Павел Булах – Город людей. Воздушный замок из песка (страница 7)

Коридор был великолепно освещён аккуратными, светящимися от чистоты настенными плафонами. Пол сверкал блестящими отполированными нежно-розовыми мраморными плитами, в углах стояли вазы с живыми, едва завядшими цветами, а перед каждой дверью стояла небольшая тумбочка, на которой лежали газеты и щётки для обуви. Запах сигарет начал стремительно растворяться, пропитываясь лёгким и ненавязчивым ароматом цветов. Вся обстановка кричала о чистоте, свежести и достатке. На этаже было огромное количество дверей, но Брин чётко указал рукой на единственную дверь, которая выделялась сильнее всех. Компания начало робкое сближение со своей целью, но никто не решался ничего произносить и комментировать увиденное. Из ступора всех вывел Чарли: когда приятели почти подошли к двери Голтема, раздался странный взволнованный звук. Все дружно и немного испуганно повернулись, а затем увидели скрюченную фигуру и рыжеволосую голову, которая усердно чистила ботинки чужой щёткой для обуви. Почувствовав на себе столько внимания, Чарли непонимающе заморгал невинными весёлыми глазами.

– Они ведь для этого лежат, верно? Чтобы гости могли почистить обувь перед тем, как зайти внутрь.

– Я думаю, это щетки жильцов, которые тут живут. Не нужно их трогать.

– Газету тоже вернуть? Я люблю колонку Нори Болтиона, – искренне признался Чарли, показывая скрученную газету, которую он успел засунуть во внутренний карман.

– Газету можешь оставить.

Брин снова надел очки и постучал в дверь, густо покрашенную красным лаком. На двери не было номера квартиры, а латунная, начищенная до блеска дверная ручка грозила ослепить гостей своим великолепием. Гулкий стук разлетелся звонким эхом по коридору, за дверью мгновенно раздались торопливые нервные шаги. Дверь открылась, в проёме показалось бледное, явно взволнованное лицо какой-то женщины. Она испуганно что-то выпалила, мгновенно прикрыв дверь, но даже в этот миг все смогли заметить несколько болезненных ссадин на её лице. Компания неловко переглянулась, а после раздался приглушённый женский голос:

– Одну минуту, пожалуйста.

– Его, наверно, нет дома. Голтем женат?

– Он не женат. Скорее всего, это прислуга или уборщица.

Дверь открылась: домработница облачилась в маску, закрывающую половину лица, а вместо одежды был балахон невероятно свободного покроя. Она любезно отстранилась, приглашая гостей войти в квартиру. В этот момент у компании случился очередной шок. Вид квартиры Голтема представил общий коридор загаженной подворотней. Сверкала каждая деталь жилища, словно вся мебель и обстановка были натёрты каким-то невероятным кремом. На полу блистал новый паркет, под высоченным потолком громоздилась необъятная и явно неуместная люстра. Ноздри гостей мгновенно пленил какой-то чудный, дивный запах дороговизны и роскоши. Гости застыли на пороге, не в силах подобрать слова от нахлынувшего удивления.

– Надо полагать…

– Я домработница, помощница по дому. Хозяина дома нет, могу я чем-нибудь вам помочь? – быстро выпалила женщина. При этих словах она согнулась в низком поклоне, нервно сцепив кисти рук в замок. Её голос был готов надорваться и перейти на плач. Конти и Эрвин нервно переглянулись, но Чарли и Брин как будто ничего не заметили.

– Это странно. Я звонил ему несколько часов назад, он сказал, что будет дома, – равнодушно проговорил Брин, отчаянно пытаясь заглянуть в как можно большее количество богато обставленных комнат.

– Всё верно, но ему снова позвонили и пришлось срочно уехать. Проходите внутрь. У меня нет особых распоряжений на ваш счёт, но, думаю, хозяин будет рад вашему визиту.

Компания вошла в квартиру: началась какая-то странная, услужливая суета, на которую Эрвин совершенно не реагировал. Конти начала приходить в себя, её лицо залил робкий румянец. Чарли радостно глазел на роскошную обстановку, пытаясь потрогать каждый предмет, до которого он смог дотянуться. Его рука уже успела потрогать люстру, оставив на ней несколько отпечатков пальцев, затем он начал перебирать крохотные статуэтки, стоящие на ближайших полках. От волнения или рассеянности Чарли забыл снять обувь и теперь радостно шагал по апартаментам, оставляя после себя пыльные грязевые следы.

– Конти, можно тебя оставить ненадолго? Я хотел бы подышать и глотнуть немного свежего воздуха. Ты не против?

– Хорошо, но я думала, что мы дождёмся твоего напарника. Или ты хочешь встретить его внизу и обсудить что-то без посторонних глаз? У вас уже появились секреты? – укоризненно выпалила Конти, карикатурно прищурив глаза. – Я просто шучу. Ступай, конечно.

