Павел Барчук – СМЕРШ - 1943. Книга 3 (страница 31)

Дорога действительно начала сужаться, превращаясь в глубокий желоб, выбитый телегами и тяжелыми грузовиками. Справа нависает темный массив холма. Слева — обрыв. Идеальное место. Если ударить по машинам сопровождения, первой и последней, кортеж генерала окажется зажат в классическом огневом мешке.

Внезапно шедший впереди Карась исчез. Темный силуэт просто в одно мгновение растворился во мраке. Мы с Котовым замерли, напряженно вглядываясь во тьму. Буквально через минуту Мишка бесшумной тенью возник прямо перед нами, предостерегающе подняв ладонь.

— Там… — едва слышно, одними губами выдохнул он, указывая стволом ППШ куда-то вверх и вправо, на заросший склон. — Люди. Оружейной смазкой потянуло. И примятая трава. Засада где-то рядом.

Я мгновенно шагнул в сторону ближайшего дерева, опустился на одно колено. Андрей Петрович и Карась сделали то же самое.

Мишкина интуиция, помноженная на опыт фронтового контрразведчика, сработала безупречно. Он нутром почуял чужое присутствие. Не только по внешним признакам. Карась уловил ту самую напряженную, мертвую тишину, которая всегда возникает за минуты до начала боя. Самих диверсантов старлей в темноте, конечно, не разглядел, но общее направление угрозы обозначил четко.

В следующую секунду, как по заказу, где-то далеко впереди, со стороны южных развязок, пробился нарастающий гул мощных автомобильных двигателей. Этот звук невозможно было спутать с натужным воем обычных грузовиков. Так ровно и тяжело работали моторы полноприводного генеральского ГАЗ-61 и юрких «Виллисов» сопровождения.

Командующий артиллерией Казаков приближался к Глухому яру.

Гул тяжелых моторов нарастал… Звук накатывал плотной волной. Машины вот-вот должны были появиться в зоне видимости.

Мой взгляд начал выхватывать детали ландшафта, разбивая заросший дубняком склон на сектора.

Если работают профи из Абвера, а это несомненно так, они будут действовать определенным образом.

Я принялся мысленно расставлять фигуры.

Где могут быть гранатометчики? Ручных фаустпатронов у немцев сейчас в массовом ходу еще нет, значит, использовать будут тяжелые связки гранат или магнитные мины. Такую дуру далеко не метнешь — максимум метров на пятнадцать. Значит, сидеть они должны вплотную к тракту. Вот там, за массивным вывороченным корнем старого дуба. Идеальная позиция. Возвышенность дает нужный угол для броска прямо по крыше головной машины, чтобы намертво закупорить проезд. А толстый слой земли и корневищ надежно защитит от ответного огня охраны.

Где пулеметчик? Чуть выше, по флангам. Расчету с их скорострельным МG-42 нужна точка для кинжального огня вдоль дороги. Как только прогремят взрывы и из уцелевших машин посыплются бойцы сопровождения, пулеметчик просто перепилит их свинцом, не давая поднять головы.

Снайперам с трофейными СВТ тоже требуется высота. Не сомневаюсь, скорее всего они будут использовать именно это оружие. Немцы сейчас обожают советские «светки» из-за их скорострельности. Собственные самозарядные винтовки G41 у фрицев вышли неудачными, а G43 еще только внедряются. У снайперов задача ювелирная — первым выстрелом снять водителя, вторым — самого генерала Казакова, если гранаты вдруг не сделают свое дело. К тому же густой кустарник на скате холма отлично замаскирует вспышки выстрелов.

А внизу, в зарослях папоротника у самой обочины, сто процентов затаились «фишки» — боевое охранение. Эти будут сидеть тихо, как мыши. Их цель — пропустить кортеж в капкан, а когда начнется мясорубка, ударить в спину замыкающей машине, наглухо отрезая генералу путь к отступлению.

Я осторожно похлопал Котова по руке, ткнул стволом автомата сначала на заросли папоротника у обочины, где угадывались два неестественно темных пятна, затем обрисовал в воздухе дугу, указывая на корень дуба и позиции выше по склону. Выбросил вперед растопыренную пятерню, затем добавил еще три пальца. Восемь человек. Как и говорил Воронов. В этой детали диверсант не соврал.

Капитан мгновенно оценил расклад. Опытный чекист сразу понял мои знаки. Он перевел взгляд на Карасева, коротко рубанул ребром ладони по горлу и ткнул пальцем туда, где притаились нижние дозорные. Себя обозначил кивком в сторону левого фланга засады.

Затем Андрей Петрович посмотрел на меня, выразительно скользнул взглядом по раненому плечу и дважды похлопал ладонью по воздуху сверху вниз, приказывая оставаться на месте. Жест читался однозначно. В рукопашную мне соваться нельзя, тело может подвести. Моя задача — подстраховка. Если что-то пойдет не так, я должен ударить из ППШ на подавление.

Мишка хищно оскалился. Тенью скользнув в низину, в одно мгновение растворился во мраке. Ни хруста ветки, ни шороха листвы. Карась двигался так, словно его тело вообще не имело веса.

