Павел Иванов – После полуночи (страница 7)

Я поправляю волосы и тяну долгий вдох.

Перед самым закрытием мы у стойки регистрации. Свет дрожит на краю стены.

Я отворачиваюсь к окну и медленно считаю до трёх. Артём не трогает меня, только ждёт.

– Не принимай это за меня.

– Не сделаю этого.

Я упираюсь в стол бедром и фиксирую дистанцию.

– Скажи ещё раз.

– Обещаю, не буду.

Я держу подбородок высоко и не мигаю.

Нельзя прятаться за красивыми словами. Она проводит пальцами по манжете и сразу убирает руку.

Через час мы в зале с полукругом кресел. Неон мелькает, добавляя злости.

Экран вспыхивает. От двух строк по спине проходит холод.

– Что случилось?

Я чувствую, как горло пересыхает ещё до ответа.

– Плохо.

– Нас это утопит?

Я прижимаюсь лопатками к стене и считаю до трёх.

– Если разбежимся – точно.

К одиннадцати мы в стеклянной галерее. Свет бьёт в лицо жёстко, без тени.

Мы оказываемся ближе, и оба это замечаем. Он касается моего запястья и ждёт кивка.

– Можно?

– Да.

Я отбрасываю прядь назад и стараюсь дышать ровнее.

Поцелуй короткий, почти на выдохе. После него говорить сложнее. Голос спокойный, пальцы – нет. Из коридора долетает короткий смех и тут же гаснет.

Почти в полночь мы в библиотеке между тёмными полками. Свет мягкий, а напряжение всё равно держит за горло.

Ночь дожимает до простых слов. В сообщении от него одна строка: «Завтра. Если захочешь».

– Продолжаем?

– Да, идём.

Я нахожу стену спиной и медленно считаю до трёх.

– Даже если нас снова тряхнёт?

– И тогда тоже.

Я приглаживаю волосы у виска и задерживаю дыхание на секунду.

Стакан глухо ударяется о стол.

После короткой паузы мы в узком лифте. Подсветка чуть мерцает, как на плохом кадре.

Мы садимся рядом на край стола. Усталость делает нас честнее.

– Мне страшно.

– Мне тоже.

Я остаюсь у стола, бедром в край, и не двигаюсь вперёд.

– Тогда не пропадай.

– Не исчезну.

Я выпрямляю шею и смотрю прямо ему в глаза.

Голос держится, а пальцы выдают меня первой дрожью. За дверью вспыхивает чужой смех и обрывается.

Немного позже мы на лестнице между этажами. Линия света под потолком подрагивает.

Дождь и парфюм смешались в один резкий запах. Он расстёгивает ремешок часов и кладёт их рядом с рукой.

Артём молча занимает место напротив.

– Начнём?

– Да.

Я цепляюсь бедром за стол, сохраняя расстояние.

Ещё шаг, и двери назад почти не останется. Щелчок замка тихий, но от него сводит плечи.

Через десять минут мы в пустой переговорной. Лампы тёплые, но в груди от этого не спокойнее.

– Стоп.

– Принято.

Я засовываю руки в карманы, чтобы удержать их на месте.

– Ты ставишь стену из спокойствия.

– А ты лезешь напролом.

Я отворачиваюсь к стеклу и снова встаю напротив.

– Берём паузу и говорим тише.

– Да, тише.

Я держу ладони в карманах, пока пульс не выровняется.

Позже мы в служебной кухне. Неоновая полоска у двери дрожит и раздражает.

К нам подходит сотрудник и задаёт вопрос так, будто это допрос.

– Это уже не работа.

– Это работа без фальши.

Я скольжу пальцами по холодному стеклу, не давая рукам сжаться.

– Так все говорят.