Павел Барчук – СМЕРШ - 1943. Книга 3 (страница 26)

— Ну а если нормально, хватит под ногами мешаться, — психанул старлей, — То дорогу перегораживаешь, то прямо на меня валишься!

Я молча отодвинулся от Карасева и пошёл вперед. Глухое раздражение стало очень даже острым.

Хрен там плавал. Подсознание, тем более не мое, — это не картотека, которую можно просто открыть и полистать. Память Соколова запечатана. По идее, достать из собственной башки воспоминания лейтенанта я могу. Они же там, получается, есть. Но пока не знаю, как.

Думаю, нужен триггер. Жесткий эмоциональный или визуальный толчок. Просто так, по желанию, ничего не выйдет.

— Соколов! Твою мать!

Я оглянулся на громкий окрик Карасева.

Мишка стоял возле входа в оперативную комнату и смотрел на меня напряженным взглядом. С подозрением. Назаров и Котов уже вошли в кабинет.

Размышляя о чертовом Соколове, я ухитрился проскочить мимо нужного помещения. Задумался.

Со стороны все это, конечно, выглядело странно. Сначала меня кидает по коридору от стенки до стенки, потом вообще взял и промаршировал мимо оперской.

— Что? — с невозмутимым видом ответил я Карасю, — Ты мне всю голову забил.

Крутанулся на месте, в несколько шагов оказался возле двери и с наглой физиономией просочился внутрь.

— Я⁈ — Искренне удивился старлей, — Да я вообще твою голову не трогал!

Последнюю фразу он буркнул под нос. Чтоб не раздражать громкими возмущениями майора.

Назаров, конечно, был сильно на взводе. Он рухнул на стул, оперся локтями о столешницу, закрыл лицо ладонями. И так сидел несколько минут.

Мы втроем — я, Котов и Карасев — молча стояли рядом. Потом капитан понял, что выглядит это крайне нелепо. Выстроились перед Сергеем Ильичом, как школьники перед директором.

Котов взял свободный стул, подтянул его ближе к майору, и тоже уселся. Карась уже привычно метнулся к подоконнику, вытащил из кармана монету, принялся гонять ее между пальцами. Значит, нервничает. Или о чем-то думает. Я скромненько притулился к стене.

— Бл… — Отчётливо произнес майор себе в ладони, затем убрал руки и посмотрел на нас.

Мы тактично промолчали. Если начальство изволит материться, значит так оно надо.

Лицо у Назарова было серым, землистым. Он потянулся к графину, налил воды в граненый стакан, звякнув горлышком о стекло. Выпил залпом. Едва не расплескал половину на грудь. Несколько капель стекли по подбородку, но он даже не попытался вытереть их.

— Соколов, — вдруг хрипло произнес майор, глядя на пустой стакан в своих руках. — Сядь.

Я оторвался от стены, пододвинул свободный стул, сел напротив.

— Ты же мне говорил, — голос Сергея Ильича звучал глухо. — В первый день. Когда приехали из госпиталя. Ты мне всё разложил по полочкам. Что Воронов вел себя странно. Что он всё время ждал налета. Что выпрыгнул с этим чертовым портфелем…

Назаров замолчал. Я тоже не произносил ни слова. Очевидно, майор еще не закончил.

— А я, идиот, отнесся к этому спустя рукава, — продолжил он, — Виду вам не подал, что не верю. Сам вышел в коридор и подумал, контузило парня. Путает лейтенант. В шоковом состоянии мозг и не такое нарисует… А ты, выходит, зрил в самый корень.

— Товарищ майор… — начал было я.

— Не перебивай, — жестко отрезал Назаров. — Я был неправ, лейтенант. Вместо того, чтоб прислушаться к твоим словам, подозревал тебя в двойной игре. Думал, ты темнишь…

Я молча кивнул. Мысленно усмехнулся.

Знал бы ты, товарищ майор, откуда растут ноги у этих «слов». С другой стороны, ситуация с Вороновым дала неожиданный результат. Похоже, Назаров больше меня не подозревает. Ну или стал подозревать не так сильно. Расслабляться тоже нельзя.

Неплохо будет, если какие-нибудь события окончательно убедят начальство, что я не мутный тип со странностями, а талантливый опер с феноменальной профессиональной чуйкой.

— Товарищ майор, — подал голос Котов,— Разрешите вопрос? Вы с Вороновым… давно знакомы?

Назаров пошарил по карманам, достал замусоленную пачку «Беломора». Вытащил папиросу, смял мундштук. Чиркнул спичкой.

— Пять лет, Андрей, — тихо ответил он, выпуская струю сизого дыма в потолок. — С тридцать восьмого. Дальний Восток, граница с Маньчжурией, район озера Хасан. Мы тогда японских диверсантов по тайге гоняли. Смертников из Квантунской армии. Я старлеем был, опергруппой погранвойск командовал. А Никита… молодым лейтенантом из Особого отдела приехал.

Назаров помолчал, глядя куда-то сквозь стену, затем продолжил.

— В такую мясорубку с ним попали… Нарвались на засаду. Половину группы положили в первые минуты. Мне пуля бедро прошила, кровища хлещет. А этот пацан, Никита… он не дрогнул. Он двоих в рукопашной с одним ножом положил. Потом тащил меня на собственном горбу до заставы. Жизнь спас.