Я напрягся, до боли вглядываясь в темноту. Спустя минуту одно из черных пятен в папоротнике чуть дернулось. В тусклом лунном свете блеснуло узкое лезвие. Короткий, глухой хрип потонул в шуме приближающихся моторов. Вторая «фишка» попыталась обернуться, но Карась уже вырос за спиной диверсанта. Зажал ему рот и одновременно нанес точный удар под лопатку. Два трупа за десять секунд. Чистая, филигранная работа.

Котов тем временем ушел выше по склону. Действовал Андрей Петрович жестко и без сентиментов. Он обрушился на тройку диверсантов, готовивших фланговый удар, сверху. Первому свернул шею резким, страшным рывком. Второму всадил финку в основание черепа. Третий успел вскинуть пистолет-пулемет, но Котов ударом сапога выбил оружие, тут же сократил дистанцию и вогнал лезвие врагу под ребро.

Пятеро готовы. Остался костяк — ударная группа в центре. И времени на скрытное перемещение больше не было.

Тусклые лучи фар, пробивающиеся сквозь узкие щели светомаскировочных насадок, выхватили из ночной тьмы кусты и разбитую колею. Головной «Виллис» сопровождения медленно втягивался в горловину Глухого яра. За ним тяжело переваливалась на ухабах высокая генеральская «эмка-вездеход». Замыкал колонну еще один внедорожник с автоматчиками.

Оставшиеся в живых диверсанты, ударный костяк в центре и правый фланг, поняли — раз охранение и пулеметчики молчат, значит что-то пошло не так.

Из-за вывороченного корня дуба резко поднялся высокий силуэт в маскировочном халате. Немец размахнулся, собираясь метнуть в головной автомобиль связку тяжелых гранат. Одновременно с этим на правом фланге щелкнул затвор снайперской винтовки.

Действовать нужно было немедленно. С гранатой левой рукой не справлюсь. Остается один вариант — стрелять.

Уперев приклад ППШ в здоровую сторону груди, я вскинул ствол. Поймал в прицел маскхалат гранатометчика.

Сухой, оглушительный треск автомата разорвал ночную тишину. Отдача привычно толкнула в плечо, но боль сейчас лишь фокусировала сознание. Короткая очередь прошила немца насквозь. Он неестественно взмахнул руками, выронив гранаты прямо под ноги своим же товарищам, и кубарем покатился по склону.

— Засада! К бою! — истошно заорал командир охраны из головного автомобиля.

Водитель «Виллиса» ударил по тормозам, машина пошла юзом, перекрывая дорогу машине генерала. Бойцы сопровождения горохом посыпались из кузовов, на ходу открывая шквальный заградительный огонь по склону.

Диверсанты, а вернее то, что от них осталось, оказались в смертельной ловушке. План идеальной ликвидации рухнул в одну секунду.

Последний выживший пулеметчик попытался ответить огнем. Причем бил он уже куда ни попадя, веером. Наверное от злости или бессилия. Свинец ударил по стволам деревьев, сбивая кору и ветки в щепу. Я рухнул в сырой мох, перекатился за толстый пень. Раненое плечо взорвалось адской болью, перед глазами поплыли черные круги.

— Получай, гнида! — раздался сбоку яростный рык Карасева.

Мишка, подобравшись с фланга, швырнул лимонку прямо в гнездо пулеметчика. Оглушительный взрыв смешал с землей огневую точку.

Оставшийся в одиночестве снайпер бросил тяжелую винтовку и попытался уйти вверх по склону, в спасительную темноту. Но там его уже ждал Котов. Капитан бесшумной тенью шагнул из-за ствола наперерез беглецу и коротким ударом в челюсть отправил немца в глубокий нокаут. Затем привычным, отработанным движением заломил обмякшему диверсанту руки за спину и потащил за шиворот вниз.

Это была жирная точка. Восемь из восьми. И мы даже разжились пленным.

Стрельба стихла так же внезапно, как и началась. В ушах звенело.

Снизу, от освещенных фарами машин, донеслось лязганье затворов и напряженные голоса:

— Оружие на землю! Выходить по одному, руки держать на виду!

Опираясь на ствол ППШ, я тяжело поднялся на ноги. Гимнастерка на левом плече подозрительно намокла. Похоже, я снова растревожил рану.

Мы шагнули в свет фар. Трое перемазанных в грязь, оборванных мужиков в гражданском тряпье. Несмотря на выдержку и опыт, охрана генерала от такой картины слегка прибалдела, хотя по-прежнему держала нас на мушке.

— Свои! — рявкнул Андрей Петрович, поднимая свободной рукой над головой красную книжечку удостоверения. — Старший оперуполномоченный СМЕРШ капитан Котов!

Из-за спин своих бойцов вышел статный человек в генеральской форме Это, как я понимаю, и был Василий Иванович Казаков. Он окинул нашу троицу цепким взглядом, затем посмотрел на оглушенного фрица, которого за шиворот буквально тащил по земле Котов.