Павел Гросс – ЛЕТУЧИЙ ОТРЯД ФСБ (страница 1)
Павел Гросс
ФСБ. ЛЕТУЧИЙ ОТРЯД
Глава 1
ПРОЛОГ
«По ком звонит колокол»
Воздух здесь был другой – к такому почти невозможно привыкнуть. Безбожно-сухой и отвратительно-колючий - он скрипел на зубах и забивался в легкие почти как цемент. Вертолет последней отечественной разработки, напоминающий стрекозу с хищным носом, стоял на самом краю бетонной плиты, раскаленной настолько, что, казалось, еще немного и оплавится резина упругих колес.
Иван, которого за спокойную основательность все давно звали «Дядя Ваня», сидел на корточках в тени винта и покусывал высохшую травинку. Ее он прихватил с собой из дома - не зная зачем, сунул в нагрудный карман комбинезона и до поры, до времени благополучно забыл. Теперь она была единственным отголоском жизни в этом выжженном мире. Ему было тридцать семь. За плечами – тысячи проведенных в небе, катапультирования, фантастические перегрузки, выдавливающие из человека все соки. Он умел слушать тишину, но сейчас она ему почему-то не нравилась. Какая-то слишком звонкая.
- Слышь, дядь Вань, - поджарый, с хищной пластикой бездомного пса Влад присел рядом, бросил на бетон горсть мелких камешков. - А узбеки эти... они как, стрелять-то будут, если что? Или понадеются на «Авось...» и вонючими кизяками закидают?
Иван покосился на него. Владу было около тридцати, он нюхал порох в горячих точках так часто, как другие нюхают табак. Не удивительно - десантура жесткой закваски, а башка варит легко, плюс - умеет хохмить. Эту особенность Иван в нем ценил, потому что тот, кто может шутить перед крутым замесом, реже косячит от страха.
- Будут, - спокойно ответил Иван. - Если увидят, что мы не их проблема, а их шанс выжить, - еще как будут.
- Мне кажется, что все это пустая философия, - хмыкнул Влад. - Максимка, а ты чего скис?
Максим (самый младший) стоял чуть поодаль, вглядываясь в линию горизонта. Там марево дрожало так, что казалось, небо проваривается в огромном котле. Двадцать пять лет, Академия ФСБ с отличием, отец - генерал. Конечно, статусный папаша - тема для вечных подколов, но Максим держался. Зубы стиснуты, в глазах - желание доказать, что он здесь не по блату, а потому что реально может многое сделать собственными руками. На поясе - планшет с электронной начинкой, в ухе - гарнитура спутниковой связи. Отсюда, из этой дыры, он должен был держать связь с «большой землей» и координировать данные с беспилотника, который барражировал высоко-высоко в бледном, выцветшем от жары небе.
- Я не скис, Влад. Я думаю, - не оборачиваясь, ответил Максим.
- О бабах думай, - отрезал Влад. - Здесь работать надо. Ильяс, а ты чего такой хмурый? Родные аулы вспоминаешь?
Сидевший на бронированном ящике с боеприпасами Ильяс медленно поднял голову. Ему было уже тридцать лет. Бывший спецназовец. Чемпион по дзюдо, но сейчас это было неважно. Важно было другое: он родился в тех местах, в которых песок нередко темнеет от крови. Говорил Ильяс он по-русски чисто, - почти без акцента, но в моменты стресса мозг переключался на родную гортанную речь. Сейчас стресс, как таковой, слава богу, отсутствовал. В тоже время, было довольно-таки холодное, а вымороженное ожидание – самое поганое в среде им подобных.
- Я вспоминаю, Влад, как в прошлом году такого же умного, как ты, в горах осколком посекло. Знаешь, почему?
- Ну!
- Потому что он языком работал, а не головой. - Ильяс говорил спокойно, но в глазах улавливалась тяжесть прошлого. - Так что ты своими прибаутками песок не взбалтывай. Воздух береги.
Влад хотел было огрызнуться, но встретился взглядом с Иваном и тут же остыл. Дядя Ваня умел останавливать ссоры без слов. Просто смотрел - обычно этого было достаточно.
- Внимание, - пробубнил сухой голос в наушниках Максима. Принадлежал он Куратору - человеку, которого никто из них никогда не видел в лицо, но голос знали так же хорошо, как свои позывные. - Борт сел на дозаправку. «Кукурузник» стоит в начале полосы. Экипаж жив. По нашим данным, террористов четверо. Один в салоне, двое у машины, еще один - наблюдатель. Его координаты сбросили Максиму. Работаем по схеме «Нейтрино». Влад - ты первый. Максим - закрываешь небо. Ильяс, Иван - подстраховка у цистерны. Вопросы?
- Вопросов нет, - поднимаясь, ответил за всех Иван. Он выплюнул травинку и она бесшумно упала в песок. - Работаем.
