Павел Комарницкий – Чёрные скрижали (страница 2)
— Нет, Туи, нет. Не хомо сапиенсы как вид. Это ЛЮДИ весьма жизнестойки. Люди в человеческом обществе… хотя бы на уровне первобытного рода-племени. Где есть мамы-папы, братья и сёстры. Где сам погибай, а друга выручай. Каннибалы, прошедшие перековку в руинах мегаполисов и привыкшие рассматривать ближнего своего прежде всего как ценный пищевой ресурс такими качествами обладать не будут. Перспектива подобного, с позволения сказать, «общества» совершенно однозначна. Обратная демографическая регрессия, и твёрдый нуль в итоге.
— Понятно, — вздохнула Туилиндэ, поднимаясь. — И всё же не торопитесь с отказом, Гриша. Не торопитесь умереть навсегда.
Она надела зеркальные очки, пряча за ними свои невероятно-распрекрасные огромные глазищи.
— Я вас ещё навещу. До свидания.
— Всегда рад. Большой привет вашему напарнику.
Полдюжины шагов, бледная лиловая вспышка, и тропинка пуста. У них отличная техника — по логике, должен иметь место неслабый хлопок, почти взрыв, из-за затекания воздуха в образовавшийся вакуум-объём… впрочем, если использовать взаимный массоперенос, и на том конце давление воздуха аналогично… Вот интересно, можно ли совсем избавиться от оптического эффекта при телепортации, проползла новая мысль… нет, правда, интересно же…
Усмехнувшись, Перельман встал с бревна, отряхивая куртку. Взаимный массоперенос… телепортация… какая ерунда, право. Вот грузди, это реальность. Тут непременно должны быть ещё… грузди обожают расти кольцами…
Глава 1
«Не верьте этой тишине»
— … Кой пёс носит этих журналюг! — Командир заставы был хмур, как октябрьское утро в Подмосковье. — Не, ну я понимаю, командировку закрывать надо, баблосы отрабатывать, тыры-пыры… Ну так и в штабе им любой кум по политчасти на мозги столько насрёт — на роман матерьялу, не только на газетную статейку. На хрена на заставу-то переться?
— А может, им срань на мозги как раз и не нужна. А чисто из первых рук… — осторожно предположил Денис.
— Во-во! Ещё и в наряд попросятся, того гляди! Мля, а мы им заместо гувернёров на прогулке!
Капитан Веленев в сердцах бросил карандаш в металлический стаканчик письменного прибора.
— В общем, так… Мы люди военные, есть приказ — надо исполнять. Вот ты конкретно и исполнишь, лейтенант Иевлев.
— Товарищ капитан…
— И никаких возражений. Парень ты видный, интеллигентный, язык опять же подвешен. Само то для контактов с прэссой. Так что бери «уазик» и скоренько дуй за этими самыми писаками. На вопросы отвечать корректно, без выражений, упор на позитив.
— Они ж непременно начнут про душманов пытать…
— Ну и что? А ты им вежливо и бодро — граница на замке, мол, и всё такое прочее. Без ненужных деталей. Пугать гостей и вообще моветон, а уж столичных и подавно. Ещё вопросы?
— Сколько их, журналистов-то?
— М-м… чёт я упустил… вроде двое? Да, и одна мадмазель притом, если я всё верно понял.
— Они без ночевой, надеюсь?
— Ой, а я-то как надеюсь! Короче, твоя задача — наполнить прэссу впечатлениями под пробочку и сегодня же вернуть откуда взял. И самому сюда вернуться до заката, понял?
— Так точно, товарищ капитан!
— Вот так… Не то нынче время, Дениска, чтобы по темноте разъезжать, — командир хмуро глянул в окно. — Ну всё, пошёл, пошёл!
Выйдя на крыльцо, Денис поглубже надвинул фуражку, опустил козырёк до бровей. Неистовое среднеазиатское солнце уже успело набрать силу, так и норовя прожечь сквозь гимнастёрку. Ветер гонял по заставе крохотные пыльные смерчики, пожухлая трава пряталась в тени забора. Впрочем, не так уж и жарко по здешним меркам. Скоро, совсем скоро здешнее солнце окончательно утратит показную щедрость, и задует ночами с гор ледяной «бадахшанец»…
А там, дома, наверное, уже вовсю разгулялось «бабье лето». И тёмная зелень лесов каждый день всё сильнее разбавляется червонным золотом…
— Сержант Гвоздев!
