Павел Басинский – Алиса в русском зазеркалье. Последняя императрица России: взгляд из современности (страница 57)

Четвертого марта (19 февраля по старому стилю. – К. Б.), в то время как мой экипаж попал в затор на улице, какой-то прохожий умышленно плюнул в открытое окно – теперь уже никто и не пытался скрывать свою враждебность.

Ни придворные в Царском Селе, ни тем более императрица не осознавали всей тяжести сложившейся ситуации.

(Баронесса Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны…»)

Но в это время в Александровском дворце были совсем другие заботы. В конце февраля там – настоящий домашний лазарет. Цесаревич и великая княжна Ольга, заразившись от одного из гостей наследника, заболели корью. У них высокая температура, сильная интоксикация, сыпь. Алиса срочно сообщает посещающим ее дипломатам и министрам, что в ближайшие дни им лучше воздержаться от визитов, и объявляет дворцовый карантин. Через пару дней заболевают великая княжна Татьяна и подруга семьи Анна Вырубова, которая после смерти Распутина живет во дворце из-за постоянных анонимных угроз. Еще через пару дней – младшая из девочек, Анастасия. Врач Евгений Боткин, Лили Ден, Александра Федоровна и великая княжна Мария ухаживают за больными.

Да, в Петрограде безумствуют: «Долой царя!», «Николая Кровавого в Петропавловскую крепость!». Но где этот царь? Его нет в столице, нет в Царском Селе. Через два дня после отъезда в Ставку Николай исчез с «радаров». Телеграммы ему царицы возвращаются с пометкой «место пребывания адресата неизвестно».

А она рядом с детскими кроватями и детскими стонами в полубреду. Какая еще революция?! Вы о чем?!

Пьер Жильяр пишет, что новости приходили с каждым часом все тревожнее. Наконец, 28 февраля события достигли точки невозврата.

”Вечером, около 9 часов, ко мне входит баронесса Буксгевден. Она только что узнала, что царскосельский гарнизон взбунтовался, и на улицах стреляют. Надо предупредить императрицу, которая находится у великих княжон. Как раз в эту минуту она выходит в коридор, и баронесса ставит ее в известность о том, что происходит. Мы подходим к окнам и видим, как генерал Ресин (командир Собственного Его Величества полка. – К. Б.) с двумя ротами сводного полка занимает позицию перед дворцом. Я замечаю также матросов гвардейского экипажа и конвойцев. Ограда парка занята усиленными караулами, которые находятся в полной боевой готовности.

В эту минуту мы узнали по телефону, что мятежники продвигаются в нашем направлении и что они только что убили часового в 500 шагах от дворца…

Благодаря воспоминаниям Жильяра мы можем представить себе, что происходило в Александровском дворце в ночь, когда мятежники подошли к нему вплотную. К дому, который остался без хозяина и которому нужна была защита. И здесь, на мой взгляд, сработал миротворческий талант императрицы и ее дочерей, в частности великой княжны Марии Николаевны. В легких одеждах, несмотря на мороз и угрозу болезни, они спустились к охранявшим их войскам и просили во что бы то ни стало оставить конфликт на уровне переговоров, не применяя силы. Алиса заявила, что все ее дети больны, себя она считает сестрой милосердия, а дворец – госпиталем, поэтому запрещает охране какие-либо боевые действия. Агрессия со стороны охраны не могла бы остановить разогретую до предела толпу мятежников, а скорее сработала бы как искра для бочки с порохом.

Я думаю, императрица понимала в этот момент, что солдат охраны слишком мало, чтобы спасти ее и детей в случае нападения. Так удалось продержаться еще полтора дня, но всем уже был понятен исход – все кончено! Только не было еще понятно: что именно «кончено»? Великий князь Павел Александрович убеждал Александру Федоровну, что Временное правительство и петроградские советы требуют конституции, хотят перемены власти. Но чего именно они добиваются? Это станет известно лишь вечером 3 марта, когда придет новость об отречении Николая.

Предательство

КБ: С 28 февраля приближенные к царской семье потихоньку начинают покидать дворец. Уехали граф Апраксин, генерал Ресин, ушли флигель-адъютанты, слуги, офицеры. И наконец, 1 марта начали уходить солдаты и матросы. Сначала ушел батальон Гвардейского экипажа. Генерал Гротен отпустил его в село Кузьминское в казармы, но моряки ушли в Петроград. В казармы была отпущена рота Железнодорожного полка. Она тоже больше не вернулась. Игорь Зимин в книге об истории Александровского дворца пишет, что поначалу моральное разложение не затронуло царскую охрану – по-прежнему стояли посты на всех службах, на телефонной станции и ферме. Солдаты несколько дней сохраняли верность Императорскому дому. Но при этом Александровский дворец был полностью изолирован от окружающего мира. И это было тяжелее всего…

ПБ: Телефон и телеграф молчали, а газеты не приходили. Зинаида Гиппиус в дневнике того времени, который она назвала «Черные тетради», писала, что самое страшное для людей во время революции – отсутствие информации. Когда не знаешь, что происходит за стенами твоего дома, ты готов думать все что угодно.

