Павел Чекалин – Последний день в мае (страница 18)

Мы тут же встали со своих мест, одновременно отдав приветствие.

– Здравствуйте! – прозвучало пара голосов, разбудив задремавшего сторожа.

– Ничего себе, ребята! Не ожидал такой бурной реакции, – удивленно проговорил мужчина и, пожимая руки, продолжил: Вы не против, если я с вами присяду? Просто я случайно углядел, что вы, похоже, изучаете схожий материал.

– Конечно, присаживайтесь! – ответил я, вернувшись на место.

– Благодарю! – продолжил мужчина, сев за стол между нами. – Вы, стало быть, пришли на открытую лекцию? – продолжил он, сложив руки перед собой и сохранив улыбку.

– Всё так, – донёс Сухарев, сложив карандаши, – только пришли заранее, чтобы подготовиться.

– Похвально! Так спешите за знаниями, что обгоняете само время, – сообщил мужчина, взяв мою тетрадь.

– Точнее, мы не следим за ним, – улыбнувшись, добавил я.

– Даже если это так, то всё равно похвально. Значит, вы готовы учиться в любую минуту дня и ночи, – отметил собеседник, сделав несколько правок у меня.

– А вы, выходит, тоже на лекцию к Георгию Фёдоровичу? – полюбопытствовал я, глядя на его правки в тетради.

– Тоже, тоже на лекцию, и также к Георгию Федоровичу! А вы с философского? – продолжал незнакомец, слегка посмеявшись.

– Нет, я пока только буду поступать на первый курс экономического факультета, – доложил я, изучая его лицо.

– Отличный выбор, молодой человек! – обрадовался гость, рассматривая нас с уважением. – Самый молодой факультет в вашем университете! А вы, молодой человек, – обратился он к товарищу, – если не ошибаюсь, Владилен Сухарев? Я про вас слышал, вы пишете краткие статьи для журналов по философии, всё так?

– Так и есть, вы угадали… товарищ? – наводяще проговорил Философов.

– Ох! Где мои манеры! – угадав намеренья, посмеялся мужчина. – Моё имя Александров Георгий Фёдорович, а вас? – обратился он ко мне.

– Мельников Ярослав Артемьевич! – улыбнувшись, ответил я, ещё раз пожав ему руку. – Интересный ход с вашей стороны!

– Благодарю, но прошу прощения, что вызвал неудобства, – улыбчиво промолвил философ, вновь вернувшись к Владилену, попавшему в ступор, – я хотел сказать, что у вас очень хорошие статьи, вы не против сегодня принять активное участие на лекции?

– Конечно, Георгий Фёдорович! – воскликнул товарищ, передвинувшись к учёному. – Честно, я вас не признал, точнее, подумал, что это вы, но испугался ошибиться.

– Боязнь ошибки не должна присутствовать в нашей профессии, Владилен! – добродушно ответил учёный, – а критика, и особенно самокритика, поддержит и поправит вас на этом пути! Тогда и ошибки послужат во благо! А теперь мне пора готовиться к началу, – окончил Георгий Фёдорович, и, ещё раз пожав друг другу руки, он удалился из помещения.

Я глянул на Владилена, его лицо выражало некоторое смущение. Но в то же время ему, по всей видимости, оказалось приятно общение, пусть и вышло оно неожиданным. Он принялся внимательно изучать новые пометки в рукописи, временами приподнимая глаза.

– Вот видишь, Владь, хороший лектор у нас будет! Жаль, что он лишь на один раз, а трудись он тут постоянно, непременно самым любимым преподавателем сделался бы у студентов, – начал я, желая расслабить приятеля.

– Я не сомневаюсь, он отлично пишет. Просто он так свободно с нами сошелся, словно совершенно не переживает о выступлении, – ответил мне товарищ, складывая вещи.

– Он же профессионал своего дела, – объяснил я, повторяя действия за другом. – Помнишь, Инна говорила, что тебе следует быть более открытым? Георгий Фёдорович – прекрасный пример: сразу нашёл подход к нам, познакомился и смог заинтересовать! Теперь мне любопытна не только лекция, но и то, как он взаимодействует с людьми. Пойдем же скорее!

– Вы трое совершенно правы, – добавил Владилен, поднявшись за мной, – а теперь я докажу себе, что нечего стесняться!

Мы отправились в аудиторию, и она уже была открыта. Попав внутрь, меня поразило её оформление: она имела расстановку столов наподобие амфитеатра, а также бельэтаж, устроенный по тому же принципу, и с дополнительным освещением. Первые ряды освещались естественным светом благодаря трём прямоугольным окнам, расположенным по схеме домино: их площадь уменьшалась по мере удаления от входной двери.

Преподавательский стол, предназначенный для комиссии из пяти человек, оказался весьма просторным. За ним располагалось несколько письменных досок, центральная из которых была внушительного размера, а остальные, поменьше, использовались в качестве вспомогательного оборудования. На стороне комнаты, практически в углу, стоял светлый бюст товарища Сталина.

