Павел Иванов – После полуночи (страница 3)
– Я не буду решать это за тебя.
Я отхожу на полшага и упираюсь ладонью в стол.
– Повтори вслух.
– Не сделаю этого.
Я стискиваю ремешок сумки и сразу разжимаю пальцы.
Ещё шаг – и обратный путь станет больнее. Из коридора долетает короткий смех и тут же гаснет.
Позже мы в библиотеке между тёмными полками. Свет мягкий, а напряжение всё равно держит за горло.
Пахнет сухим деревом и мокрым ночным воздухом. Телефон щёлкает уведомлением и умирает в тишине.
Телефон загорается, и внутри всё сжимается. Сообщение короткое, но жёсткое.
– Что пришло?
– Неприятно.
Я прячу руки в карманы и жду, пока отпустит.
– Мы это переживём?
– Да, если каждый уйдёт в свою сторону.
Я оборачиваюсь к окну, выдыхаю и снова иду назад.
Замок щёлкает негромко, но по нервам проходит остро.
Спустя полчаса мы в узком лифте. Подсветка чуть мерцает, как на плохом кадре.
Дерево в зале отдаёт сухим теплом, а из щелей тянет холодом. Дверь садится в проём без хлопка, и всё равно становится жёстче.
Расстояние между нами почти исчезает. Он касается моего запястья и ждёт кивка.
– Разрешишь?
– Да. Сейчас.
Я двигаюсь к нему на шаг и останавливаюсь.
Губы встречаются на секунду. И сразу каждое слово весит больше.
Я держу голос ровно, но ладони скользят, и пульс бьёт в запястьях. Телефон коротко дрожит и затихает.
Ближе к полуночи мы на лестнице между этажами. Окно бросает на пол узкую световую дорожку.
От батареи пахнет железом и пылью. Часы соскальзывают с его запястья на столешницу.
– Продолжаем?
– Да, слушаю.
Я веду пальцами по краю стакана, сдерживая руки.
– Даже если снова будет трудно?
– И тогда тоже.
Я подаюсь вперёд, но торможу себя на месте.
Ноги просят выход, тело тянет обратно. Оба решения колют одинаково больно. Стакан глухо ударяется о стол.
Ещё позже мы в пустой переговорной. Лампы тёплые, но в груди от этого не спокойнее.
Пахнет мокрой тканью, кофе и металлом. Экран вспыхивает на секунду и гаснет.
Мы опускаемся рядом. Усталость быстро снимает лишнюю броню.
– Я боюсь.
– Мне так же.
Я упираюсь спиной в стену и считаю про себя: раз, два, три.
– Тогда оставайся в разговоре.
– Не уйду.
Я убираю прядь с лица и набираю воздух в лёгкие.
Ещё шаг, и откатить назад уже не выйдет без боли. В кармане глухо дрожит телефон, потом тишина.
На обратном пути мы в служебной кухне. Низкий свет не снимает остроту момента.
Дождь и парфюм смешались в один резкий запах. Он убирает часы, будто освобождает руки для серьёзного разговора.
– Ты со мной?
– Я здесь.
Я сжимаю ремешок на секунду и отпускаю.
– Ты прячешься в ровном голосе.
– А ты жмёшь на газ.
Я делаю полшага назад и ставлю ладонь на край стола.
– Тормозим.
– Тормозим. Сейчас.
Я вцепляюсь в ремешок сумки, потом убираю руку.
Смартфон подаёт сигнал и снова молчит.
Перед самым закрытием мы на парковке под дождём. На полу лежит прямоугольник холодного света.
Сухой древесный запах сталкивается с прохладой с улицы. Она поправляет манжету, хотя в этом нет нужды.
– Идём вперёд?
– Да. Сейчас.
Я убираю ладони в карманы, не давая пальцам дрожать на виду.
– Даже если нас снова тряхнёт?
– Да, даже так.
Я смотрю в окно пару секунд и возвращаюсь.
Лифт останавливается на моём этаже, а у меня всё ещё дрожат пальцы.
На двери номера мигает узкая полоска света: «Библиотека. Сейчас».