Паулин Ленц – Aurental. Volumen II: Saeculum virti et silentii (страница 9)

Звук шагов – чётких, размеренных, приближающихся – ударил по сознанию, как по натянутой струне.

Ориэлла замерла.

Мгновение – и она уже в движении.

Пробирки – в раковину. Осколки – в ткань, ткань – в карман. Форма – чуть взъерошена, но она быстро приглаживает складки. Кровь на пальцах – смыта. Запах – прикрыт антисептиком.

Её лицо – идеально пустое. Как у тех, кто родился, чтобы лгать.

Дверь открылась.

– Мира Норд? – прозвучал ровный мужской голос.

Офицер с планшетом вошёл внутрь, глядя строго, но без особой враждебности. Просто один из тех, кто привык следить за порядком.

– Я, – коротко ответила она, обернувшись.

Он провёл взглядом по комнате. Ничего. Ни следа. Только одна перегретая лампа, кипяток в воздухе и запах резины от перчаток.

– У вас… была внеурочная активность? – спросил он, чуть склонив голову.

Ориэлла улыбнулась – быстро, по-военному.

Подготовка к тесту по биохимии, – отозвалась она. – Думаю, мне надо лучше справляться с графиком.

– Учёт за вами, – отрезал он. – И не забывайте, что базовые материалы не выдаются дважды без разрешения. Камеры пишут всё.

– Конечно, – сказала она спокойно, не мигая.

Он постоял ещё секунду, затем кивнул и вышел.

Дверь закрылась.

Ориэлла осталась в тишине. Только теперь позволила себе выдох – неглубокий, сдержанный, как у раненого зверя, который знает, что кровь может привлечь хищников.

Она посмотрела на руки.

– Больше нельзя. Не здесь. Не так.

Это место было слишком стерильным, слишком прозрачным. Любая ошибка – и всё рухнет. Если кто-то увидит, если они узнают, что она не просто студентка, а создаёт это, – всё кончено.

Она присела на край стола, зажала рану на ладони и прошептала, почти беззвучно:

– Мне нужно другое место. Мне нужен… хаос.

Комната Шион была такой же, как в первый раз – нейтральной, стерильной, выкрашенной в серо-бежевую пустоту. Воздух пах лекарствами и пыльными бумагами, а на столе – всё та же чашка, в которой никогда не бывало чая.

Ориэлла вошла молча. Ни стука, ни приветствия. Села. Сложила руки. Смотрела в пол.

Шион, не поднимая головы от планшета, произнесла:

– У тебя сегодня запах стерилизующего геля, сгоревшей резины… и крови. Ты хочешь, чтобы я задала вопрос?

Ориэлла молчала. Лицо её было как маска: ни вызова, ни усталости. Только тень в уголках губ.

– Или хочешь, чтобы я сделала вид, что ничего не чувствую?

Тишина. Несколько секунд.

– Что ты хочешь, Ориэлла?

Имя упало в воздух с тихим звоном. Оно было как выстрел – не по телу, а по прошлому.

Паулин подняла глаза. Медленно. В её взгляде не было паники. Лишь отголосок чегото старого, почти вымершего.

– Ты хочешь честность, Шион? – спросила она тихо. – Я… пыталась сделать то, что раньше делала с лёгкостью. Баланду. Вещество. Ты знаешь, какое.

Шион кивнула.

– И?

Ориэлла склонила голову набок.

– Не получилось. Слишком чисто. Слишком безопасно. Всё вокруг… как витрина. Без боли. Без тьмы. Без живого.

Шион не перебивала. Только слушала. Это было редкое искусство – слышать то, что говорят, не задавая ненужных вопросов.

– Я думала, смогу повторить путь. Разобрать на части. Но формула – это не химия.

Это я. А я теперь… другая.

Она замолчала.

Шион наклонилась вперёд:

– Тогда скажи – кто ты?

Ориэлла усмехнулась, чуть склонив голову вбок:

– Ты думаешь, ты мне поверишь? Что я скажу – и всё встанет на места?

– Нет, – отозвалась Шион. – Но я хочу услышать, как ты сама это сформулируешь.

Паулин на мгновение закрыла глаза. Затем открыла их – и они были другими: глубже, старше, спокойнее.

– Я – человек, который больше не чувствует страха. Но ощущает, как его хотят заставить бояться.

– А тебе страшно? – спросила Шион мягко.

– Только от мысли, – прошептала она, – что я забуду, ради чего я жива.

Шион замолчала, впервые не зная, что сказать.

Шион встала. Слишком резко.

Планшет на столе качнулся. Она схватилась за край стола, как будто только сейчас вспомнила, где находится.

– Мне тяжело, – прошептала она. – Тяжело держаться между мирами. Я… Я не успеваю перестраиваться.

Ориэлла не ответила. Лишь наклонила голову чуть в сторону – слушала.

– Ты говоришь с моим прошлым, Паулин. А я должна смотреть на тебя и звать тебя иначе. "Ориэлла"… "Мира"… – Шион обернулась к окну. – Всё путается. И ты, и он. Лирхт. Имя есть, а лицо… прежнее.

Она прошлась по кабинету, сдерживая дрожь в голосе.

Когда ты сидишь передо мной… я снова слышу Советы. Тот зал. Гул. Запах крови и света. И ты – там. А теперь – здесь. Как будто это всё не закончилось.

Ориэлла спокойно смотрела в лицо женщине, которая всё ещё пыталась дышать сквозь прошлое.

– Значит, ты всё ещё злишься, – тихо сказала она. – Не на меня. На то, что тебя не предупредили. Что не спасли. Что ты выжила, когда остальным не дали шанса.

Шион села на край кресла. Руки сжаты.

– Я злюсь, потому что вижу в тебе живую память. И мне страшно. Потому что если ты действительно вернулась – значит, всё это было не зря.

Она подняла глаза. Глухо добавила:

– И значит, всё может повториться.