Приятели радостно растворились в очередной богато обставленной комнате. Эрвин собирался выйти за дверь, но его взгляд вцепился в неуместное нагромождение пыльных ящиков и коробок. Громоздкая конструкция стояла за дверью, наспех накрытая какими-то тряпками. Лукс не удержался, приоткрыл завесу тайны и заглянул в несколько ящиков. Там стоял плотный ряд каких-то бутылок, а между изящными стеклянными телами была зажата записка. Эрвин передёрнул воспалённой шеей, быстро оглянулся и осторожно достал жёсткий кусок пергамента. Его глаза напряглись, он был готов прочитать написанное на клочке имя, но его опередили.

– Это посылка от Джанесс.

Эрвин трусливо вздрогнул и резко развернулся: возле него стояла домработница, которая застыла перед ним в низком поклоне. Только присмотревшись к женщине в странном наряде, он увидел несколько лопнувших сосудов в её испуганных глазах, а так же от его взгляда не скрылись синяки на запястьях и парочка странных пятен на шее.

– Она прислала этот ящик неделю назад. Я думаю, это подарок, благодарность за какую-то оказанную ей услугу. Она регулярно присылает цветы, коробки или посылки поменьше, – быстро говорила работница, пряча от пытливого взора гостя свои синяки и ушибы.

– Как вас зовут?

– Имя мне не положено. Я всего лишь прислуга.

– Ничего не понимаю! – нервно вспылил Эрвин, невольно слушая громкий разговор его коллег в соседней комнате. – Ладно. У вас… В этом городе очень странные нравы и обычаи. Я ничего не понимаю, но я разберусь. Доверься мне. Кто эта Джанесс? Вы знакомы с ней?

– Ой, конечно, нет! Это Джанесс Мури! Та самая. Неужели никогда не слышали это имя?

– А это что за коробка? – Эрвин проигнорировал вопрос и стукнул пальцем по продолговатому деревянному ящику.

– По-моему, это сигары. Подарок от Рюго. Тут есть его имя на кусочке кожи. Видите? Фергюр Рюго. – Женщина протянула тонкую руку и продемонстрировала ярлык, сделанный из толстой кожи, на котором было выжжено имя.

– Это тоже подарок?

– Ну да. Вся эта гора коробок это подарки, посылки и ящики с благодарностями.

– Ваш работодатель поддерживает хорошие отношения с этими людьми, верно?

– Ну, конечно. Джанесс ведь владеет всем этим зданием. Разумеется, хозяин… – Работница заметила очередную болезненную реакцию Эрвина на слово «хозяин» и резко замолчала. – Разумеется, он часто общается с ней, иногда выполняя незначительные поручения.

– Мой коллега сказал, что Марвис Лиздер выбрал это здание, чтобы отдать его под квартиры работникам.

– Джанесс владеет не только этим домом. Марвис Лиздер тоже её собственность, – просто ответила работница.

Эрвин ничего не ответил. Он смял бумажку с именем Джанесс и молча вышел в залитый светом коридор, когда ему в спину прилетела еле слышная фраза, произнесённая болтливой работницей:

– Помогите.

Лукс резко обернулся, но обнаружил только закрытую дверь, в которой отражалась его вытянутая фигура. Мужчина встряхнул голову и быстро зашагал к лифту, чувствуя, как его шею снова сдавливает мерзкий ошейник. Он не помнил, как зашёл в лифт, не помнил, как вышел из него. Сознание снова вернулось, когда закатный ветер как следует остудил его разгорячённое лицо. Эрвин сполз с крутых ступенек, отошёл в сторону и привалился к стене. Он машинально поднял воротник и сам не заметил, как закурил сигарету. Его неподвижная одинокая фигура мгновенно слилась со стеной и стала частью городского пейзажа. Едва последние лучи заката скрылись за низкими домами, как на улице началось невиданное оживление, словно из-под камней, коряг и мусорных куч выползли ночные насекомые.

Ярко загорелись неоновые вывески, вместе с ними зажглись и их влажные копии, существующие в отражениях на мокром асфальте. Из неведомых нор вышли торговцы с тележками, от которых исходил аромат пережаренного крысиного мяса. Следом за ними шли женщины в диких цветных париках, по дорогам разъезжали целые вереницы одинаковых машин, на которых сидели вооружённые, причудливо одетые мужчины и женщины. Эрвин пригляделся и увидел, как в подворотне кто-то тщательно обыскивает бездыханное тело, стаскивая с него одежду. Мужчина тяжело вздохнул, потёр ушибленную шею и выбросил сигарету прочь.

– Самый безопасный район в городе, – издевательски прошипел Лукс, наблюдая, как его недокуренный окурок мгновенно поднял какой-то бродяга.

– Надеюсь, ты не против, приятель? – мягко проворковал тучный бродяга в дурных лохмотьях, нежно подбирая окурок с асфальта. – Ты ведь его сам выкинул, а для меня и это непозволительная роскошь.

– Угощайся. – Лукс протянул пачку, позволив незнакомцу вытащить новую сигарету.

– Любуешься ночным городом? Огни, запахи, звуки стрельбы…