Павел Гигаури – Тридцать три жизни (страница 12)

– Чем я могу быть вам полезен? – с некоторым недоумением спросил Чаадаев.

– Вы Питер Чадвик, он же Пиотр Чадэв? – спросил один из агентов, зная ответ на вопрос.

– Нет, – коротко ответил Чаадаев.

– То есть как «нет»? Предъявите ваши документы, – всколыхнулись оба прямоугольных агента.

– Я Петр Чаадаев, – невозмутимо ответил Чаадаев, – и Чадвик – это мое неофициальное имя. Меня так называют на работе – просто не могут нормально выговорить мое настоящее имя.

– Мы не советуем с нами шутить, – отозвался один из агентов Бюро.

– Какие тут могут быть шутки! Чем я могу быть вам полезен, господа?

– Есть серьезные основания полагать, что вы являетесь…

Тессера, в которой Петр Яковлевич Чаадаев оказывается в федеральной тюрьме под следствием ФБР

– Господин Чадвик, вы являетесь агентом иностранного государства и не уведомили об этом правительство Америки, а это федеральное преступление, – глядя прямо в глаза Петру Яковлевичу, сказал следователь.

Чаадаев, не отводя глаз, ответил без особого энтузиазма:

– Первый раз – это трагедия, второй раз – больше комедия. Агентом какого государства я являюсь? Ну пожалуйста, скажите, что Японии!

– Нет, не Японии, а России, – раздраженно сказал следователь.

Ему было лет под сорок, подтянутый, с буграми мышц под белой рубашкой, через которую просвечивалась белая футболка. Большая лысина подчеркивала квадратность черепа. Квадратная голова сидела на квадратных плечах. «Какие они здесь все квадратные! Квадратура круга, заточенные тупые углы, угловая порука…» – подумал Чаадаев.

– Царь бы очень обрадовался, когда бы узнал, что я являюсь агентом России. Это была бы серьезная защита от обвинений в ненависти к России. Но, к сожалению, я никакой не агент. Я простой служащий на Уолл-стрит, пусть и не совсем простой – так, средней руки.

– Какой царь? О чем вы говорите? Вы издеваетесь? Или пытаетесь прикинуться умалишенным? – почти прокричал следователь.

– Николай I. Как раз он и объявил меня умалишенным.

– Мы пробили все ваши данные, все открытые и закрытые файлы: на вас нет информации. Вы возникли словно из ниоткуда. Как вы появились в Америке? Как инфильтрировались в общество? Но я должен заметить, что вас подвело русское разгильдяйство. Какой-то умник записал ваш год рождения как 1794-й, а вы даже не исправили этого. В каком году вы родились?

– Сразу много вопросов… По порядку. Когда я родился, компьютеров не было. Как я появился в Америке, я не знаю: в этой жизни я всегда был в Америке. Что касается года, то, насколько мне известно, я действительно родился в 1794 году.

«Вот сейчас начнется самое интересное…» – мысленно вздохнул он: – «Как в 1794 году? Вы же понимаете, что это невозможно! Вам же тогда должно быть двести двадцать пять лет!»

– Как в 1794 году? Вы же понимаете, что это невозможно!

– Почему?

– Вам же тогда должно быть двести двадцать четыре года!

– Двести двадцать пять, – поправил Чаадаев.

– Тем более! Это абсурд. Не прикидывайтесь! Говорите, в каком году вы родились!

– В 1794 году. Так говорят мои документы.

– Прекратите, слышите? Говорите, в каком году вы родились, – настоятельно и громко сказал следователь.

– Вот вы – вы в каком году родились? – ответил вопросом на вопрос Чаадаев.

– Это не имеет к делу никакого отношения. И вопросы здесь задаю я! Мой день рождения для вас – это секрет. Это вы понимаете, как разведчик.

– Дело в том, господин следователь, что ваш день рождения – для вас тоже секрет, – хмуро заметил Чаадаев. – Вы предполагаете, что родились в 1980 году, основываясь на бумажке, которая называется свидетельством о рождении. Но эту бумажку могли перепутать, или ваши родители по какой-то причине решили изменить дату вашего рождения. Вы не были свидетелем своего рождения – вы просто доверяетесь бумажке.

«Откуда он знает, что я родился в 1980 году? Что это? Просто совпадение? Или он располагает какой-то внутренней информацией?» – пронеслось в голове следователя, но он тут же успокоил себя: – «Конечно, совпадение».

– Просто отвечу вам, чтобы прекратить этот абсурдный разговор. Может быть, дата моего рождения на самом деле другая, мне точно неизвестная. Но я знаю точно, что родился не в восемнадцатом или шестнадцатом веке, – язвительно заметил квадратный следователь.

– Я не могу быть настолько уверенным. Со мной в жизни происходят странные вещи, – неопределенно ответил Чаадаев.

– Сколько вам лет? – задал прямой вопрос дознаватель.

– Шестьдесят, – просто ответил Петр Яковлевич.

– Значит, вы родились в 1960 году, – подвел итог довольный собой следователь.

– Конечно. Если предположить, что я меняюсь во времени. А если я не меняюсь, а меняется время? И последние сто шестьдесят четыре года мне все время шестьдесят?

