Павел Гросс – ЛЕТУЧИЙ ОТРЯД ФСБ (страница 2)
Второй террорист, стоящий рядом с цистерной, было дернулся за автоматом, но Иван уже, как волна, накатил на него сзади. Старый прием - захват головы, резкий рывок на себя и удушающий. Террорист захрипел, забился нервных судорогах, пытаясь достать Ивана локтем, но тот держал его мертвой хваткой. Через десять секунд тело обмякло.
Внутри самолета грохнули два выстрела. Иван похолодел. Влад! Если что-то пошло не так... НО через минуту в наушниках раздался тяжелый, сдавленный, злой голос Влада:
- Готово. Двое в салоне - готовы. Командир раненый. Пассажиры пока в панике. Я - наружу.
Иван выдохнул.
***
Через час все было кончено. Террористов обезвредили – двое остались в живых, мертвых положили на в стороне на бетон взлетно-посадочной полосы - в тени цистерны.
К ним уже летел спецборт ФСБ из Москвы. Раненого командира (мужика лет пятидесяти с посеченным осколками лицом) погрузили в допотопную узбекскую «Буханку», которую нашли в гараже аэродрома. Максим сидел рядом с ним и держал за руку. Командир был в сознании, смотрел мутными глазами на молодого парня в форме, совсем не вяжущейся с его профессией.
- Ты... я так понял, с Академии? - прохрипел командир сквозь разбитые губы.
- Ага, -ответил Максим, стараясь не смотреть на рану.
- Я твоего батю знаю... - командир попытался усмехнуться. – Генерал... А ты тут, в этом говне роешься. Короче, ты молодец. Уважаю!
- Молчите, папаша, - Максим сжал его руку. – Нам нужно сначала все закончить, а потом лясы точить.
Взревев древним мотором, УАЗик помчался в сторону ближайшего райцентра – там, по слухам, чудом сохранился и до сих пор функционировал военный госпиталь. Иван смотрел вслед, щурясь от Солнца. Поднятая колесами пыль сначала долго висела в воздухе, затем принялась медленно оседать на бетон.
- Нормально сработали, - закуривая, сказал подошедший Влад. - Дядя Ваня, может, в следующий раз мы их просто вежливо попросим? А то я что-то устал в люки лазать. Тесно там. Для десантуры не предусмотрено.
Иван молча кивнул. Хорошо, что живы. Влад, жадно затягиваясь, курил. Ильяс сидел на ящике, перебирал трофейные автоматы, проверял номера, записывал что-то в блокнот. В его лице не было ни облегчения, ни радости – в нем была только та особенная усталость, которая приходит после того, как смерть проковыляла совсем рядом, дыша отвратным перегаром в затылок каждому кандидату на путешествие в Ад.
- Слышь, Ильяс, - Влад выпустил в безветренное небо струю дыма. - Ты когда того, нервного, успокаивал - по-нашему ругался или по-своему? А то я на расстоянии чё-то не разобрал.
- За языком следи и думай, что говоришь, - беззлобно ответил Ильяс.
- Да я что? Я ничего, - Влад осклабился. - Просто интересно: у вас там матом тоже через «а» или как?
Ильяс поднял голову - между ними на секунду сверкнуло что-то нехорошее, но в этот момент ожила рация на поясе у Ивана.
- Внимание всем! - голос Куратора был напряженным, как струна. - На борту (в багажном отсеке) обнаружено взрывное устройство. Вторичное. Террорист-смертник, который сейчас в отключке, перед тем как отрубиться, успел сказать. Ильяс, займись этим! Самолет уже в воздухе, идет на эшелоне. Время - двадцать три минуты. Работай, Ильяс. Работай.
Ильяс вскочил, отшвырнув автомат. В глазах вспыхнул кавказский огонь, который горец так тщательно прятал за маской спокойствия.
- Твою мать! - выдохнул он. - Влад, гони к борту! У меня инструмент в ранце, там, в вертушке! Быстро!
Забыв про извечные шутки, Влад рванул к вертолету. Иван поднялся, посмотрел на небо - там уже скрылась серебристая точка улетающего лайнера. Внутри что-то сжалось. Там, в небе, сейчас решалась судьба сотен людей и одного парня по имени Максим.
***
В пустом ангаре, куда они загнали вертолет, чтобы спрятать от палящего Солнца, Ильяс лихорадочно копался в своем «тревожном» рюкзаке. Миноискатель, щуп, кусачки, специальная смола, РЭБ. Его обычно грубые и мозолистые пальцы сейчас двигались с ювелирной точностью.
- Сколько там? - бросил он через плечо.
- Восемнадцать минут до взлета, - глядя на часы, ответил Иван. Он стоял у входа, вглядываясь в горизонт. Влад, молча, присел рядом с Ильясом. Неужели шуточки закончились?
- Слушай, - тихо сказал Влад. - Если там часовой механизм или еще какая-нибудь хрень? Они же могли таймер на взлет поставить. Нужно бы это предусмотреть. На смену давления, например, или еще на какой фактор.
- Я и сам все знаю, - отрезал Ильяс. - Не учи.
- Да я и не учу. Я... - Влад запнулся.
Ильяс на секунду замер, потом мельком глянул на Влада. В его взгляде не было вражды, но было что-то другое. Может, понимание? Да кто же его знает?
