Павел Иванов – После полуночи (страница 5)

Садимся бок о бок на край стола. Роли осыпаются сами.

– Мне не по себе.

– Я тоже это чувствую.

Я выпрямляю плечи и ловлю спокойный ритм дыхания.

– Тогда не уходи в тишину.

– Я здесь.

Я сдвигаю стул вбок и не сажусь.

Важнее слышать, чем спорить. Снаружи кто-то смеётся, но звук быстро тонет.

После короткой паузы мы в стеклянной галерее. Низкий свет не снимает остроту момента.

Железный запах радиатора щиплет нос. Дверь закрывается почти бесшумно, а отзвук остаётся в груди.

Елена останавливается напротив и молчит.

– Входим?

– Да, начинаем.

Я распрямляю спину и дышу глубже.

Замок щёлкает негромко, но по нервам проходит остро.

Немного позже мы в библиотеке между тёмными полками. Неоновая полоска у двери дрожит и раздражает.

– Можно ближе?

– Да, можно.

Я иду к двери, но разворачиваюсь обратно.

– Ты снова говоришь так, будто ничего не чувствуешь.

– А ты снова торопишь, когда мне нужно перевести дыхание.

Я снимаю пиджак и аккуратно вешаю на спинку стула.

– Ладно. Сбавляем.

– Сбавляем.

Я делаю пару шагов к выходу и возвращаюсь.

Дверь садится в проём без хлопка, и всё равно становится жёстче.

Через десять минут мы в узком лифте. Тёплый свет только подчёркивает, как всем не по себе.

К нам подходит человек из команды, и разговор тут же срывается.

– Вы слишком увлеклись друг другом.

– Мы ничего не делаем молча.

Я делаю полшага назад, чтобы дать ей воздух.

– Это легко сказать задним числом.

– Легко врать. Мы не врём.

Я ставлю ладонь на столешницу и смотрю прямо на неё.

В коридоре мелькает смех и сразу тишина.

Позже мы на лестнице между этажами. Свет мягкий, а напряжение всё равно держит за горло.

Отворачиваюсь к стеклу, беру паузу на три счёта. Елена не трогает меня, только ждёт.

– Оставь это решение мне.

– Нет, не стану.

Я опускаю локти на столешницу и сцепляю руки.

– Снова, теми же словами.

– Не возьму это решение на себя.

Я опускаю телефон экраном вниз и убираю пальцы.

Нельзя рубить с плеча. Дверь прикрывается мягко, а внутри всё равно вздрагивает.

Спустя полчаса мы в пустой переговорной. Линия света под потолком подрагивает.

Уведомление вспыхивает резко. Текст короткий, но режет без промаха.

– Что там написано?

– Всё жёстко.

Я разворачиваю плечи и собираю дыхание в ровный темп.

– Всё рухнет?

– Да. Если сейчас не держаться вместе.

Я отталкиваю стул коленом и остаюсь стоять.

Щелчок замка тихий, но от него сводит плечи.

Ближе к полуночи мы в служебной кухне. Лампа моргает едва заметно.

Теперь между нами слишком мало воздуха. Я касаюсь её запястья и жду кивка.

– Скажи, можно?

– Можно.

Я сокращаю расстояние на шаг и останавливаюсь.

Это короткий поцелуй без спешки. После него воздух становится плотнее.

За дверью вспыхивает чужой смех и обрывается.

Ещё позже мы на парковке под дождём. Неон у двери нервно подмигивает.

– Дальше – вдвоём?

– Да.

Я снимаю часы и убираю их в карман, после чего киваю.

– Даже если снова накроет?