Павел Гигаури – Тридцать три жизни (страница 8)

– Да, конечно. Но главное, что после кошмара я просыпаюсь рядом с тобой. Сосновая пыльца за окном, дом, кофе, наши красивые дети еще спят, мочевой пузырь работает, зубы целы – в общем, счастье. Знаешь, хорошо ощущать счастье сейчас, вот сию минуту – не пропускать его, а потом вдруг вспоминать: «О, вот тогда я был счастлив, а не ценил этого…»

– Знаю, – просто ответила Елена.

– И вот что пришло мне в голову: я тут нашел одного писателя, его фамилия Чехов; у него есть один рассказ… Ты слышала про него?

– Петруш, про Чехова слышали все. Это же Чехов!

– Я не читал, поскольку родился задолго за него, – объяснил Петр Яковлевич.

Елена посмотрела на мужа с тревогой и некоторой грустью. Она не считала его сумасшедшим, разве только чуть-чуть, в самом хорошем смысле этого слова, но не могла понять, почему он настаивает, что родился в 1794 году. Поначалу это создавало множество проблем. Когда он писал дату рождения в анкете, то люди сначала думали, что это описка, и просили его исправить ошибку. А он настаивал, что это не ошибка и он действительно родился в 1794 году. Тогда все начинали считать его сумасшедшим и не брали на работу. В конце концов, знание пяти европейских языков и японского позволили ему найти место переводчика в редакции, где сочли, что дата рождения – вещь относительная. Если человек тихо помешанный, безвредный, но делает хорошие переводы и быстро, то почему бы его не принять? Потом Петр Яковлевич начал писать сам, что позволило воспринять его дату рождения как чудачество художника.

В начале отношений Елену нервировала странная дата рождения: муж и так был старше, но как человек – абсолютно адекватен. Она искренне пыталась во всем разобраться, слушала о Непрерывности, Синхронности, шестикрылом серафиме, но однажды попросила Петра Яковлевича встретиться с психиатром. Это кончилось плохо: психиатр после встречи Петром Яковлевичем попал в сумасшедший дом с временным расстройством психики. После этого Елена отдалась любви без каких-то формальностей вроде даты рождения: есть вещи, с которыми надо просто смириться и жить, тем более что они ни на что не влияют. И она стала счастливой женщиной с мужем и двумя детьми.

– И что Чехов? – спросила она.

– Я прочитал один его рассказ, называется «Крыжовник». Помнишь? – многозначительно спросил Чаадаев.

– Да, помню, – спокойно ответила Елена, – только не очень понимаю, при чем здесь «Крыжовник».

– Это к разговору о счастье. Я проснулся счастливым и вспомнил этот рассказ.

– Я его недостаточно хорошо помню, чтобы понять ход твоих мыслей, – честно призналась жена. – Объясни.

– Ход моих мыслей прост. Там, в «Крыжовнике», главный герой говорит, что в жизни есть более важные и великие вещи, чем счастье. Правда, не говорит, какие. Что жить надо для великого. Мысль интересная, но очень абстрактная.

– И?.. – протянула жена.

– Но это еще не все. Он говорит, что когда видит семью за столом под абажуром, то у него что-то там происходит. Но главное – ему хотелось бы поставить у двери каждого счастливца человека с молоточком, чтобы он напоминал счастливым о несчастных. И это меня окончательно задело.

– Чем? Молоточком? – с явным лукавством просила жена.

– Вот любопытный у меня возник вопрос, – не обращая внимания на реплику жены, продолжил Петр Яковлевич: – Что он хотел сделать с несчастными? Логично было бы подумать, что ответ – сделать их счастливыми. Осчастливить несчастных – хорошая идея. Но если следовать логике автора, то счастье не так важно. К тому же, счастливые люди вызывают у него раздражение: он хочет приставить к ним надсмотрщика с молотком, чтобы довести их до полного сумасшествия постоянным стуком в дверь. А еще лучше – следовать российской привычке «звать всех к топору» и приставить к счастливым людям человека с топором. Только счастливчик вылез из своей уютной норки – его хрясь топором! Ведь от этих счастливых людей все беды и все зло в мире!

– О Боже, что ты несешь, Петруша! – засмеялась Елена.

– Все логично. Вот сейчас проснутся два вертихвоста и поднимут дым коромыслом, заполнят весь дом писком и криком, а мы будем смотреть на них, умиляться и пускать слюни. А чего мы желаем им в жизни? Счастья! А что такое «счастье»? Об этом можно говорить до бесконечности, но счастливый человек знает, что счастлив, а несчастливый знает, что несчастлив. Что плохого в том, что в мире было бы больше счастливых людей?

– Конечно, это было бы хорошо, – согласилась Елена, – но насильно осчастливить нельзя. Человек должен сам найти свое счастье.

– Абсолютно с тобой согласен. И говоря о том, чтобы сделать кого-то счастливым… Скажи мне, если человек несчастен, но хочет сделать счастливыми других, это у него получится? Если человек никогда не испытывал простого человеческого счастья, а при этом ввязался, скажем, в какую-то революцию, может исход этой революции быть счастливым?

