Паула Гальего – Все проклятые королевы (страница 28)

Должно быть, я оказалась на нём, притянутая его теплотой и окружённая его огромными руками, которые теперь держат меня, чтобы я не двигалась.

Под моими руками — его обнажённая кожа, потому что, похоже, он снял тунику. Я пытаюсь отстраниться, теперь уже без всяких колебаний, когда он проснулся, но он сжимает меня сильнее.

— Куда ты собралась?

— Утро настало.

Вздох. Я с трудом сдерживаю свой ответный вздох, не позволяя себе то, что изменит всё, изменит и меня.

Я перестаю бороться, и Кириан это замечает, но не говорит ни слова.

Мы остаёмся так несколько секунд, и я думаю, о чём он может размышлять, когда его рука начинает скользить по моей спине, в какой-то небрежной ласке.

— Ты готова? — шепчет он, и в этом вопросе есть что-то искреннее, как будто отрицательный ответ мог бы что-то изменить.

— Да, — вру я.

Я не должна быть здесь. Не должна обнимать его, не должна позволять себе согреться в этом тепле, которое кажется почти нереальным и манит меня обратно в сон. Не должна прижимать щеку к его плечу и наслаждаться мягким запахом его кожи.

Но я делаю это. Я делаю это каждой клеточкой своего тела.

— Ну… а я нет, — говорит он, решительно.

Я слегка удивляюсь и пытаюсь подняться, чтобы положить конец всему этому, но всё выходит не так, как я планировала.

Кириан поворачивает меня с какой-то оскорбительной лёгкостью, и вот он уже сверху, с руками по обеим сторонам моей головы. Его глаза полузакрыты, волосы растрёпаны, и я никогда бы не подумала, что такая обычная картина может казаться частью такого запретного сна.

— Дело в том, что у меня есть проблема, — говорит он, с легким хрипом в голосе.

Я сглатываю.

— О, да?

— Я человек слова, Одетт, и мне некомфортно уходить отсюда, не выполнив его.

Кровь в венах вскипает от его взгляда, даже прежде, чем я успеваю собрать все мысли в кучу. Потом я вспоминаю, это неприличное предложение, ещё более неприличные поступки, что произошли прошлой ночью, и меня пронзает дрожь.

Не должно быть так. Это ужасная мысль, но тот день, что ждёт меня там, снаружи…

— Так выполните своё слово, капитан. Я не хотела бы, чтобы вы его нарушили из-за меня.

Он не колеблется. Кириан наклоняется ко мне и целует так глубоко и нежно, как будто пробует меня впервые, и я чувствую, как реальность постепенно исчезает.

Лира. Встреча с королевой Сулеги. Вороны. Сделка с Тартало и ведьмы, которые, похоже, ничего не знают…

Я скольжу руками по его плечам, переплетаю пальцы на затылке и отвечаю на поцелуй с такой же отдачей.

Правда, я никогда не делала этого так, с таким полным забытием. С ним это легко, невероятно легко перестать думать, сосредоточиться только на нас двоих, как на центре всего мира…

Нет места для раздумий о том, что мы делаем. Кириан распахивает мою тунику, открывая моё голое тело под своим, и глубоко вдыхает, увидев это.

— Скажи, что тебе нравится, — осмеливается он попросить.

Я сдерживаю правду, что мне нравится всё, что он делает, потому что это наверняка порадует его эго, которое и так не нужно раздувать, и просто отвечаю:

— То, что ты делал до сих пор, мне нравилось.

— Это не ответ, — рычит он.

Я притягиваю его к себе и пытаюсь поцеловать его в губы, но он сопротивляется с озорной улыбкой.

— Мы можем говорить или ты можешь меня целовать, но не то и не другое одновременно, — отвечаю решительно я.

Он смеётся, но не сомневается.

— Целовать, так целовать, — шепчет он, прижимаясь к моим губам, и снова наклоняется, чтобы поцеловать меня долго и медленно, так, что это зажигает меня по-настоящему.

Он занимается со мной любовью на этой кровати, как и обещал, и в его движениях, ласках и поцелуях я чувствую что-то похожее на отчаяние, как будто этого не достаточно. Это не просто желание. Это нечто более интенсивное, более физическое, чего я раньше не испытывала, и что немного пугает. Но я не позволяю себе думать об этом. Я позволяю себе быть увлечённой тем же желанием, что и он, и на несколько мгновений не существует ничего другого в этом мире. Только Кириан с его руками. Кириан с его поцелуями. Кириан с его нечестивыми обещаниями.

Когда мы заканчиваем, он целует меня в лоб, в поцелуе — чистом и нежном, таком кратком, что он проходит, как один миг, и оставляет меня одну, пока спускается в баню умыться перед уходом.