***
Заброшенный военный аэродром. Некогда здесь базировались истребители-перехватчики, прикрывающие южные рубежи Советской империи. Теперь бетон взлетно-посадочной полосы весь был в трещинах, из которых лезла сухая, колючая трава. Ангары зияли пустыми глазницами ворот. Нередкими здесь были сумасшедшие ветра - они гуляли тут, сметая назойливый песок в барханы у бетонных плит.
Лайнер «Аэрофлота» сиротливо стоял в самом начале полосы, задрав хвост к выцветшему небу. Рядом с ним, как жук-навозник, виднелась старая узбекская цистерна с топливом. Два человека в камуфляже без опознавательных знаков стояли рядом, лениво перекидываясь фразами - их автоматы болтались на груди стволами вниз. Да, это был неподдельный признак расслабона или дикой безграмотности. Умный стволом в песок даже самое допотопное оружие не сует.
Иван и Ильяс, одетые в форму узбекских дорожных рабочих (потные кепки, засаленные комбинезоны), неспешно катили к самолету бочку с технической водой, которую якобы заказал экипаж.
- У левого крыла - чисто, - не разжимая губ, прошептал Ильяс в крохотный микрофон.
- Вижу, - косясь на лайнер из-под козырька кепки, так же тихо ответил Иван. - Правый нервный. Руку с цевья не убирает.
Террорист у правого крыла был молодым и нервным. Глаза рыскали по сторонам. Такой мог пальнуть от любого шороха.
В это время Влад, как ящерица, прополз под фюзеляжем воздушного судна с противоположной стороны. Десантная выучка – это вам не только умение прыгать с парашютом и орать «Ура!», а еще отработанная до автоматизма способность сливаться с местностью и становиться частью рельефа. Его краповая «Горка» идеально сливался с серо-желтой гаммой бетона и песка. Он замер, вслушиваясь в звуки почти мертвого аэродрома. Сквозь гул работающей вспомогательной силовой установки пробивался приглушенный плач. Женский? Ну, да!
Влад стиснул челюсти до скрежета зубов. Он ненавидел то чувство, когда враг находится где-то внутри, а ты торчишь, как последний идиот, снаружи, и тебя он уродов отделяют какие-то сантиметры. И вот они – эти паскудные сантиметры - кажутся толще бетонной стены.
- Я – первый! - прошептал он в рацию. - У борта. Жду сигнала.
***
Максим лежал на крыше полуразрушенного здания метеослужбы в километре от аэродрома. Здание было старым - еще довоенной постройки - с толстыми стенами из ракушечника. Здесь было полно змей и скорпионов, но Максим старался об этом не думать. Он лежал на разложенном коврике, прильнув к окуляру прицела снайперской платформы. Хотя какой он снайпер? Он же технарь. Но Куратор считал, что каждый должен уметь делать всё. Ему, конечно, виднее...
В оптику было видно, как Иван и Ильяс подкатили бочку к носу лайнера. Нервный террорист подошел к ним, что-то крикнул на ломаном русском, махнул рукой - катитесь, мол, дальше, вода не нужна.
- Работаем, - выдохнул Максим и перевел прицел на точку координат, которую ему скинули - заброшенный аул, находящийся в полукилометре от аэродрома. Смешно сказать, но аулом были три глинобитных сакли1без крыш. Неожиданно в оптике что-то мелькнуло. Да, есть! Это четвертый. Он прячется в тени стены, положив рядом с собой автомат и разложив перед собой на какой-то тряпке... еду... Жрет, скотина! Наблюдатель, мать его.
- «Второй» - «Третьему», - прошептал Максим, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Наблюдатель в секторе четыре. Собрался жрать, падла конченная. Автомат справа. Цель вижу.
- «Третий» принял, - ответил Иван. - Работай.
Максим глубоко вздохнул. Тренировки - это одно: там мишени, тир, нормативы. А здесь - живой человек. Пусть и враг, пусть террорист, но он жрет сейчас и, может, думает о чем-то своем - человеческом. Хотя, есть ли в гондоне что-то человеческое? Сомнительно.
Максим выдохнул, плавно нажал на курок. Выстрел прозвучал сухо и негромко - работал хороший, современный глушитель, сводящий звук к звук треснутой под ногой доски.
Наблюдатель дернулся, ткнулся лицом в свою тряпку с едой. Автомат отлетел в сторону. Максим отключился на секунду, перевел дыхание. В голове стучало: «Есть! Сделал этого сучьего потроха!».
- «Третий», у меня чисто, - доложил он.
- Принял, - ответил Иван. - Начали.
Дальше все понеслось как в ускоренном просмотре кинофильма. Влад в три прыжка без единого звука оказался рядом с техническим люком в хвосте самолета. Техник-узбек, возящийся с цистерной, от неожиданности разинул рот, но Влад ткнул ему кулаком под дых - не сильно, просто отодвинуть - и тот мгновенно рухнул без памяти на бетон взлетки.
Ильяс в тот же момент сделал шаг навстречу нервному террористу. Тот вскинул автомат, но его противник уже находился в мертвой зоне. Короткий, почти неуловимый удар ребром ладони в кадык - нервный, оседая и роняя оружие, захрипел. Жить будет, но говорить в ближайшие сутки - вряд ли.