Павэль Богатов – Когда отключат интернет (страница 1)
Павел Богатов
Когда отключат интернет
Глава 1. Нулевой километр
Он проснулся за три секунды до будильника.
Не открывая глаз, Святослав нащупал смартфон на прикроватной тумбе. Большой палец автоматически лег на сканер – привычка, въевшаяся в генетический код на уровне рефлекса. Экран засветился, заливая спальню ледяным голубым светом. 6:45. Понедельник.
Святослав не ответил. Он листал ленту.
Лента была его утренним кофе, гигиенической процедурой, молитвой и газетой одновременно. Друзья выкладывали завтраки, коллеги – графики, блогеры – разборы вчерашних политических спичей, которых он не смотрел, но чью суть знал из тридцатисекундных нарезок. Где-то в соседнем квартале вчера угнали дорогой внедорожник – он увидел это в районном чате. Где-то в мире запустили ракету – об этом ему сообщил уведомлением агрегатор новостей, но Святослав смахнул, потому что ракеты были где-то всегда, а вот комментарий начальника под его вчерашним отчетом – это было важно.
Начальник поставил смайлик «огонь».
Святослав выдохнул. День начинался правильно.
Он набрал номер матери. Та жила в соседнем доме, через двор, в старой пятиэтажке. Святослав давно предлагал ей переехать в свой дом – в квартиру напротив, которую он специально купил, чтобы быть рядом, но чтобы у каждого оставалось личное пространство. Мать отказывалась. «Там мои стены», – говорила она, и спорить было бесполезно.
– Алло, мам, доброе утро. Как спалось?
– Нормально, Слава. Ты завтракал? Я пирог с яблоками испекла, забеги вечером.
– Забегу. У тебя всё работает? Свет, интернет?
– Интернет… – мать замялась. – Да вроде есть. Только телевизор утром немного зависал. Но сейчас нормально.
– Это провайдер барахлит, – уверенно сказал Святослав. – Я позвоню, разберусь.
– Не надо, Слава. Я по старому телефону позвоню, в сервисную. У них есть номер.
Святослав усмехнулся про себя. Она всегда так: сначала хочет решить сама, по старинке. В прихожей у неё до сих пор стоял стационарный телефон – аппарат, похожий на ископаемое, с круглым диском, который нужно было крутить пальцем до упора. Святослав часто предлагал отключить его – зачем, если связь входит в пакет цифрового ТВ? Но мать упрямо мотала головой.
«А вдруг?» – говорила она.
«Что вдруг?» – усмехался Святослав.
Мать не умела объяснить. Она просто помнила ощущение: когда трубка тяжелая, а провод идет в стену, и ты знаешь, что связь эта – физическая, материальная, ее нельзя «забанить» или «заморозить». Святослав считал это старческим чудачеством, таким же, как запас круп в шкафу и три пары валенок в прихожей. Но спорить перестал. Каждый имеет право на свои странности.
Он зашел на кухню. Умный чайник уже вскипятил воду, ориентируясь на его фазу сна. Кофемашина смолола зерна. Святослав сел за стол, поставив телефон перед собой на подставку. На экране бежала бесконечная лента. Он пил кофе, жевал тост с авокадо, а его зрачки двигались с частотой 180 движений в минуту – текст, картинка, видео, реклама, текст.
Ритм современности.
Он работал руководителем отдела развития в компании, которая занималась интеграцией «умных» систем в жилые комплексы. Парадокс, который Святослав давно для себя решил: он продавал людям тотальную зависимость от сетей, сам находясь в ней абсолютно добровольно. Это была не работа, это была метафизика.
В 10:15 он вышел из дома. Навигатор в часах проложил маршрут до метро, учитывая его среднюю скорость шага и график уборки снега. В наушнике играл подкаст о том, как искусственный интеллект меняет рынок труда. Святослав слушал вполуха, потому что параллельно писал ответы в пяти рабочих чатах. Его пальцы летали по виртуальной клавиатуре, выдавая вежливые «принято», «сделаем», «конечно».
В метро он встал на эскалатор. Восемьдесят процентов людей вокруг делали то же самое, что и он: смотрели вниз, в экраны. Светлые прямоугольники освещали лица снизу, превращая их в бледные маски. Никто не смотрел друг на друга. Никто не смотрел на мозаику на стенах станции «Площадь Революции», мимо которой проходили сотни тысяч каждый день.
Антон, его водитель (официально – персональный ассистент с функциями вождения), ждал у выхода из метро в электромобиле. Антон был из тех, кто не любит говорить. Ему было под сорок, он носил тактическую куртку и всегда держал в бардачке бумажную карту города.
