Паулин Ленц – Aurental. Volumen II: Saeculum virti et silentii (страница 8)

ГЛАВА 7. Сделка в тени

Дни в камере протекали однообразно, но для Ориэллы каждое утро начиналось с одного и того же – с холодного взгляда Лирхта, в котором смешивались вызов и безжалостный расчёт.

Он приходил, садился напротив, задавал вопросы, выжимал слова из неё, словно воду из камня. Но ответов Лирхт не получал. Тишина, скрытая за молчанием, была его самым опасным противником.

Пока не наступил тот день.

Дверь камеры открылась. Лирхт вошёл без прежней строгости, голос его звучал иначе – твердо, но с оттенком делового расчёта.

– Вставай, – сказал он. – Мы тебя выпускаем. Но при одном условии.

Ориэлла поднялась, не выражая ни надежды, ни страха.

– Поможешь поймать свою подругу – и её новых друзей. Это смягчит твой приговор.

Она встретила его взгляд. В её глазах не было доверия, но и не было отказа. – Ты играешь со мной, – тихо сказала она. – Но я слушаю.

Лирхт провёл Ориэллу по длинному коридору военной базы – холодному, стерильному и заполненному гулом техники и шагов солдат.

– Ты не выйдешь на свободу, – спокойно сказал он, – но получишь шанс. Шанс вернуться в строй. Только под другим именем. И новой ролью.

Он остановился перед дверью с табличкой:

Военное училище «Вольфгард» – Курс для будущих офицеров.

– Ты будешь студенткой, – продолжил Лирхт, – под именем Мира Норд. Никто не будет знать о твоём прошлом. Ты – новобранец. Твоя задача – учиться, наблюдать и работать на меня.

Ориэлла кивнула, приняв условия. Она знала, что это – новая партия в игре, где ставка – её жизнь и свобода.

– Ты знаешь, что если попытаешься бежать или раскрыться – последствия будут самыми жёсткими.

– Я играю по своим правилам, – ответила она с лёгкой усмешкой.

Лирхт улыбнулся в ответ, но в глазах его горел холодный огонь – он не собирался упускать контроль.

Лирхт проводил Ориэллу по длинному коридору военной базы, стены которого были украшены строгими графиками и портретами прославленных офицеров. В конце пути стояла дверь с табличкой:

Психиатрический кабинет – Доктор Шион Бернсайд.

– Это Шион, – сказал Лирхт, открывая дверь. – Она будет твоим психиатром и оценщиком. Проведи с ней анализ, – добавил он строго. – Нам нужно знать, с кем имеем дело.

За столом сидела женщина с проницательным взглядом – Шион. Её глаза казались холодными, но внимательными, словно она могла заглянуть в самую суть души.

– Приветствую, Мира, – сказала она ровным голосом. – Расслабься, это просто беседа. Расскажи немного о себе.

Ориэлла взглянула на Лирхта, потом на Шион и, словно решив, что игра начинается, ответила:

– Начнём.

Она посмотрела на Ориэллу с лёгкой усмешкой, полной понимания. Её глаза блестели – в них не было удивления, а была уверенность.

– Мира, – начала она тихо, – я знаю, кто ты на самом деле.

Ориэлла остановилась, не выказывая ни малейшей реакции.

– Но здесь игра, – продолжила Шион, – и ты играешь её блестяще.

Шион жестом пригласила сесть, но её взгляд не отпускал.

– Расскажи мне, почему ты здесь? И зачем пытаешься скрыть то, что не может быть скрыто.

В воздухе повисла тяжелая пауза, где каждый мог прочесть слова, не произнесённые вслух.

Ориэлла наконец улыбнулась – тихо, но с оттенком вызова:

– Потому что я не хочу быть пленницей прошлого.

Шион кивнула, словно принимая вызов.

– Тогда начнём. Игра только начинается.