— Ну? — крепкий парень с широко расставленными глазами на скуластом лице не слишком охотно, но всё-таки встал при виде офицера.
— Поехали.
— Далёко?
— В Москву.
— Как скажешь, лейтенант, — ухмыльнулся Гвоздев. Добиваться точного исполнения уставных обращений от Гвоздя — право, эта задача не для летёхи-двулетки. И вообще, в советские времена гражданин Гвоздев вряд ли попал бы в погранвойска. Совершенно верно — уже почти из зала суда. Но сейчас, увы, времена уже далеко не те.
Потёртый «уазик», скрежетнув коробкой передач, резво взял с места, подкатил к воротам.
— Рядовой Заварзин! Отворяй, не видишь, высокое начальство везу! — гаркнул Гвоздь. Денис только улыбнулся. Вообще-то они вполне ничего ребята, и даже Гвоздев в оперативной обстановке не позволяет себе неисполнения приказов.
— Здравия желаю, товарищ лейтенант! — в отличие от уркагана Гвоздя для вчерашнего выпускника ПТУ лейтенант — а хотя бы и двухлетка, бывший студент — был вполне себе крупным начальством, кое не грех и поприветствовать по всей форме.
— Здравствуй, Леша, — вновь улыбнулся Иевлев.
Выехав с заставы, вездеход развил ход, так что брезентовый верх загудел под напором ветра.
— За каким едем-то, лейтенант? — сержант лихо объезжал ямы и колдобины, почти не сбавляя скорость. — Если не военная тайна.
— Ну какие от тебя могут быть тайны, Саня, — засмеялся Денис. — Тут к нам пара журналистов из Москвы, вот начальство свыше и распорядилось обеспечить острыми впечатлениями. Они батю озадачили, он меня соответственно.
— Острыми? — Гвоздь вновь резко крутанул руль, машина дёрнулась. — Острые, это пока у соседей. Четыре обстрела за месяц, мля. А у нас курорт.
— Пока.
— Вот и я про то, — водила не глядя достал из кармана пачку сигарет, выщелкнул одну, сунул в рот. — Похоже, скоро острых ощущений будет по самые гланды.
— Карты подсказали?
— Да не надо, лейтенант. Чё мы, слепые? Кэп того гляди наряды отменит, на осаду переведёт. На той стороне караван за караваном — они чего, Кораны тоннами возят? То-то и оно…
Денис лишь неопределённо повёл плечом. Возразить было нечего — действительно, в последний месяц активность бородатых за рекой возросла чрезвычайно. И в этом свете нервирующие обстрелы у соседей вкупе с идиллической тишиной тут выглядели особенно зловеще.
— Значит, полагаешь, именно у нас пойдут на прорыв?
— И ты так полагаешь, и кэп тоже. Чё ваньку-то валять… Прикинь, как удобно — только прошёл караван и враз все стали мирными кишлачниками. «Моя плёхо русски говори, моя всегда тут жиль, моя брат спроси…» Один ишак, между прочим, до восьмидесяти кэгэ герыча на себе тащит. Прикинь, какие бабки.
Гвоздь выкинул в окошко окурок.
— Да не то самое херовое, что братья наши меньшие по эсэсэр так мгновенно скурвились. Хуже, что кротов развели в штабах. Наши ведь, русские, бляди… Вот где страшно.
— Не боись, Саня, — улыбнулся Иевлев. — Свинья не выдаст, аллах не съест.
— Эх, лейтенант… Хороший ты парень. Ума не приложу, как ты сюда загремел. Ну я ладно, положим — то ли пять лет на зоне париться, то ли два на заставе… Ты-то чего не отмазался? Гулял бы сейчас с девушками, втирал им насчёт древних народов… Совсем бабок не было?
— А долг перед Родиной?
— Я к тебе всерьёз, а ты мне совковые пропагандоны…
— Сложно это, Саня.
— Ну и дурак. Такие мозги, как у тебя, беречь надо. Ежели на то пошло, они Родине больше пользы принесут в черепушке, а не по камням разбрызганные.
Протянув руку, сержант включил радио, повертел ручку настройки. Сквозь шумы эфира то и дело прорывалась гортанная азиатская речь, или местная музыка.
— Во, бляди, уже на всех каналах аллах акбар…
Словно осознав, приёмник наконец обрёл дар русской речи.
— Во как… — крутанул головой Гвоздь. — Прямо про нас…
…