Павел Басинский – Алиса в русском зазеркалье. Последняя императрица России: взгляд из современности (страница 59)

«Надо заметить, что “золото Романовых” волновало не только современников, но и потомков, – пишет Игорь Зимин. – Начало обсуждения этой темы связано с появлением Лжеанастасии (девушки, представлявшейся выжившей младшей дочерью Николая II Анастасией. – К. Б.) в Европе в 1920-х гг. Интерес к ней подогревали многолетние судебные тяжбы между возможными наследниками “царского золота”. Высказались по этому вопросу в 1920—1930-х гг. в мемуарах и уцелевшие Романовы. В СССР к теме царских капиталов, хранящихся на секретных счетах, публично обратились с середины 1980-х гг., когда в прессе то вспыхивала, то затухала волна публикаций на тему: “А были ли деньги?” у Николая II в европейских банках, и если да, то сколько их было. Как правило, авторы с оптимизмом утверждали, что “деньги есть” и что по царским вкладам “набежали” колоссальные проценты, которые не только покроют все советские долги, но еще и останется… Но в этой волне появлялись и серьезные исследования, в них оптимизма было значительно меньше».

Как видите, тема царских денег еще долго волновала общественность. Но прибегнем в данном случае к показаниям великого князя Александра Михайловича, который, я думаю, в вопросе денег разбирался лучше, чем в политике. В своих воспоминаниях он пишет:

”После лета 1915 года ни в Английском банке, ни в других заграничных банках на текущем счету государя не осталось ни одной копейки. Двадцать миллионов стерлингов царских денег, которые со времени царствования Императора Александра II (1856—81) держали в Лондонском банке, были истрачены Николаем II на содержание госпиталей и различных иных благотворительных учреждений, находившихся во время последней войны под личным покровительством Царской семьи.

Вот вам и все заграничные «миллионы» царской семьи. А те деньги, что хранились в России и принадлежали Кабинету императора, 27 марта 1917 года, согласно постановлению Временного правительства, были переведены в доход Государственного казначейства. По словам историка Зимина, это действительно были колоссальные суммы.

ПБ: У вас получается, что царская семья в одночасье стала чуть ли не нищей. На самом деле находившаяся под арестом в Александровском дворце царская семья никогда не была бедна. Было бы даже смешно утверждать такое. Во-первых, «содержание семьи Романовых» было решено оставить на привычном им дворцовом уровне, а вопросы обеспечения ее продовольствием брало на себя Временное правительство. Во-вторых, никто не изымал у них того, что с началом Первой мировой войны стало их главным капиталом, – драгоценностей. Не только Алиса во время войны вкладывала деньги в ювелирную продукцию. Так делали все вокруг, у кого эти деньги были. Поэтому основной капитал находился у царской семьи под рукой – ожерелья, диадемы, броши, кольца, браслеты, украшенные бриллиантами сувениры. Это была главная валюта, на которую они позже, находясь под арестом в Сибири, могли позволить себе какие-никакие блага человеческой жизни. Например, яйца к обеду, бумагу для писем…

КБ: Невозможно равнодушно читать строки писем царской семьи из заточения, в которых «зашифрована» тема драгоценностей и описывается, как тайно все эти бусины, камни, кольца вшивались в подолы юбок, вместо пуговиц в жакеты и пальто, в подшивку головных уборов, в корсеты и бюстгальтеры. Как все-таки хотелось им жить! Как они надеялись на будущее!

ПБ: Которого быть не могло…

Последние радости

КБ: На самом деле это была очень жизнерадостная семья, в которой озорство и юмор били через край. Поэтому, оказавшись в качестве арестантов, они продолжали выстраивать свою жизнь. В Царском Селе начиналась весна. Учебные занятия для младших детей решено было возобновить силами тех, кто остался во дворце. Из дневника Пьера Жильяра:

”Воскресенье 29 апреля (здесь и далее по новому стилю. – К. Б.) – Вечером длинный разговор с их величествами насчет уроков Алексея Николаевича. Надо найти какой-нибудь выход, раз у нас нет больше преподавателей. Государь возьмет на себя историю и географию, Государыня – закон Божий, баронесса Буксгевден – английский язык, г-жа Шнейдер – арифметику, доктор Боткин – русский язык, а я – французский.

Понедельник 30 апреля – Сегодня Государь приветствовал меня словами: «Здравствуйте, дорогой коллега!» – Он только что дал первый урок Алексею Николаевичу.

ПБ: Я говорил: Николай, в отличие от своей жены, обладал хорошим чувством юмора. Что ж, для царской семьи началась та самая частная жизнь, о которой они всегда мечтали. Но если раньше над ними тяготело монаршее положение, которое обязывало их поступать так, а не иначе, то теперь их стесняло положение арестантов. Когда они были свободными в своей жизни?

