переглянувшись, эльдар синхронно надели свои стрекозьи очки.
— Вы взрослый человек, Денис Аркадьевич, и мы не можем за вас решать вашу судьбу. Мы можем лишь предложить…
Таурохтар вновь окинул окрестности цепким взглядом.
— Местность тут уж больно неподходящая. Вон та горушка особенно… Но поскольку десинторов и лучемётов у бородатых нет… Могу я дать хотя бы добрый совет? Пусть ваш командир срочно отзовёт на заставу дозоры. Ну и боеприпасы по крайней мере на огневые позиции со склада вытащить… короче, делайте, делайте хоть что-нибудь! Не сидите тут как овцы на закланье!
— … Рекам, ну в чём дело? Ты должен был ещё когда закончить с этим анализом!
— Эли, ну я и так стараюсь, почти не сплю. Но слишком много динамических производных высших порядков…
— Кто хочет сделать, берёт и делает, кто не хочет, изобретает оправдания. Чего ты тупо просчитываешь через матрицу весь массив данных? А голова на что? Где твоя интуиция? Ты же Сеятель, в конце концов!
— Но… но, ограничив массивы, мы рискуем пропустить нетривиальное решение…
— Брось, Рекам. Прежде чем рассуждать об редких-уникальных вариантах, надо перебрать самые тривиальные. Ну хорошо… Двадцати местных суток тебе хватит?
— Я постараюсь…
— Нет уж, на этот раз ты не постарайся, а сделай, пожалуйста. Всё, иди работай!
Проводив сотрудника взглядом, Элентари утомлённо потёрла переносицу. Вообще-то парень он ничего, но имеет скверную привычку растекаться мыслию вширь сверх всех пределов. Всё время нужен погонщик, чуть расслабился, и вместо нормального анализа будет набор буйных фантазий…
— Элентари, можно тебя отвлечь?
— Заходи, Циала, — улыбнулась начальница, с удовольствием разглядывая сотрудницу. Ибо глядеть на эту девушку и не улыбаться способен разве что конченный мизантроп и патологический меланхолик. Как всё-таки хорошо быть юной, ещё не ощущающей на себе груза многих веков…
— Ну я сделала.
— А покажи!
В воздухе вспыхнуло изображение — прозрачный земной глобус, раскрашенный в пёстрые цвета. Рядом засветились цифры и столбики диаграмм.
— Вот это карта прироста населения. Вот это — рождаемость на одну женщину. Вот это — уровень материального благополучия. А вот это карта инферно, что выдал Цигрус.
Некоторое время Элентари молча разглядывала картинку.
— М-да… Ещё с прошлого визита Громма Три не внушала мне никакого доверия. Но я не предполагала, что всё будет настолько паршиво.
— Эли, но как такое возможно? Чем хуже живут, тем больше детей. Самые отсталые размножаются с бешеной скоростью, а наиболее развитые по сути тихонько вымирают. Я ничего не понимаю…
— Определённо ты не понимаешь… И Цигрус тоже. Вы оба воспринимаете здешнюю цивилизацию как единое целое.
— А что не так? Уже вполне глобальная цивилизация…
— Всё не так. И нет тут никакой единой цивилизации. Вот, смотри.
Сбоку от основного вспыхнули ещё три экрана. На одном люди в костюмах делали телодвижения в роскошном раззолоченном зале — очевидно, шла какая-то официальная церемония. На втором голые папуасы резали свинью, свинья визжала и упиралась. На третьем же экране под истошные вопли «аллахакбар!!!» резали уже отнюдь не свинью. Вот бородатый мужчина в мешковатых штанах поднял над толпой отрезанную голову…
— Ужас какой…
— Привыкай, Циа. Мы Сеятели. На диких планетах картинки могут быть и намного ужаснее. Но это я к чему показала… Нет тут единой цивилизации, есть конгломерат. Но это бы ещё полбеды…
Лишние экраны погасли, и начальница повернулась к виртуальному глобусу.
— Та модель, что усиленно продвигают правители, окопавшиеся вот здесь (тычок рукой в глобус) вообще не предусматривает никакого развития, тем более морально-нравственного. Она имеет целью обеспечить гиперпотребление правящей элиты и её господство над планетой навсегда. Верхушка пирамиды — мировой олигархат, затем народец, сам объявивший себя избранным богами, затем вот эта огромная страна как базис, обеспечивающий военно-техническое господство олигархата… А всё остальное пространство — зоны более или менее слабого хаоса, искусственно воссоздаваемого тем олигархатом. Дикие земли, инферно.
— Но, Эли… Картина не так линейна… Вот эта страна больше по населению, и успешно развивается, наращивает объёмы…
— Вот именно что объёмы. Только объёмы и ничего кроме объёмов. Да, имея четырёхкратное превосходство в населении, они в итоге могут обойти Главную страну по объёмам материального производства. И даже ценой упорного труда достичь довольно сносных условий для жизни. Ну и что? Финансовая система этого мира выстроена таким образом, что они вечно будут работать на олигархат, окопавшийся в Главной стране. Платить дань.