Майор затянулся так глубоко, что половина папиросы стлела за считанные секунды.

— Он чекист до мозга костей. Из тех, для кого нет слова «постараюсь». Только — сделаю. Башка работает отлично. Его сюда, на Центральный фронт, переводили из 4-го Управления НКГБ. Профи по радиоиграм и ликвидациям. Должен был усилить наш отдел перед… — майор запнулся. — Перед важными летними событиями. Мы ждали его… А он…

Назаров не договорил, просто махнул рукой.

Сказать честно, мне его было даже как-то жаль. Он дважды потерял друга. Первый раз — когда думал, что Воронов погиб. Второй — когда узнал, что капитан предатель.

И главное, поддержать Сергея Ильича добрым словом не получится. Не могу же я ему сказать, что Воронов уже не совсем Воронов. Вернее, совсем не Воронов. Уверен, в капитане затихарился долбаный Крестовский. Прям чую шизика всеми фибрами души.

Может, настоящий Никита реально был святым чекистом. Думаю, так и есть. Может, он на самом деле вытаскивал раненых товарищей с поля боя, рискуя своей жизнью.

Но того Никиты больше нет.

Теперь это больной на всю голову ученый из двадцать первого века. Шизик-демиург, который натянул чужую личину, как удобный костюм.

Нужно уточнить только один нюанс, чтоб полностью понимать достоверность схемы Воронов-Крестовский.

Федотов утверждал, будто шизик вербовал его в марте, в Воронеже. То есть, если героический капитан это и есть Крестовский, он должен был находиться в конкретное время в конкретном месте. Надо выяснить, где был Воронов в марте.

— Сергей Ильич, — голос Котова прервал мои размышления, — Я всё понимаю. Друг оказался предателем. Это — нож в спину. Но время работает против нас. Надо провести допрос. Он не просто так сдался. Слишком гладко всё. Если хотите, если вам тяжело… — Капитан бросил в мою сторону быстрый взгляд, — Мы допросим Воронова сами. Вон, Соколова подключим. Сами знаете, он врага колет на раз. А потом положим вам на стол подробный отчет.

— Нет! — отрезал Назаров. — В отличие от вас я знаю, как работает голова Воронова. Там — настоящий дом советов. Шерлок Холмс с его дедукцией отдыхает. И в Зуева он превратился не просто так. И смерть свою подстроил…

Майор покачал головой.

— Это совсем странно. Будучи капитаном, да еще в Управлении СМЕРШ, при моем полном доверии, он мог бы развернуться во всю ширь. Доступ к информации, положение лучшего из лучших… На кой чёрт ему понадобилось становится связистом? Вот чего не понимаю.

Майор затушил папиросу в пепельнице, с хрустом раздавив ее в мелкую труху.

— Игру он затеял. Какую — пока не могу уловить. Думаю, Воронов на то и рассчитывал. Что я начну жевать сопли. Как же, друзья-товарищи. Да еще жизнь мне на Хасане спас. Хрен ему. А не сопли. И ты больше капитан такого даже думать не смей. Враг есть враг. Кем бы он ни был в прошлом.

Назаров посмотрел на Котова, на меня, на Карасева. Взгляд у него стал холодным, расчетливым. Как у хирурга, который собирается отрезать, к чертям собачьим, раковую опухоль.

— Значит так. Забудьте, что он капитан НКГБ. Был. Перед нами диверсант. Вражеский агент высшей категории опасности. Оперирует немецкой рацией, в совершенстве владеет шифрами, знает структуру и систему охраны штаба фронта. Плюс доступ к информации. В роли капитана он у него точно был.

— Как колоть будем, товарищ майор? — деловито, по-рабочему осведомился Карась. — Может… ну… физическое воздействие?

— Отставить, — нахмурился Назаров, — Силой вы из него ничего не выбьете. Я знаю, Воронова. Ему ногти будут рвать — он продолжит в лицо улыбаться и молчать. Или уведет по ложному следу. Да так, что ни один из вас ни на секунду не усомниться. Болью его не сломать. А нам нужна информация. Срочно. И понимание, что он говорит правду. Или где конкретно брешет. Нужно понять суть его игры.

Назаров перевел тяжелый взгляд на меня.

— Соколов…Я твои методы не до конца понимаю, но они работают. С такой задачкой справишься? Потянешь капитана Воронова?

— Так точно, — абсолютно спокойно, без ложной скромности ответил я.

— Пойдешь со мной. Будешь наблюдать, задавать вопросы, какие сочтёшь нужным. Я — ведущая скрипка, ты — как будто на вторых ролях. Ключевое слово «как-будто». На самом деле, даю тебе полный карт-бланш. Спрашивай, что считаешь нужным. Но так, чтоб гнида оставался в уверенности, главный — я. Это его чуть расслабит. Он уверен, что слишком хорошо меня знает. Выводи его на чистую воду. Любыми методами. Теперь это дело принципа.

Майор посмотрел на Котова и Карася.

— Вы тоже идете с нами. Чтоб из пустого в порожнее потом не переливать и по два раза друг другу одно и то же не рассказывать. Задача та же. Наблюдаете со стороны. Фиксируете каждое движение, каждое слово. Наша задача — понять, зачем он подставился, и вытащить из него всё о Пророке. Но только правду, а не ту чушь, которую он нам, похоже, собрался впаривать. Вопросы есть?