КБ: Кажется, я знаю. В летних путешествиях на яхте «Штандарт». В окружении преданных веселых моряков, на фоне финских пейзажей. 17 июля 1917 года великая княжна Татьяна писала подруге семьи Зинаиде Толстой, вспоминая это невозможное для них теперь время:

”Дорогая моя З. С. Спасибо вам большое за милое, длинное письмо. Последний раз написала вам 23/IV, ужасно стыдно, что так давно. У нас эти дни было свежо и пасмурно, а сегодня тепло. В саду так хорошо, но еще лучше, когда уходишь вглубь, в лес, где совсем дико и ходишь не по дорожкам, а просто так. Где-нибудь рядом папа пилит деревья, а мы помогаем носить дрова. Если брат с нами ходит – то играем с ним и возимся, он это очень любит. Ах! Как я вам позавидовала, прочитав, что вы видели дредноут «Александр III» и «Прут» (бронепалубный крейсер. – К. Б.). Вот этого нам страшно недостает, ни моря, ни кораблей! Мы так к этому привыкли, проводя раньше почти все лето на воде, в шхерах; по-моему лучше ничего нет; это было самое хорошее и любимое время – ведь девять лет подряд плавали, да еще раньше совсем маленькими; теперь так странно три года быть тут без воды, нет такого чувства лета для меня, так как в Царском Селе мы только жили зимой и иногда весной до Крыма. Теперь тут липа в полном цвету так дивно пахнет. Иногда находим ягоды в саду, землянику и малину…

На небольшой территории Александровского парка царская семья в середине весны разбила огород. Это немного отвлекло их от грустных мыслей и придало смысл однообразным дням. Правда, дождаться урожая не довелось…

Тобольские узники

КБ: 9 августа (нового стиля) 1917 года Пьер Жильяр пишет в дневнике: «Я узнал, что Временное правительство решило перевезти Царскую Семью. Место назначения держится в тайне. Мы все надеемся, что это будет Крым». Но спустя два дня приходит ясность: «Нам дали знать, что мы должны захватить теплую одежду. Значит, нас направляют не на юг. Крупное разочарование».

От начальника Царскосельского караула полковника Кобылинского по большому секрету они узнают, что место переселения – Тобольск. После долгих сборов и прощаний семья направляется в свою первую сибирскую ссылку, где в двухэтажном особняке на окраине города, за высоким забором, они проведут еще девять месяцев заключения.

Об этом времени в жизни царской семьи известно достаточно много. В отличие от писем и дневников дореволюционного периода, Алиса не успела уничтожить свидетельства последнего года жизни. Да и нечего там было утаивать. Вся корреспонденция прочитывалась посторонними глазами не по одному разу, поэтому письма писались с большой осторожностью. В основном они были «утешительного» характера. Алиса наконец оказалась на своем месте и играла свою роль – слабой физически, но сильной духом женщины, ласковое слово которой действительно ценилось теми, кому предназначалось.

В Тобольске режим пребывания царской семьи сначала был щадящий, а охрана лояльной. Но со временем все изменилось. Каждый день приносил новую порцию унижения. В Тобольске появляется Солдатский комитет, к которому переходит обязанность охраны царской семьи. Наверное, сложно было найти в этом городе людей, более враждебно настроенных к бывшему царю, чем члены комитета. 19 декабря они ввели запрет на посещение церкви, а в конце месяца постановили «100 голосами против 80 снять у свергнутого царя погоны», но Николай не подчинился этому приказу. В феврале 1918-го семью переводят на солдатский паек.

ПБ: А где в это время находится Вырубова?

КБ: После свержения монархии она была арестована несколько раз подряд, находилась в Петропавловке, потом была вывезена в финскую крепость Свеаборг и освобождена оттуда, как это ни странно, Львом Троцким. Анна поселилась в Петрограде, и с этого момента началась ее долгая тайная переписка с сибирскими пленниками. Она вспоминала об этом позже, уже в эмиграции:

”Единственными светлыми минутами последующих дней была довольно правильная (регулярная. – К. Б.) переписка, которая установилась с моими возлюбленными друзьями в Сибири. И теперь, даже вдалеке от России, я не могу назвать имена тех храбрых и преданных лиц, которые приносили письма в Тобольск и отправляли их на почту, или привозили в Петроград и обратно. Двое из них были из прислуги их величеств. Они рисковали жизнью и свободой, чтобы только доставить помазанникам Божиим радость переписки со своими друзьями.

Из этих писем видно, что самым сложным испытанием для царской семьи стала сибирская зима в не подготовленном для жизни большом доме со слабым отоплением. 22 января 1918 года Алиса писала: