Павел Иванов – После полуночи (страница 8)

– Не все говорят правду.

Я подхожу ближе на шаг и фиксируюсь.

Ещё шаг – и обратный путь станет больнее. В кармане глухо дрожит телефон, потом тишина.

Спустя полчаса мы на парковке под дождём. Низкий свет не снимает остроту момента.

Дерево в зале отдаёт сухим теплом, а из щелей тянет холодом. Она цепляет рукав и тут же отпускает.

Поворачиваюсь к стеклу и считаю, чтобы не сорваться. Артём не трогает меня, только ждёт.

– За меня не выбирай.

– Не буду.

Я замираю у стены и считаю до трёх, чтобы не сорваться.

– Повтори вслух.

– Нет, не стану.

Я убираю волосы за ухо и выравниваю дыхание.

Ещё шаг, и откатить назад уже не выйдет без боли. Замок щёлкает негромко, но по нервам проходит остро.

Ближе к полуночи мы в машине на красном светофоре. Лампа моргает едва заметно.

Телефон загорается, и внутри всё сжимается. Сообщение короткое, но жёсткое.

– Что пришло?

– Неприятно.

Я опираюсь о стол и не перехожу границу между нами.

– Мы это переживём?

– Да, если каждый уйдёт в свою сторону.

Я поднимаю подбородок и не отвожу взгляд.

Если совру сейчас, меня тряхнёт раньше, чем его. Снаружи кто-то смеётся, но звук быстро тонет.

Ещё позже мы в гримёрке за сценой. Лампы делают лица резкими и уставшими.

Расстояние между нами почти исчезает. Он касается моего запястья и ждёт кивка.

– Разрешишь?

– Можно, если аккуратно.

Я сминаю ремешок сумки пальцами и тут же отпускаю.

Губы встречаются на секунду. И сразу каждое слово весит больше. Держу тон, хотя ладони холодные и влажные. Она поправляет манжету, просто чтобы занять руки.

На обратном пути мы у пруда во внутреннем саду. Свет дрожит на краю стены.

– Идём вперёд?

– Да, начинаем.

Я отступаю чуть назад и упираю руку в столешницу.

– Даже если будет больно?

– Да, даже так.

Я цепляюсь за ремешок и быстро разжимаю ладонь.

Нельзя юлить – ни перед ним, ни перед собой. Смартфон подаёт сигнал и снова молчит.

Перед самым закрытием мы у стойки регистрации. Тёплый свет только подчёркивает, как всем не по себе.

Железный запах радиатора щиплет нос. Телефон щёлкает уведомлением и умирает в тишине.

Мы опускаемся рядом. Усталость быстро снимает лишнюю броню.

– Я боюсь.

– Мне так же.

Я прячу дрожащие руки в карманы и смотрю прямо.

– Тогда оставайся в разговоре.

– Не уйду.

Я делаю шаг к окну и возвращаюсь к ней.

Через час мы в зале с полукругом кресел. Подсветка чуть мерцает, как на плохом кадре.

– Можно ближе?

– Можно. Я не отступаю.

Я пальцами убираю прядь и делаю глубокий вдох.

– Ты снова говоришь так, будто ничего не чувствуешь.

– А ты снова торопишь, когда мне нужно перевести дыхание.

Я опираюсь о стену и считаю до трёх, возвращая дыхание.

– Ладно. Сбавляем.

– Сбавляем.

Я поправляю волосы и вдыхаю медленно, через нос.

Ещё шаг – и назад идти будет труднее. Он расстёгивает ремешок часов и кладёт их рядом с рукой.

К одиннадцати мы в стеклянной галерее. Линия света под потолком подрагивает.

– Мы не останавливаемся?

– Да.

Я опираюсь бедром о стол, не сокращая расстояние.

– Даже если снова накроет?

– И в этот раз тоже.

Я поднимаю голову и смотрю ровно, без дрожи.

Я долго смотрю на экран, не отвечая.

Сообщение от него короткое: «Завтра. Если захочешь».