Паулин Ленц – Aurental. Volumen II: Saeculum virti et silentii (страница 28)

Паулин шла уверенно, не прикрываясь. Каждый шаг звучал громче, чем должен. Стены впитывали звук. Воздух тянулся гарию – не свежей, не острой, а застоявшейся. Остатки последнего штурма.

Она прошла первый коридор. Второй. Мимо выбитого терминала, мимо граффити на стене:

символы, которых здесь не должно быть. Метки, оставленные чужими. И чужими же не понятые.

Повернула в боковой зал.

Не замерла. Не сбавила темп. Просто позволила – случиться.

Из тени вынырнул силуэт. Резкий, с заточкой в руке. Молодой. Слишком юный для убийцы, но уже не мальчик. Он прыгнул в глухую тишину, целясь ей в горло.

Она развернулась не резко – технично. Коленом вперёд, корпусом в сторону. Перехватила руку, вонзила локоть под ребро. Затем – движение шеей, как будто вздохнула, и нож оказался у неё.

– Ты бы мог быть лучше, – сказала она.

И вонзила лезвие под подбородок.

Тело рухнуло на пол, как мешок с кровью.

Она подошла к окну, распахнула его и – не маша, не делая пафоса – просто подняла руку. Одна секунда. Один жест. Затем исчезла в глубине здания.

Лирхт увидел.

И не сказал ни слова.

На третьем этаже было теплее. Там сидели двое.

Тесса – облокотившись на спинку сломанного кресла. Лицо – не как у ученицы, не как у солдата. Лицо того, кто всё понял слишком рано и слишком глубоко. И рядом с ней – второй. Старше. Взгляд – тяжёлый, спина напряжённая. Брат убитого.

Они услышали шаги.

Паулин вошла спокойно, руки свободны. На сапогах – кровь. Не пыталась её скрыть.

– Вы поздно, – сказала Тесса, без приветствия.

– Я вовремя.

– Мы убьём их, если они войдут. – Они не будут входить.

Тесса прищурилась.

– Почему?

Паулин посмотрела на второго.

– Потому что я только что убила твоего брата.

Он сжал кулак.

– Ложь.

– Нет, – сказала она. – Просто не трагедия. Он напал первым. Я ответила.

Пауза.

Тесса резко встала.

– Ты пришла сдаваться?

– Нет. Я пришла дать вам шанс. – Какой ещё шанс?

Паулин подошла ближе. Остановилась у стола. Поставила ладони на поверхность. Голос стал тише, но холоднее.

– Твою группу собираются штурмовать через чёрный ход. Вычислили схему вентиляции, отключили датчики. Сигнал уже ушёл. Через три минуты вас разорвут.

Вторая пауза. Длиннее.

Секунда напряжения. Потом:

– Откуда ты знаешь? – тихо спросил брат.

– Потому что я стою здесь, а не бегаю по крыше. Потому что я говорю с вами, а не кричу в динамик.

Тесса закусила губу.

– Это блеф.

– Возможно, – кивнула Паулин. – Но ты не узнаешь до тех пор, пока не станет слишком поздно.

Она выпрямилась.

– У тебя есть минута. Или ты выходишь сама – и я гарантирую, что тебя не убьют.

Или ты остаёшься – и умираешь так же, как он. Без имени. Без таблички. Без смысла.

Брат вскочил.

– Это ловушка.

– Всё – ловушка, – сказала она. – Добро пожаловать в игру.

Тесса не ответила.

Но взгляд её дрогнул.

Тесса опустила глаза.

Они говорили правду – не потому что были честны, а потому что были усталые. Уставшие от игры, в которой никто не выигрывает. Она посмотрела на брата, затем – на Паулин.

– Хорошо, – выдохнула. – Мы выйдем.

Брат вцепился в её руку.

– Ты не понимаешь…

– Я всё понимаю, – перебила она. – Он был моим. И он умер. Мне не нужно больше одного мертвеца.

Они медленно поднялись. Без оружия. Без защиты. Паулин не торопила. Не давила. Только смотрела – как хирург на операционном столе: без отвращения, но и без сочувствия.

– Вниз. Первое крыло. Окно у лестницы откроют через пять секунд. Медленно. Без слов.

Тесса кивнула. Они пошли.

Когда они вышли – тишина вокруг была такой, будто весь сектор затаил дыхание.

Лирхт смотрел на них, не поднимая оружия.

Солдаты – тоже. Никто не двинулся, пока обе фигуры не прошли границу внутреннего кольца.

Только тогда он поднял гарнитуру.

– Захват подтверждён. Четвёртый и шестой – зачистка. Без шума.

Из здания вышла Паулин.

Спокойно. Как будто просто шла за кофе.

Подошла к нему.