— А если не захотят?
— Очень интересный вопрос. Как раз над ним я сейчас и работаю.
— Но всё-таки, я не совсем… Ведь правителей в наиболее развитых странах выбирают, народ выбирает, разве нет?
— Нет, Циа. Это всё одна видимость. Власть тут принадлежит олигархату и только ему. Все эти… как иху «президенты» и прочее — не более чем наёмные управляющие олигархов.
— А выборы?
— А что выборы? Если я перед обедом предложу тебе на выбор пару ложек разной формы — значит ли это, что ты вольна в выборе обеда? Какую ложку ни выберешь, а хлебать-то будешь тот же самый супчик, — валарка засмеялась.
— Но всё же… Ну хорошо, пусть не единая цивилизация, пусть конгломерат… Но с одной стороны прогулочные суда размером с танкер и циклопические дворцы на искусственных озёрах, а с другой — голодные дети…
— Ты просто гонишь от себя эту мысль. Инверсная стратификация социума это, Циа. В точности как в первично-варварских мирах.
— Инверсная стратификация… на поздней технической стадии… — девушка расширила глаза, будто услышала страшный диагноз собственной тётушки. — Летальный исход?
— Вероятно, да. Они же объявили существующий порядок «концом истории» И они его получат, с нашей помощью или без.
— Но… но… неужели ничего нельзя сделать?!
— Ох, Циа… — тяжело вздохнула Элентари, обнимая девушку. — Я пока выхода не вижу. Экстремальная коррекция нередко действенна на дотехнических стадиях, но тут… Ладно. Давай будем работать.
…
— … Да я-то не москвич, я ж рязанский! Где Рязань, в курсе?
— Это же за МКАДом, направо в кустах?
— В них, в них, родимых! У нас в Рязани грибы с глазами. Их ядять, а оне глядять!
— Какой ужас! И мухоморы тоже в пищу?
— Ну а то! Мухомор, между прочим, самолучший гриб! Тут тебе разом и закуска, и выпивка!
Сержант Гвоздев, скалясь на все зубы, развлекался светской беседой со столичной журналисточкой, произведшей на его мужское естество столь глубокое впечатление. Девушка не чинилась, держалась по-свойски, охотно смеялась, блестя жемчужными зубками — чего ещё?.. Опупеть же, какая красотка! Не, понятно, что ожидать чего-то большего от мимолётного дорожного флирта чересчур самонадеянно, но всё-таки… да и хотя бы потрепаться с этакой девахой, после унылой армейской житухи, оно ж тоже хлеб!
Парень, угнездившийся рядом с кофром на заднем сиденьи (девушка села на освободившееся место лейтенанта) в беседе участия не принимал, но и никоим образом не препятствовал. Просто коллега или жених, может? А вернее всего, коллега и родной братец по совместительству — уж больно схожи на лица обои… Хотя нет, отчества не совпадают. Ну, значит, двоюродный братец… или всё-таки сводный?
— А можно поинтересоваться, вы кем друг другу приходитесь? — чего-чего, а нахальства Гвоздю было не занимать.
— Тимур? Кузен он мне, двоюродный брат то есть.
— Ну я же так и подумал, что близкая родня. Очень уж схожие фоточки у вас… А где живёте, если не секрет?
— Да не о том вы думаете, товарищ сержант, — кузен обрёл наконец дар речи. — Вы лучше прикинули бы, в каких местах вот на этой дороге фугасы удобнее поставить.
— Понятно… — Гвоздев перестал улыбаться. — Напугал вас лейтенант, стало быть… Это зря он, честное слово… У соседей вон да, постреливают, а у нас тихо пока.
— «Пока» имеет свойство внезапно кончаться, — журналист цепко разглядывал пролетающие мимо детали пейзажа. — Не верьте этой тишине.
Сказано это было таким ровным голосом… Сержант даже поёжился. Оракул, блядь… Кассандр очкастый…
— Я пока насчитал шесть точек, удобных для организации засады, — кузен поправил очки. — Места узкие, осыпи, обрывы, глубокие арыки… не объехать.
— Гм… — сержант повертел головой, пальцем ослабляя воротник. — Вы где служили, Тимур Алексеевич, прошу прощения?
— Отряд специального назначения, — улыбнулся кузен.
Нашарив в кармане сигареты, водила вытянул одну, сунул в рот, щёлкнул зажигалкой. И вдруг одним движением кисти швырнул зажигалку прямо в лицо корреспонденту. Ответная реакция была неуловимо-мгновенной. Мелькнула ладонь, и зажигалка улетела в раскрытое окошко.
— Опасный эксперимент, скажем прямо. Подголовника нет, и если по регламенту, то вы уже имели бы перелом основания черепа, товарищ сержант, — кузен, как ни в чём не бывало, продолжал сканировать взглядом окрестности.
— Я дико извиняюсь, — теперь голос Гвоздя и в самом деле звучал с нотками вины. — Сомнение меня взяло…