КБ: В эти несколько дней вся Россия для семьи императора сузилась до размеров одного дворца, вся русская земля – до границ придворцового парка, а все подданные – до нескольких преданных людей.

Вечером 28 февраля Алиса связалась по телефону с дежурной сестрой своего любимого лазарета, в котором проработала сестрой милосердия последние три года войны. В своем дневнике старшая сестра Валентина Чеботарева передает этот телефонный разговор и свою реакцию на происходящие события:

”28 февраля/ 1 марта 1917 г<ода>. Сегодня звонили (из Дворца. – К. Б.) к Варваре Афанасьевне (сестра милосердия Вильчковская. – К. Б.): «Все кончено, все перешли на их сторону. Молитесь о нас, больше нам ничего не нужно. В крайности, все готово – увезти детей, хоть и больных. От них скрываем происходящее. Лежат все трое в одной комнате, в полной темноте, очень страдают, только маленькие (Мария и Анастасия. – К. Б.) всё знают». Какая трагедия! И неужели она в ней виновата? Кошмар. Наши все верят, что Государь утвердит правительство Родзянко (Временный комитет Государственной думы, образованный 27 февраля 1917 года. – К. Б.) и спасение возможно, я же полна сомнений.

ПБ: У царицы возникала мысль спасаться с детьми бегством?

КБ: Идея с побегом из Александровского дворца витала в воздухе, но все было не так просто. Во-первых, вестей от Николая так и не поступило. Во-вторых, безопасной дороги для выезда не существовало – железнодорожные пути были захвачены мятежниками. В-третьих, дети находились в самом разгаре опасной болезни. Последний аргумент оказался самым весомым, отъезд было решено отложить. Есть устойчивое мнение историков, что выезд императорской семьи в Англию в эти первые дни революции был практически решенным делом. Что они могли бы спастись. Не могу объяснить почему, но я сильно сомневаюсь в этом. А вы что думаете?

И не кажется ли вам символичным: Александровский дворец охвачен эпидемией кори, а Россия – эпидемией революции и ненависти к царю? Что-то в этом есть мистическое!

Возможность эмиграции

ПБ: Я не верю в мистику. Ее придумывают люди для того, чтобы объяснить себе реальные события, когда разум отказывается их объяснять. И еще тут срабатывает известный синдром постправды. Вот смотрите. Если бы царская семья смогла уехать в эмиграцию и не погибла бы, чего бы стоило пророчество Распутина, что все они погибнут вместе с ним? Точно так же, если бы революционные волнения были подавлены (а они могли быть подавлены, как считал Александр Керенский, «одним взводом пулеметчиков», которого не нашлось), мы бы сегодня не обсуждали какую-то эпидемию кори в Александровском дворце. Корь и корь. Заболели, выздоровели.

Более важный момент: могла ли царская семья вообще эмигрировать? Когда Николай отрекся от престола, у него была единственная просьба к Временному правительству: сохранить за его семьей «ливадийскую дачу». То есть он надеялся с женой и детьми переехать в Крым. Вместо Крыма их отправили в Тобольск. А между тем, именно из Крыма на английском линкоре «Мальборо» была эвакуирована вдовствующая императрица Мария Федоровна. Она прожила в родной Дании почти десятилетие, скончавшись в возрасте восьмидесяти лет. Из Крыма за границу смогли перебраться две ее дочери – Ольга и Ксения. Из Крыма смог эмигрировать супруг Ксении великий князь Александр Михайлович (Сандро), которого мы с вами постоянно упоминаем.

Можно не сомневаться, что если бы царская семья оказалась на «ливадийской даче», они бы тоже эмигрировали. И не будем здесь обсуждать вопрос патриотизма. Все же понятно. Кто бы семью обслуживал в Ливадийском дворце, состоявшем из 116 отдельных помещений? Не говоря о том, что после Октябрьской революции жизнь в Крыму для царской семьи была бы куда опаснее жизни в Тобольске, потому что в Крыму происходили самые грозные события Гражданской войны.

Но не будем на эту тему гадать. Расскажите лучше, как жила царская семья в Александровском дворце до отправки в Тобольск. Каково им жилось под домашним арестом?

Домашний арест

КБ: Отречение от престола за себя и своего сына было подписано Николаем ближе к полуночи 2 марта. Днем 3 марта члены Временного правительства разыскали великого князя Михаила Александровича и получили от него подписанный акт с отречением. В Александровском дворце к вечеру 3 марта все уже всё знали.