– Мне чем-то даже нравится ваша игра. Забавно! Но как профессионал вы должны понимать, что эта игра долго продолжаться не может. Надо будет отвечать на вопросы, – уверенно сказал следователь.

– Конечно, надо будет, – согласился Петр Яковлевич. – Но есть вопросы, на которые очень трудно ответить, почти невозможно. Например, зачем ваш шестнадцатилетний сын курит марихуану, пьет спиртное и плохо учится в школе? Простой вопрос, а как на него ответить?

Следователь замер, насупился, отчего сделался еще более квадратным и, угрюмо уставившись на Чаадаева, медленно выдавил из себя:

– Так вы утверждаете, что родились в 1794 году?

– Да. Утверждаю.

– И вы не считаете это опиской или ошибкой?

– Нет. Это сущая правда.

– Хорошо. Пусть будет так. Возьмите с собой в камеру бумагу и ручку и в камере все опишите: как так получилось, что, родившись в восемнадцатом веке, вы оказались в двадцать первом. Хорошо? А завтра мы все обсудим.

– Хорошо, – просто согласился Петр Яковлевич.

Тессера о сексуальной революции

Запись, сделанная Петром Яковлевичем Чаадаевым в федеральной тюрьме Нью-Йорка

Почему империи гибнут от сексуальных революций? Римская империя, Французская монархия, Европа уже дошла, Омегика на подходе… Ну, а самая древняя записанная история – это секс-революция Содома и Гоморры.

В чем конфликт сексуальной революции? Классовое противоречие? Влияет ли бедность на секс-революцию? «У меня было такое бедное детство, что из игрушек была только моя собственная пиписька!» Нет. Эти революции начинаются чаще сверху: от аристократов, богачей, правителей. Беднота продолжает играться со своими пиписьками.

Но и с богатыми все непросто. Полюбили друг друга принц и принцесса, оба молодые и красивые. Но случилось это не в сказочном королевстве, а в Саудовской Аравии. Принцессу Мишааль за «прелюбодеяние» расстреляли в присутствии ее возлюбленного, а ему, сыну дипломата, Халеду, отрубили голову с пятого удара. И это в двадцать первом веке, когда люди думают о полетах на Марс!

Простой вопрос: зачем это мракобесие и ненависть против сексуальной жизни? Зачем женщинам отрезают клиторы? Зачем убивают и мучают из-за секса? Вопрос, который создает революционную ситуацию.

Призыв революции – «Прекратите убивать людей и раздайте им столько оргазма, сколько они хотят! Пусть оргазм будет безграничен и вездесущ! Для всех: молодых, не очень молодых, совсем немолодых, голубых, бурых, каких угодно по цвету и интересам! Да здравствует оргазм для всех! Без страха и кровопролития. Оргазм в равенстве, равенство в оргазме!»

Звучит здорово и привлекательно. Но это популизм. Раздача оргазма, как раздача денег, обесценивает объект. Вырвавшийся на свободу оргазм пожирает людей, и все начинается сначала.

Значит, нужна мораль? Правила сексуальных отношений?

Жил-был в азербайджанской деревушке в Грузии вдовец – не такой уж и старый, потому что приглянулась ему вдова, тоже не такая уж и старая. Взял этот вдовец и написал вдове письмо, к котором предложил сойтись поближе. Мол, мы оба одиноки, супруги наши отошли в мир иной, давай скрасим наши оставшиеся одинокие дни на этой земле. Вложил он это письмо между двумя камнями, что означало «все, что происходит между нами, пусть останется между этими камнями», и подбросил его вдове.

Женщина побежала к селянам, родственникам, стала возмущаться – может быть, таким образом хотела похвастаться, но бедного вдовца схватили, привязали к дереву, всячески оскорбляли, зажигалкой подпалили усы. Дети сказали, что он опозорил всю семью и теперь, когда он умрет, его похоронят отдельно от матери.

Сексуальное влечение по силе уступает только голоду. Это эволюция. Жизнь должна продолжаться. Абсолютно иррациональное влечение, которое не признает морали, правил, предрассудков. Мораль оборачивается лицемерием. Потому что глубинное желание не уходит – оно живет взаперти и в тесноте сознания ждет случая, любого повода, чтобы выйти наружу. Именно поэтому существуют проститутки – в них всегда есть потребность.

Блудница Рахаб жила в Иерихоне – в городе, где жили ее родители и родственники. Ее положение в городе было самым низким. Можно предположить, что она стала блудницей не по своему выбору, а по стечению несчастливых обстоятельств. И уважаемые жители Иерихона шастают к ней удовлетворить похоть! А иначе как она может быть блудницей? Но однажды зашли к ней скауты Иешуа. Они зашли, чтобы укрыться от преследования, к самой униженной и раздавленной, и она их не выдала, спасла. Тем самым обрекла весь город – грудных младенцев, стариков, молоденьких девушек, воспитанных в стенах родного дома и не видевших незнакомцев, беззубых старух – на смерть. Не осталось ни одной души – даже всю скотину вырезали захватчики. Пощадили только блудницу Рахаб и ее семью. Так Рахаб отплатила городу, который сделал ее блудницей.