Павел Барчук – СМЕРШ - 1943. Книга 3 (страница 35)

— Так точно, товарищ майор! — рявкнули мы с Карасем в один голос.

Назаров тяжело, со свистом выдохнул. Похоже, финальный этап разноса подчиненных подходит к концу.

— Котов мне всё доложил, — уже спокойнее продолжил он. — Всю хронологию ваших художеств. И главное — чья конкретно это была идея.

Сергей Ильич снова подошел к нам со старлеем, но теперь замер конкретно напротив меня. Взгляд у него был…странноватый. Не очень понятный. То ли майору хочется меня обнять по отечески, то ли придушить.

— Котов вот утверждает, что про южный тракт и возможную засаду в Глухом яру догадался ты, Соколов. Это правда?

— Так точно, товарищ майор. Я поделился своими опасениями и предположениями с товарищем капитаном. Он лишь принял решение проверить эту версию…

— Не выгораживай командира, — жестко отрезал Назаров, взмахнув рукой. — Он — старший оперуполномоченный, офицер. За свои решения сам отвечает. А то вы как петух с кукушкой. Котов вас нахваливает и твердит, что Соколов с Каресёвым вообще ни при чем. А вы его. Ты мне вот что скажи, лейтенант… Откуда узнал?

Я выдержал паузу, будто собирался с мыслями. Слегка поморщился от стрельнувшей боли в плече — отчасти искренне, отчасти чтобы сбить градус, — посмотрел Назарову прямо в глаза, уверенно, открыто.

— Чистая логика, товарищ майор. И немножко психологии. Смотрите… К нам в руки попадает предатель. Капитан Воронов. Который очень постарался оказаться в списке погибших, чтобы иметь возможность действовать на благо врага. При этом, вы сами сказали, человек он опытный, многое видел, многое знает. Мог ли Воронов отбиться от нас? Думаю, как минимум, не позволил бы взять себя живым. А потом — совсем странная история. Следуют признания о готовящемся нападении на командующего фронтом Слишком крупная, слишком сладкая наживка. Воронов дал нам цель, от которой ни один контрразведчик, ни один командир просто не имеет права отмахнуться. Вы отреагировали единственно верным способом — немедленно стянули на северный тракт все оперативные резервы, перебросили комендантские взводы, сняли патрули с других направлений. Но пока дежурный объявлял тревогу, я подумал: а что, если это — отвлекающий маневр?

Назаров прищурился, хотел что-то сказать, но осекся. Не стал перебивать.

— Если северный мост — пустышка, значит, настоящий, смертельный удар готовится в другом месте. Штаб? Маловероятно, — Продолжил я, — Южное направление? А вот это мне сразу показалось очень логичным. Просто прикинул, кто из крупных военных фигур, чья смерть нанесет урон фронту, находится сейчас на юге? Штаб артиллерии фронта. Генерал-лейтенант Казаков.

— Допустим, — хмыкнул Назаров, — Ход мысли ясен. Но почему именно Глухой яр, Соколов? Дорога до Свободы — не три локтя по карте. И на протяжении всего пути — лес на три полноценные дивизии. Прячься — не хочу.

— Топография и чистая логика, Сергей Ильич. Глухой яр — идеальное бутылочное горлышко. Дорога идет на затяжной подъем, затем делает резкий, слепой изгиб. Справа — крутой, осыпающейся склон. Слева — обрыв и снова склон. Транспорт вынужден сбрасывать скорость почти до пешего хода. Добавьте к этому густую, плотную «зеленку», где можно спрятать хоть целую роту. Это единственная математически выверенная точка на всем южном тракте, где кортеж командующего артиллерией гарантированно превращается в удобную мишень.

Вообще, конечно, тут я немножко лукавил. Просто не хотел подставлять того связиста, который «сдал» местонахождение Казакова. Знаю я, чем это может закончится для парня. Сегодня растрепал своим, а завтра — врагу.

— Психология, логика, дедукция, индукция… — буркнул Назаров, качнув головой. — Дюже ты умный, Соколов, для любителя периодических изданий. Я вот, к примеру, тоже журналы уважаю, но, выходит, столько полезного там не нашёл. Ладно…— Сергей Ильич обернулся к Котову, — За нарушение приказа я вам, конечно, еще крови попью в рабочем порядке, товарищ капитан. Однако… — Назаров усмехнулся, — Вы снова вышли в ноль. Чёрт его знает, как у вас это получается. Другой вопрос, Андрей Петрович, долго ли продлится везение? Риск, конечно, дело благородное, но иногда он приводит к непоправимым последствиям. Кстати, Соколов…

Майор круто развернулся, подошел к сейфу. Звякнул связкой ключей, со скрипом повернул тяжелый замок. Достал небольшую, темно-вишневую «корочку», захлопнул дверцу и махнул мне рукой, подзывая ближе.

— Держи, лейтенант. Хватит с помятой бумажкой бегать.

Я в два шага оказался рядом, принял удостоверение. Ну, наконец-то. И главное — вовремя. Моя «справка» превратилась в черт знает что. Её уже на свет божий доставать стыдно.

— Служу Советскому Союзу!

Крутанулся на пятках, чеканным шагом вернулся к старлею.

