Павел Чекалин – Последний день в мае (страница 17)

– Как тебе ужин? – вдруг заговорил Владлен, глянув на меня с улыбкой. – Ты сейчас выглядишь как-то загружено.

– Всё хорошо, у тебя отличная семья, Владилен, и они очень интересные люди, – ответил я, ощутив облегчение от созерцания его глаз.

– Спасибо, очень рад, что тебе понравилось! – обрадовался друг и, указав на литературу, продолжил: – Конечно, завтра во время подготовки будет много сидячего труда, и тебе, возможно, будет скучновато, но обожди день, и начнем гулять.

– Признаюсь, мне совершенно не скучно с тобой, Владь, – тронув его за плечо, добавил я. – Я как раз хотел спросить про особенности построения социализма у нас. В армии нам рассказывали, что в силу исторических особенностей революция в России развернулась не так, как изначально представлял её себе Маркс, и Ленин расширил его наследие, показав, что она возможна и в менее развитой стране. Прошу, объясни лучше!

– Вам немного не успели рассказать, – начал младший Сухарев, достав одну из книг. – Маркс и Энгельс считали, что революция начнётся в наиболее развитых странах Центральной Европы, а Ленин, исследуя неравномерность развития капиталистического общества, показал, что революция не только возможна, но и свершится в самом слабом звене империалистического мира, где накопилось больше всего внутренних противоречий, и не обязательно, чтобы она находилась в Центральной Европе и имела наиболее развитую формацию, как, например, Англия. В этой работе, товарищ Сталин, – продолжил Владилен, передав книгу, – раскрыл эту проблему.

– «Об основах ленинизма», – прочёл я, приняв её, – как знал, что надо прочесть! Но, увы, не успел.

– Тогда я дам тебе вводную, – проговорил Владилен, сложив литературу обратно. – Российская империя, также имея неравномерное развитие, сохраняла в себе пережитки феодального общества, вступавшие в противоречие с новым капиталистическим хозяйством. Следовательно, в ней неизбежно должна была свершиться буржуазная революция, цель которой состояла в ликвидации отмирающего царизма. Однако неравномерность, влиявшая и на развитие противоречий буржуазного общества, привела к новой революции – пролетарской, где он, в союзе с беднейшим крестьянством, продолжил перерастание буржуазной революции в пролетарскую, установив диктатуру пролетариата с целью устранения противоречий капитализма.

– И главная цель фашизма сегодня состоит в сохранении старых противоречий? – добавил я, листая книгу.

– Так и есть, Ярослав, – ответил Владилен, перелистнув пару страниц, – как ты уже знаешь, экономика – это общественный базис, на котором выстраиваются остальные институты. Империализм есть заключительная фаза развития капиталистического базиса, при котором господство монополий устраняет свободную конкуренцию и подчиняет производство ничтожно малым группам капиталистов. Слияние промышленного и финансового капиталов, ликвидирование конкуренции на рынке уничтожают основы буржуазной демократии, после которой власть в виде открытой диктатуры переходит самой богатой и влиятельной группе, устраняющей остальных. И в окончании этого процесса демократия отмирает за ненадобностью, переходя в вид открытой диктатуры капитала для сохранения своей власти.

– Теперь мне более чем понятно, – пораздумав и закрыв книгу, обратился я, – но у меня ещё один вопрос… Есть ли способ гарантированно противостоять фашизму и устранить его?

– Конечно, – улыбчиво начал Владилен, – через устранение капиталистических отношений, как основы его появления.

– А может ли режим Германии рухнуть? – вновь задал я вопрос.

– Это проект, не имеющий будущего, – ответил Сухарев, собираясь на выход. – Он полностью зависит от постоянных военных заказов и милитаризации общества. Без перманентной войны этот режим обречён на крах, но он также погибнет в войне с государством трудящихся.

– Но мне страшно осознавать, что мир пока ещё устроен так, что война неизбежна, – отправившись за ним следом, признался я, – хотя нас и научили воевать, но я надеюсь, что предполагаемый противник не пойдёт на эту ошибку.

– Я тоже так считаю, точнее, надеюсь, что он совершит её как можно позже, и у нас появится чуть больше времени на подготовку, – согласился Сухарев, покидая автобус, – но ключевое не только умение воевать, но и осознание, за что конкретно сражаешься: за интересы трудящегося большинства или за эксплуатирующего меньшинства. В этом и заключается ключевое отличие.

В общежитии Владилен продолжил рассказывать об истории развития человечества и почему мир пришел к Первой Империалистической Войне. Лишь под ночь беседа подошла к концу, да и то только потому, что завтра у товарища должна была состояться встреча с Инной, а после мы намеревались сесть за подготовку к лекции.

Оставшись на некоторое время один, я наконец достал тетрадь и продолжил знакомиться с творчеством Ани. На одной из страниц оказалась записка от девушки:

«Доброго вечера, дорогой Ярослав! Хочу сказать тебе спасибо, что ты погостил у нас, за прогулку в литературный клуб и за то, что случилось между нами. Я никогда не испытывала подобных эмоций и чувств, и мне очень приятно проводить с тобой время. Как ты уже знаешь, этот черновик рассказывает о лирической героине и об новом обществе, в которое она вошла. Но я также поняла, что ей не хватало музы, позволь я возьму тебя для этой роли?

С любовью, Аня Сухарева».

Со счастливым лицом я аккуратно сложил записку и тетрадь в свою тумбочку и отправился спать, ворочаясь долгое время.

2.

Так прошла моя первая неделя в столице, а впереди нас ожидало целое лето, и, как нам казалось тогда, оно должно было пролететь в счастливых трудовых и учебных минутах нашей юности, но мы ошибались. Это случится в будущем, а до этого мы не знали, как повернется наша жизнь…

Девятого июня Владилен проснулся как обычно. Однако традиционная пробежка откладывалась, так как скоро должна была начаться открытая лекция по философии с участием доктора философских наук Георгия Федоровича Александрова. В то утро Сухарев начал собираться ещё до завтрака и мотивировать меня, словно мы готовились не к обычной лекции, а к важному матчу.

– Понимаешь, Ярослав, – продолжал товарищ, оканчивая приготовления тетрадей и учебников, – для нас, я говорю о философской группе, это важнейшее событие за учебный год. Но оно не менее значимое и для тебя, потому как сегодня ты изучишь заведение, в котором начнёшь получать профессию и получишь важные сведения из философской науки.

– Очень рад, что ты меня берешь, но я постараюсь остаться незаметным и все законспектировать, – проговорил я, взяв новую тетрадь и карандаши, – а чему посвящена тема лекции?

– Диалектическому и историческому материализму! – уверенно произнёс Владилен, находясь уже у входной двери.

– Одним словом, всё как ты любишь! – улыбнулся я, выступив за товарищем.

– В таком случае постараюсь успеть всё записать, чтобы понимать тебя ещё лучше.

Наш путь лежал на кафедру философии, которая располагалась относительно близко от общежития. Спешка Владилена не смогла не оставить след, и это дало свои результаты – мы прибыли на место самыми первыми, даже раньше академического состава.

– Дела, Ярик, похоже, мы с тобой всё-таки могли ещё дома побыть, – недоумённо произнёс он, следуя по пустым коридорам.

– Ничего страшного, мы бы и так готовились, что мешает нам делать то же самое здесь? – предложил я, изучая помещения университета.

– Согласен, – проговорил Сухарев, кивнув головой, – тогда пойдём до библиотеки, она обычно уже открыта к этому часу. Сторож под утро уходит в неё и проводит там час до конца смены.

Действительно, в такой ранний час читальный зал оказался не заперт, но, помимо сторожа, листавшего научный журнал, там находился и незнакомый для Владилена человек, одетый в официальный костюм и сидящий спиною к нам. Он занял место у отдельного стола рядом с окном и при свете лампы занимался изучением литературы и ведением личных записей.

Чтобы не мешать человеку, решили занять стол подальше.

– Владь, присмотрись внимательнее, – произнёс я, указав на человека, – а это не твой ли лектор?

– Нет… – задумчиво протянул он, приглядевшись, – похож, но, скорее всего, это просто новый преподаватель.

– Пожалуй, ты и прав, – ответил я, доставая тетради. – Скажи, а длительность мероприятия будет как у обычной лекции?

– Часа три, как две смежные, но с перерывом, – промолвил товарищ, разложив книги, – к часу освободимся и прогуляемся по Москве. Само занятие, скорее всего, разделят на несколько частей с перерывом, так что силы останутся.

– А много ли приходит слушателей? – поинтересовался я, смотря конспекты Сухарева.

– Вероятно, полный зал, она же открытого типа, а на такие мероприятия приходит много студентов с разных групп и факультетов, – ответил товарищ, приступив к правке конспекта, – мне кажется, схема занятия окажется следующей: сперва нам расскажут о марксистском диалектическом методе, а после о его применении и о законах диамата. Он в разы опытнее меня, поэтому точно объяснит лучше.

В этот момент к нам подошёл мужчина, сидящий до этого у окна. Это был лысеющий озорной человек с добродушной улыбкой и прямоугольными очками, сняв которые, он обратился к нам.

– Доброго вам утра, молодые люди! – торжественно объявил гражданин.