– Привет, – Святослав скользнул на заднее сиденье, не отрываясь от телефона. – Давай к «Партнерам», только там сейчас пробка на Садовом, посмотри альтернативу.
– Посмотрю, – Антон кивнул. Он не стал смотреть в навигатор. Он знал город. Объезд через Бульварное кольцо, дворы Хамовников, выход на Пречистенку. Но Святослав этого уже не слышал – он вошел в зуме.
…
В это же время в спальном районе Люблино Надя, двадцати двух лет, открыла глаза.
Ее первое движение было таким же, как у Святослава: рука к тумбочке. Но Надя не просто смотрела на экран – она
Она работала администратором в стоматологии. По факту, её работа заключалась в том, чтобы красиво отвечать в мессенджерах, вести Instagram-аккаунт клиники и записывать пациентов через онлайн-сервис. Она делала это блестяще. Ее утро начиналось с проверки 150 сообщений: личка, рабочий чат, чат подруг, чат дома, чат по интересам (корейские дорамы), чат с доставкой еды.
Сегодня было особое утро. Надя ждала ответа от парня. Он был «симпатичным» (поставил лайк на её сторис три дня назад, потом написал в директ). Она уже придумала идеальный ответ, продумала эмодзи и даже спросила у нейросети, не слишком ли это пафосно. Нейросеть сказала: «Добавь иронии».
Надя добавила.
Она не знала, что её последнее сообщение в директ станет последним в её прежней жизни.
…
В центре города, в стеклянном здании, похожем на аквариум, сидел Глеб. Ему было пятьдесят три. Он владел сетью логистических складов. Глеб был из тех предпринимателей старой закалки, которые начинали с челночного бизнеса в девяностых, а сейчас управлял империей с помощью CRM-систем и дашбордов. Но в отличие от Святослава, Глеб интернет не любил. Он его использовал. Как топор – с уважением к силе и страхом перед лезвием.
– Ты видел, что с транзакциями? – спросил он своего IT-директора, парня с бледным лицом и синими кругами под глазами. – Третьи сутки платежи виснут.
– Центробанк тестирует новую систему авторизации, – ответил IT-директор, не отрываясь от ноутбука. – Задержки до двух часов. Все нормально.
– «Нормально» – это когда я перевожу деньги, и они приходят через три секунды, – Глеб постучал пальцем по столу. – А когда они висят, это не нормально. Это напоминание, что мы сидим на тонком льду.
Он посмотрел в окно. Напротив офиса стояла вышка сотовой связи. Глеб вдруг поймал себя на мысли, что не помнит, как выглядит мир без этих вышек. Он, конечно, застал время без интернета. Он помнил, как в юности ждал письма из другого города по две недели. Как договаривались о встречах «у метро, в семь, у третьего вагона». Как он знал наизусть номера телефонов всех своих партнеров.
Сейчас он не знал номера даже собственной жены. Он знал, что она есть в «контактах», но цифры стерлись из памяти.
Это его беспокоило. Но он отгонял тревогу, как неудобную мысль.
…
Вечером того же дня, в отделе полиции на юго-западе, майор Семенов заполнял рапорты.
Ему было сорок пять. Он работал в уголовном розыске и ненавидел цифровизацию всей душой, хотя и пользовался ею. Базы данных, камеры распознавания лиц, система «Безопасный город» – это превратило его работу из искусства дедукции в кликанье мышкой. Раньше он ходил по дворам, беседовал со старушками, знал лица каждого местного торчка. Сейчас он сидел в кабинете и смотрел на экран.
– Ты бы видел, как мы работали, – говорил он молодому оперу Саше, которому было двадцать пять. – Приходишь на место, смотришь: пепел, окурок, след протектора. И все. Ты – один на один с преступником. А сейчас? Камеры, геолокация, биллинг. Убийство раскрывается за сутки, если у убитого был айфон.
– Ну и хорошо, – Саша пожал плечами. – Меньше работы.
– Работы, может, и меньше, – Семенов хмыкнул. – А мозгов – тоже. Ты хоть раз пробовал без навигатора доехать до области?
– Зачем? Навигатор же есть.
Семенов покачал головой. Он хотел сказать что-то про то, что цивилизация – это тонкая корочка на кипящем бульоне, и что привычка полагаться на невидимую сеть делает человека не царем природы, а слепым котенком. Но не стал. Молодой не поймет.
Вместо этого он открыл пачку дешевых сигарет, вышел на крыльцо и посмотрел на небо. Оно было низкое, серое, тяжелое. Снег пошел раньше, чем обещали синоптики. Семенов подумал: интересно, синоптики сейчас вообще смотрят на небо или тоже доверяют моделям?
Он затушил сигарету о перила. Часы на его руке – механические, с автоподзаводом, которые он носил двадцать лет – показывали 22:47.