Ориэлла, не отрывая взгляда от Шион, медленно улыбнулась и сказала с холодной иронией: – Я не люблю женщин-змей, когда они пытаются казаться умнее, и мужчин-ледышек, которые обжигают.

Она сделала паузу, позволив этим словам повиснуть в воздухе, а затем тихо добавила: – А теперь можно мне назад в камеру?

В комнате воцарилась оглушающая тишина. Никто не решался сразу нарушить это напряжение. Все взгляды устремились на Ориэллу – сильную, дерзкую и неподдающуюся.

Шион сдержанно кивнула, словно отметив нечто важное, а Лирхт на мгновение сжал губы, понимая, что перед ним не просто пленница, а противник.

Ориэллу проводили через длинные коридоры и тяжёлые двери, пока не привели в новую камеру – просторную, но без излишеств, с тусклым светом и холодными стенами. Здесь она будет жить дальше – под пристальным наблюдением и без права на ошибки.

Она огляделась, приняла ситуацию с привычным спокойствием, словно уже привыкла к таким переменам.

Тем временем в соседнем кабинете Лирхт с шумом влетел в помещение, его лицо было искажено яростью.

– Что, чёрт возьми, было?! – проревел он, обращаясь к Шион. – Как ты могла позволить ей так говорить? Позволить ей сбросить нам вызов? Ты потеряла контроль!

Шион спокойно посмотрела на него, но голос её был твёрд и ровен:

– Я не потеряла контроль. Я просто дала ей понять, что мы знаем, кто она. И теперь всё зависит от того, кто кого перехитрит.

Лирхт тяжело вздохнул, напряжение медленно спало, но угроза в его голосе осталась.

– Следи за ней ещё тщательнее. И не дай ей шанса сбежать из-под контроля.

Лирхт опустился в кресло, лицо его оставалось напряжённым, но голос приобрёл иной оттенок – спокойный, словно он говорил сам с собой, пытаясь упорядочить мысли.

– Кто она? – задумчиво произнёс он. – Реинкарнация… или просто девочка с манией величия?

Он провёл рукой по лбу, глубоко вздохнул.

– Мы не можем просчитаться.

– Если ошибёмся… – добавил он, чуть тише, – последствия будут катастрофическими.

Шион молча слушала, её взгляд не отрывался от Лирхта, словно пытаясь прочесть его страхи и сомнения.

ГЛАВА 8. Нечистота формулы

Ночь спустилась на базу Вольфгард медленно, как тень, что стелется по полу пустой лаборатории. Свет над рабочим столом был слишком белым – как мёртвое молоко. Ориэлла сидела, не мигая, перед аккуратно разложенными пробирками. Руки пахли спиртом и медью.

Формула лежала в её голове как заноза. Она помнила последовательность, дозировку, температуру пальцами, а не цифрами. Но каждый шаг – провал.

Колба снова потрескалась, жидкость свернулась в мутную вязь. Не было ни вспышки, ни тепла, ни дрожи в груди. Только тусклый пар и вонь неудачи.

– Слишком чисто, – прошептала она. – Слишком правильно.

Она откинулась назад, стиснув зубы. Бессильный смех слился с горлом, пересохшим от попыток. В этом месте нельзя было ошибаться – но именно ошибка давала жизнь. Формула Готье никогда не была точной. Она была живой. Она создавалась в безумии, боли, жажде. А здесь – стекло, камеры, тишина.

Ориэлла ударила по столу. Пробирка с треском разлетелась. Стекло рассекло кожу, но она не моргнула.

– Без тьмы он бы никогда не добился идеала, – выдохнула она, – а у меня – нет ничего. Ни страха, ни хаоса. Ни даже боли.

Она медленно встала, подошла к раковине, смыла кровь. Но смотрела не на воду, а в своё отражение.

– Я не он. И я не та, кем была. А значит, это… не сработает.

Лаборатория осталась за её спиной – пустая, мёртвая, безопасная.