– Думаю, нет. Но счастливые люди не хотят революций: они хотят только своего счастья – и больше ничего. Об этом, я думаю, и говорил Чехов, – рассудительно сказала Елена, отпивая кофе.

– Может быть. Но это их право – быть счастливым. У каждого человека должен быть шанс стать счастливым. Вот! А что для этого нужно? Свобода!

– Приехали! А о свободе можно говорить дольше, чем о счастье, – подытожила Елена.

– Это правда, – согласился Чаадаев. Он заглянул в свою кружку – она была пуста. – Еще кофе есть?

– Да, давай принесу.

– Я могу сам.

– Давай сюда кружку! – потребовала Елена.

Чаадаев покорно протянул ее жене, и та пошла к кофеварке. Петр Яковлевич смотрел ей вслед с восхищением.

Принимая чашку с кофе, сказал:

– В моменты, когда я тебя не вижу, я не помню точно, какая ты красивая. А потом, когда вижу опять, удивляюсь твоей красоте.

– Петруш, – голос Елены задрожал, – ты иногда такие вещи говоришь и застаешь меня врасплох, а у меня слезы наворачиваются, хочется заплакать. Просто так, от счастья.

– Не плачь, а то еще молотком по голове получишь, – спокойно отреагировал муж.

– Что сейчас будешь делать?

– Подготовлю перевод с японского, авторизированный. Давно хотелось.

Перевод легенды о Черном самурае Ясуке

Легенды рождаются из реальных историй. Сначала истории теряют текучесть, твердеют, выпадают из времени, а потом их живая ткань исчезает вовсе, оставляя после себя полую форму. Опустевшая форма может наполняться другими реальными историями, которые умещаются в полость легенды. Там, в этой форме, истории перемешиваются, проходят изменения и затвердевают в другом образе. И вот появляется новая легенда, которая есть смешение правды и времени. Правда, рожденная в одном времени, оказавшись в другом, может потерять свои свойства.

Жила-была в Японии красивая девушка, и в нее влюбился демон. В целом, типичная ситуация для молодых привлекательных девушек. В «Тысяче и одной ночи» демон посадил девушку в сундук и держал ее в там, тем не менее пленница умудрялась изменять ему прямо перед его носом, как только он выпускал ее из сундука и терял бдительность. Так обстояли дела в арабском мире. В Японии хитрый демон поселился в девичьем влагалище и кусал каждого, кто пытался туда проникнуть. Бедная девушка не могла выйти замуж. После нескольких неудачных попыток, когда женихи выбегали из спальни с фонтаном крови, бьющим из откушенного члена, молодые люди стали сторониться бедной девушки. Ситуация казалась безвыходной. И тогда несчастная обратилась за помощью к черному кузнецу, который подарил девушке железный член, о который злобный демон сломал зубы.

Здесь кончается легенда, а реальная история начинается в 1579 году, когда иезуитский миссионер Алехандро Валиньяно прибыл в Японию с черным слугой, имя которого было Ясука. Появление иезуитских миссионеров не произвело никакого эффекта в тогдашнем японском обществе: саке пьют, но женщинами не интересуются, говорят много и непонятно, глаза круглые, кожа бледная; а вот их слуга – совсем другое дело. Он был по виду человек, но совсем черный. Черный, как чернила или сажа. Когда об этом доложили местному правителю Оде Набумаге, тот приказал призвать миссионеров и слугу в свой дворец.

Ода Набумаге рассматривал слугу не отрывая глаз и все не мог понять, правда ли тот черный или просто покрашен какой-то специальной краской. А если покрашен, то зачем? С какой целью? Об этом Ода Набумаге напрямую спросил иезуитов. Те ответили, что чернота кожи – естественное состояние этого человека: так повелось по воле Господа, после вселенского потопа, что черные люди произошли от сына Ноя Хама.

Ода Набумаге внимательно выслушал иезуитов и ничего не понял, поэтому вежливо, но очень настойчиво попросил, чтобы черный слуга разделся, чтобы осмотреть его с ног до головы. Заодно он пригласил служанок с кувшинами теплой воды и разными маслами, чтобы попробовать смыть краску, если таковая имеется на коже слуги.

Ясука спокойно разделся и предстал в полном естестве перед Одой Набумаге и его придворными. Но когда правитель, придворные и даже молодые женщины из прислуги увидели Ясуку раздетым, никто не мог удержаться от крика ужаса и восхищения. Все дело в том, что от природы японские мужчины обладают маленькими половыми членами, и это нисколько не мешает нации размножаться и процветать. Но когда все присутствующие японцы увидели размер детородного органа Ясуки, это привело их в невообразимое возбуждение. И смятение еще больше усилилось, когда служанки прямо в зале для приема по приказу Оды Набумаге стали поливать Ясуку теплой водой и тереть разными маслами, а делали они это с трепетом и восхищением. От их прикосновений детородный орган Ясуки пришел в возбужденное состояние. Предела удивлению не было! Ода Набумаге тут же удалился на совещание со своими советниками, чтобы обсудить увиденное.