Чуть позже я делаю то же самое и удивляюсь, обнаружив, что, когда я возвращаюсь, он ещё не закончил. Я выглядываю на балкон, опираюсь на ту самую деревянную конструкцию, на которой вчера мы делились тайнами, и смотрю на деревню внизу.

Несмотря на ранний час, на улице уже есть люди: те, кто идут работать в поле, кто открывают маленькие лавки или несут товары на рынок.

Легко было бы принять любую из этих форм, украсть какую-нибудь более неприметную одежду, чем эта, что на мне, и исчезнуть. Я достаточно сильна, чтобы сбежать, не давая возможность Кириану найти меня. Времени будет немного, но я знаю, что смогла бы это сделать…

И по мере того, как проходят минуты, а он не появляется, я всё больше склоняюсь к этой мысли.

Львы, Волки, и если захочу, то и Вороны — все они исчезнут. Я могла бы выбрать любую форму, любой облик, который мне нравится, и начать с чистого листа, пока не найду способ освободиться от сделки с Тартало или пока он не потребует меня, чтобы поглотить. Никто бы меня не узнал, никто бы не смог найти меня.

Но время идёт, и я не перестаю думать, просто думать, не делая ничего, чтобы выйти из этой комнаты, избавиться от этой одежды или этого лица, и Кириан в конце концов приходит с выражением, которое я не уверена, как интерпретировать, между удивлением, потрясением и чем-то трудным для понимания.

— Ты готова? — спрашивает он.

И я снова вру:

— Да.

На этот раз он принимает ложь, и мы отправляемся на Виллу Трёх Песен.

Глава 10

Кириан

Мы увидели стены, которые окружают Виллу, всего через пару часов.

По пути были возведены маленькие храмы, скромные каменные здания, несколько идолов, вырезанных в форме животных, и других с человеческими чертами. На всех них, на головах с потрёпанными краями или на ладонях, повернутых вверх, лежат несколько медных и серебряных монет.

— Нирида сказала мне, что они предназначены для оплаты Эрио, — произносит Одетт.

Я киваю.

— Раньше их оставляли рядом с мёртвыми, но никогда не знаешь, какой путь должна пройти душа. На всякий случай их оставляют и в местах перехода, в любимых местах покойных или в местах, где чувствуется магия.

Она останавливается, когда мы подходим к следующему, последнему перед стеной. Это всего лишь небольшой идол, едва выделяющийся среди серых камней. Но его лицо выражает доброжелательность, а руки открыты, ладонями вверх. Одетт наклоняется, тянет руку, и я останавливаю её, прежде чем она успевает коснуться его.

— Воровать у мёртвых считается непростительным грехом, равным тому, чтобы попросить Гауэко прийти и забрать тебя.

Одетт медленно убирает руку.

— Ты веришь в эти легенды?

Она встаёт и серьёзно смотрит на меня, будто действительно ждёт ответа.

— В каждой легенде есть доля правды, — говорю я. — Лучше не злить Эрио… и не злить Гауэко.

Она оценивает меня несколько секунд, как будто решает, верить ли в это или нет. Затем мы продолжаем путь, чтобы пересечь стены поместья.

Здесь всё так, как я и помнил, а может, даже ещё красивее. Как только мы прошли стены, перед нами открывается просторная, открытая земля, и поля, усыпанные крошечными фиолетовыми цветами, которые выделяются на фоне тёмной зелёной травы. Главная вилла — массивное, но утончённое здание из дерева с железными украшениями — стоит в центре большого комплекса, в котором находятся аналогичные, но меньшие и скромные здания. Главное здание имеет три этажа с высокими, очень высокими потолками. Остальные здания одно- или двухэтажные, гораздо более скромные.

Чёрные крыши, заострённые на концах, спроектированы так, чтобы снег скользил с них, застревая в острых углах, которые изгибаются вверх, образуя изящные орнаменты. Время от времени между зданиями виднеются элегантные сады, где слияние камня и природы выглядит совершенно восхитительно.

С другой стороны, хотя отсюда этого не видно, я знаю, что там. Помню ещё с детства, как меня поражала переменная высота, величественный фасад, видный снизу, и река, словно проходящая через саму основу, в потрясающем инженерном сооружении, которое я не видел в Эреа: десятки притоков, спокойные водоёмы среди висящих садов и озёра, которые усеивали весь южный склон холма.

Вид впечатляющий, даже не оказавшись на той стороне, и я смотрю на Одетт, наслаждаясь тем, как её губы слегка изогнуты, а рот приоткрыт от восхищения.

Мы останавливаемся на несколько секунд: она, чтобы полюбоваться видом, я — чтобы полюбоваться ею. Я надеюсь, быть рядом, когда она поймёт, что означает этот «другой» склон, откуда и взялось имя Виллы.