— А теперь к делу, — Назаров подошёл к столу, тяжело опустился на стул. Его тон мгновенно стал сухим и деловым. — Раз уж у тебя котелок так хорошо варит, лейтенант, выкладывай, какие еще мысли имеются по всей ситуации. Напомню, предатель Воронов по-прежнему сидит у нас в «одиночке». Ждет дальнейшей беседы. И меня интересует еще вот что…— Сергей Ильич поморщился, — Как ты считаешь, может ли Воронов быть Пророком? Мы тут с Андреем Петровичем покумекали маленько, пока вы с Карасёвым отсутствовали… Пришла нам такая мысль в голову. Что, если Воронов о Пророке сказки рассказывает, прикрывает себя же самого? Он, с его положением, доступом и опытом вполне может быть организатором и руководителем этой диверсионной сети. То есть… Пророком может быть.

Назаров снова еле заметно скривился. Видимо мысль о том, что бывший друг является потенциальным куратором чертовой кучи диверсантов, вызывала у майора очень неприятные эмоции.

Я на мгновение подвис. Во-первых, не ожидал, что опытный контрразведчик настолько проникнется моими аналитическими способностями. Во-вторых, еще не успел придумать, как убедить Назарова и Котова, что капитан Воронов — это одна колея, а предатель в расположении артиллерии — другая. Я ведь не могу сказать прямым текстом: «Товарищи, Воронов — шизофреник из двадцать первого века, он просто расчищал доску для Абвера, чтобы изменить историю, а Казакова слил кто-то совершенно другой».

Ну а в-третьих, у меня в отношении Крестовского план только один. Грохнуть гниду поскорее. Но если майор свяжет Воронова и Пророка в одно лицо, убить шизика будет очень непросто. Обычный предатель может «погибнуть» при попытке к бегству. Меня за это накажут, но не расстреляют. А вот если Пророк двинет кони по моей вине — боюсь представить последствия.

Нет уж, товарищ майор, от этой версии вам надо отказаться.

— Никак нет. При всем уважении к вашему опыту, Воронов — не Пророк. И быть им не может, — заявил я уверенно.

Назаров нахмурился.

— Обоснуй, лейтенант. У него и допуски были, и возможности. Почему не он?

— Психология и методы работы, Сергей Ильич. Мы имеем дело с невероятно умным, осторожным и расчетливым врагом. Судя по тому, как организована сеть, Пророк — это классический кукловод. Он сидит глубоко в тени, дергает за ниточки и делает всю грязную работу чужими руками. Разве стал бы такой человек лично подставляться?

Я посмотрел на Котова, затем снова на майора.

— Вспомните сегодняшнюю ночь. Воронов идет в церковь и фактически сам сдается контрразведке, чтобы просто отвлечь наше внимание. Кукловоды по такой схеме не работают.

— Очередной обиженный Советской властью? — негромко подал голос Котов, потирая гладко выбритый подбородок.

Назаров выразительно хмыкнул.

— Обиженный… Уж кому-кому, а Воронову точно обижаться не за что.

— Не обязательно, — снова высказался я, — Если судить по тем сведениям, что мы получили от Федотова и Мельникова, Пророк обещает все исправить, все наладить. Он хочет поменять фигуры на шахматной доске. К примеру, Воронову мог красиво расписать очень быстрое завершение войны. Мол, с фрицами надо дружить, так лучше для страны и советского народа. А Воронов искренне поверил.

— Да уж…— Майор снова горько усмехнулся, — Очень странная любовь у Никиты к своей Родине. И главное… Как шифровался, гнида. Я и подумать на него не мог.

Назаров откинулся на спинку стула, задумчиво пожевал губами.

— Допустим, — кивнул он. — Воронов — исполнитель. Но при задержании этот исполнитель пел нам соловьем, что на сегодняшний вечер у него назначена личная встреча с Пророком. Обещал сдать его с потрохами. Очередная засада?

— Не знаю, товарищ майор, — с сомнением высказался я. — Думаю, настоящий Пророк уже давно оборвал все нити, поменял явки и зачистил контакты. Он отработал Воронова, списал его в утиль. А капитан сейчас просто тянет время. А вообще…— Я сделал вид будто напряженно соображаю в моменте, — Знаете, чего еще он может добиваться этой «встречей»? Рассчитывает, что мы клюнем. Вытащим его из охраняемой камеры, посадим в машину и повезем на мифическую явку. И вот там, на открытом пространстве или в лесу, он попытается сбежать.

Назаров тяжело вздохнул, полез в карман галифе за папиросами.

— Похоже на правду, Сколов. Но не факт. Товарищ капитан, ты что думаешь?

— В рассуждениях лейтенанта есть здравое зерно. — кивнул Андрей Петрович, — Но и проигнорировать это вариант мы не можем.

— Так…ладно…— Майор подкурил, затянулся,— Значит, с Вороновым пока подождем. Фора в несколько часов имеется. Надо хорошенько покумекать, как эту сволочь расколоть. Но у нас есть еще одно направление. Воронов не мог сам узнать информацию о передвижении командующего артиллерией. Думаю, сценарий такой. Немцы велели Пророку устранить генерала Казакова. Для выполнения задания, на помощь сволочи, отправили в тыл диверсионную группу. Далее…Пророк узнает, когда и в каком сопровождении отправится генерал, сообщает Воронову, тот нас отвлекает…