- Спасибо, - бросил он. - Отойди. Буду работать с Куратором напрямую. Максим... Максиму пока ничего не говорите. Пусть с командиром ничего не знают.
Он надел гарнитуру, включил связь со спецбортом. В наушниках зашумело и зашипело помехами.
- «Борт», я - «Четвертый», я на земле. Прием. Дайте мне прямой канал салона. Кто там у вас из наших?
- «Четвертый», я - «Борт», - раздался голос сотрудника ФСБ, сопровождающего лайнер. - У нас тут ваш... Ильяс? Он сейчас работает в багажном. Связи с ним нет, говорить могу только через техников. Ждем.
- Передайте ему: пусть ищет «растяжку» от основного заряда. Не главную нить, а ее дубль. Если грамотно ставили, там может быть...
- Понял. Передаю.
Ильяс нервно сжал кулаки. В ангаре стояла духота, пот катился градом, глаза слипались от температуры. Время тянулось очень медленно - одна минута, две, пять минут.
- Есть! - заорал динамик голосом, полным дикого, нечеловеческого напряжения. - Есть контакт! Нашел! Сволочи, в детском чемодане спрятали! Он сейчас обезвреживает! Работает! Молодец!
Ильяс выдохнул. Влад хлопнул ладонью по бетонному полу и откинулся на спину, уставившись глазами в ржавые фермы крыши.
- Суки, - выдохнул он. - В детском чемодане. Ну твари...
Иван ничего не сказал. Он просто снял кепку, вытер пот со лба и посмотрел на песок за ангаром. Солнце уже клонилось к закату и барханы отливали золотым, розовым и алым. Красиво до жути. Смертельно красиво.
***
Ночью они сидели у костра, который развели в стороне от вертолета - в развалинах старого дота. Спецборт с пленными улетел. Лайнер с пассажирами - тоже. Максим вернулся из госпиталя - молчаливый, с каким-то новым выражением лица. Он сел к костру, протянул руки к огню, хотя ночь была теплая.
- Как командир? - спросил Иван.
- Выкарабкается, - коротко ответил Максим. - Глаза целы. Челюсть соберут.
- А ты чего такой странный? - Влад протянул ему флягу. - Глотни. Легче станет.
Максим взял ее - отпил. Водка обожгла горло и разлилась теплом внутри. Он поморщился, но флягу не вернул, зажал в руках.
- Он мне сказал... - Максим замолчал, подбирая слова. - Про родителей. Что не просто так они... не от аварии...
- Максим, - тихо сказал Иван. - Тут каждый со своим багажом прошлого. Думаешь, у меня в биографии всё гладко? Или у Влада? А, может, у Ильяса все чики-пуки? Мы здесь не для того, чтобы свои скелеты из шкафов тащить. Мы здесь для того, чтобы такие твари, как сегодня, больше никогда не прятали взрывчатку в детские чемоданы.
Ильяс поднял голову. В свете костра его лицо казалось вырезанным на старой медной пластине. Он посмотрел на Максима и впервые в его взгляде не было той кавказской настороженности, какая всегда была ему присуща.
- У меня отец погиб, - тихо сказал он. - В девяносто девятом. В Дагестане. Тоже террористы. Я тогда в спецназ и пошел. Не за орденами. За правдой. А правда такая, Максим, что иногда ее лучше ее не знать. Но если уж узнал – отступать уже нельзя. А то все, что мы делаем, будет бессмысленно.
Максим долго молчал. Потом кивнул, вернул флягу товарищу.
- Понял, - сказал он. - Работаем дальше.
Влад усмехнулся, одобрительно хлопнул его по плечу:
- Молодец, Максимка! Будешь жить долго и счастливо. А сейчас все - спать. Завтра домой. Там, говорят, дожди. Представляете? Дожди! Вода с неба! Бесплатно!
Ильяс недовольно фыркнул, Иван покачал головой. Максим посмотрел на звезды. Здесь, в пустыне, они были огромными, яркими, не такими, как в городе.
Где-то далеко, в закрытом госпитале, приходил в себя старый командир экипажа, унося с собой тайну, которая должна была разорвать жизнь Максима на «До» и «После».
А в Москве Куратор уже готовил своим подопечным новое задание, перебирая досье, фотографии, координаты.
Здесь же пока, у догорающего костра, сидели четверо. Обычные мужики, которые умели убивать. Которые только что походя заглянули смерти в лицо и победили ее. Но цена этой победы измерялась не наградами и званиями. Ценой было то, что они никогда не смогут жить как окружающие люди, заводить семьи, например, откровенничать и даже плакать, хотя, как говорится: «Мужчины не плачут, мужчины огорчаются...».
Они могли только сидеть у огня, молчать и слушать, как потрескивают сухие ветки в бархатной, густой, как кисель, южной ночи, но завтра уже наступало и их, хотели они того или нет, ждала новая кровь...
***
Ночь обступала их со всех сторон плотной, непроницаемой стеной. Костер жил своей особенной жизнью - потрескивал, стрелял искрами в черное небо, выхватывал из темноты усталые лица, руки, сложенное рядом оружие. Где-то далеко, за барханами, завывал шакал – тоскливо и протяжно, будто чья-то неприкаянная душа никак не могла найти упокоение.