Паулин Ленц – Aurental. Volumen II: Saeculum virti et silentii (страница 29)

Сняла перчатки.

Вытерла руки о куртку. И – с самым безучастным выражением – сказала:

– Опять не поесть. Он нахмурился.

– Что?

Она хмыкнула.

– Опять человеческие отходы. А я так надеялась.

На фоне гудел город.

Где-то за линией горизонта вспыхнул свет. Мир возвращался в рутину.

Но в этот раз – не совсем.

Потому что теперь они знали: Паулин – не часть операции. Она – то, что приходит после.

ГЛАВА 18. Тот, кто разрешил

Камера была узкой.

Не тёмной – светлой. До боли.

Белые стены. Белый стол. Одна камера под потолком.

И два стула. Один – с привязками. Второй – свободный.

Лирхт сидел на свободном.

– Ты знала, что взорвёте северный вход?

Тесса молчала.

Губы сжаты, взгляд упрямый. В крови – остатки чужих идей.

Он не повышал голос.

Он не давил грубо. Только повторял.

– Ты знала?

– Я видела, как вы убивали своих, – выдохнула она. – Значит, я не должна молчать?

– Значит, ты должна быть мертва, – ровно ответил он. – Но почему-то не мертва. Почему?

Пауза.

– Потому что тебя вывела она?

Она не ответила.

Он медленно откинулся на спинку.

– Ты же знаешь, кто она. Правда?

– Это не важно.

– Это всё, что важно.

Он наклонился ближе.

– Она пришла туда не чтобы спасти тебя. А чтобы посмотреть, как ты сломаешься.

Тесса дёрнулась. Он продолжал:

– Я видел, как ты смотрела на неё. Сначала – как на спасение. Потом – как на судью.

– Она…

– Да. Она.

– Она не из вас.

– Нет, – сказал он. – Она – над нами.

Он открыл папку. На стол лёг снимок.

Замершее лицо. Шлем. Кровь на губах.

– Ты видела, как она убила твоего?

Тесса не ответила. Только посмотрела – в сторону. Почти в себя.

– Знаешь, – сказал Лирхт. – Я не думаю, что ты плохая. Я думаю, ты – ребёнок, которому дали слишком много огня.

Он собрал папку. Встал.

– Но теперь тебе придётся сидеть рядом с углями.

Он направился к двери.

И в этот момент она открылась.

Она вошла легко.

Как будто сцена уже принадлежала ей.

Ориэлла Морель.

Форма чуть расстёгнута. Волосы – как у выжившей после пожара. Взгляд – будто после трёх войн.

– Простите, можно?

Голос – льётся, как яд в меду.

Лирхт остановился.

– Здесь допрос.

– Здесь скука, – ответила она. – Я пришла добавить немного драмы.

Она подошла к нему.

Без пафоса. Без слов.

И поцеловала его.

Не нежно. Не агрессивно. Просто – как метку. Как то, что ставят на дверь перед штурмом.

Он не двинулся. Только выдохнул сквозь зубы:

– Не здесь.

– Где же ещё?

Тесса вскочила. Насколько позволяли ремни.