Александров уже знакомился со студентами, среди которых находилась и Даша. Она выглядела очень счастливой, и на её безымянном пальце правой руки сверкало золотое колечко.

– Ох, сердечно поздравляю вас, Дарья Алексеевна, с предстоящим событием! Ваш кавалер – удачливый человек, раз нашел такую умную красавицу! Я очень рад за ваше скорое счастье, – весело проговаривал лектор, сведя руки в замок.

– Большое спасибо вам, Георгий Фёдорович, мне очень приятно, – счастливым тоном ответила Даша и перевела на нас внимание, – а вот и староста группы Владилен и наш друг Ярослав. Привет, ребята!

– Староста?! – изумился профессор. – Так что же вы сразу не сказали, дорогой Владилен, прошу скорее на места!

– Неужели вы уже успели познакомиться? – удивилась Даша, встречая нас у себя в ряду.

– Конечно, ребята пришли заранее, и мы успели поговорить, – ответил Александров, перейдя к преподавательскому столу и растёгивая портфель для документов, продолжил. – Так даже лучше, теперь и лекция начнётся скорее с основного материала, осталось лишь дождаться коллектив.

Я и Владилен заняли свои места, и пока профессор занялся подготовкой, мы завели общение с Дашей.

– Как у вас дела, товарищи? – обратилась девушка, сев вполоборота.

– Всё замечательно, – ответил я, сев между ней и Сухаревым, – а как у вас с Русланом, уже начались приготовления?

– О да! Мы сообщили родителям Руслана о намерениях, а своим я отправила телеграмму, – отозвалась она, не скрывая радости.

– Отлично, а список гостей готовите? – полюбопытствовал Сухарев, откинувшись на спинку.

– Разумеется! Он вышел довольно большим, и вы там почти в самом верху, после близких родственников, – донесла Даша, сев как философ и хитро склонив голову, – а как скоро мы у вас погуляем, Владь?

– Ещё годика полтора, а то и два придётся обождать, всё-таки мне надо доучиться, – проговорил философ.

– Тоже правильно, – улыбчиво согласилась девушка, поправив очки, – а у нас в июле состоится мероприятие, но столько дел ещё… И подготовка, и переезд, одним словом семейная рутина пошла ещё до свадьбы.

– Вам для вас уже подготавливают жильё? – полюбопытствовал я.

– Да, при заявлении в ЗАГСе встали на учёт, и вышло так, что к этому времени сдали новый дом, где за нами закрепили однокомнатную квартиру, – ответила Даша с абсолютно счастливым лицом.

– Что же! Очень славно! – поддержал её Сухарев, пожав руку за моей спиной, – совет вам и любовь, дорогие товарищи!

– Спасибо большое, мне очень приятны ваши слова, – проговорила девушка, после того, как к поздравлениям присоединился я, и сидящие рядом.

В это время аудитория пополнилась ещё несколькими десятками студентов, и к десяти часам Георгий Фёдорович, поднявшись с преподавательского места, торжественно произнёс вступительное слово.

– Здравствуйте, дорогие товарищи студенты! Благодарю вас за то, что вы пришли на лекцию, которую мы посвятим диалектическому материализму, – обратился он к коллективу, выступив в центр помещения, – Сегодня мы обсудим сущность нашей научной философии, ее законы и как нам его применять в нашей жизни. Мне нравится, когда во время лекции происходит контакт с аудиторией – это позволяет узнать, понимают ли присутствующие, о чем идет речь, и самое главное, согласны ли они с ней, имеют ли желание что-либо дополнить или же опровергнуть. Прошу вас не стесняться, и самое главное – показать способность мыслить и рассуждать. Но прежде чем мы начнем, позвольте я задам вопрос: что такое диалектический материализм?

Несколько студентов тотчас потянули свои руки, но первым среди них оказался Владлен, которого и спросил лектор.

– Давайте начнём с товарища Сухарева! – сказал философ, указав на парня рукой, направленной ладонью вверх, – Владилен, просим!

– Диалектический материализм является научной материалистической философией марксизма-ленинизма, а также мировоззрением рабочего класса, – поднявшись со своего места, уверенно начал Владилен. – Предметом его изучения выступают объективные законы развития и движения общества, природы, а также иных процессов, существующих независимо от нашей с вами воли, и связаны с движением материи.

– Прекрасный ответ, товарищ Владилен, а скажите мне: связан ли диалектический материализм с иными науками, и если можете привести пример из жизни, то мы просим вас об этом, – похлопав в ладоши, произнес Георгий Фёдорович.

– Да, он непосредственно взаимодействует со всеми научными дисциплинами, сводя имеющиеся знания и результаты исследований в единое целое, – продолжил Сухарев с лёгким стеснением. – В качестве конкретного примера мы можем рассмотреть ботанику и процесс развития растения, пусть им окажется роза.