Патрикей Острог – Сити17 (страница 8)

Лис выдохнула. Не громко, но так, будто у неё всю жизнь держали рот зажатым, а теперь на

секунду отпустили.

– Это… – она смотрела на зависшую ручку, как на чудо, – это… колдовство?

13

– Это Путь, – сказал он. – Всё, что в нём, – старое железо и немного ума тех, кого уже давно

нет. Поле держит. И дома оно держит так же.

Она молчала. Потом, очень осторожно:

– Почему поле держит железо?

Он усмехнулся:

– Вот. Наконец‑то.

– Что? – не поняла она.

– Вопрос, – сказал он. – Настоящий.

Она нахмурилась, будто слово «вопрос» было для неё чем‑то вроде приговора.

– Нам… нельзя было спрашивать, – сказала она. – Когда мы… спрашивали, – она замялась, –

нас… исправляли.

– Били, – перевёл он. – Или хуже.

Она кивнула.

– Здесь, – произнёс он медленно, – если ты не будешь понимать происходящее, а значит

спрашивать меня, ты умрёшь быстрее. Тот, кто не понимает что и кто он, всегда оказывается в

мешке, который кидают в вагон.

Она перевела взгляд с ручки на него. Пыталась понять, шутит он или нет.

– Почему поле держит железо, я тебе не объясню, – продолжил он. – Потому что мне это

тоже уже не нужно. Мне нужно только, чтобы дома по нему ехали. А тебе нужно знать, что если ты

шагнёшь туда босиком, тебя в лучшем случае вывернет, в худшем – разорвёт. Поэтому к полотну

ближе, чем на шаг, не подходи. Поняла?

– Да, – серьёзно сказала она. – Не подходить.

– И… – он помедлил, – если тебе приходят в голову вопросы – задавай. Сначала мне. Потом, может быть, себе.

– Себе? – она удивилась. – А… зачем себе?

– Чтобы когда‑нибудь, – сказал он, – ты могла сама кому‑то объяснить, почему поле держит

железо. Или почему люди кидают людей в мешках, как мусор.

Она опустила взгляд. Плечи её чуть ссутулились – словно под тяжестью чего‑то нового, незнакомого. Ответственности за мысли.

– А… – тихо спросила она, – зачем… люди кидают людей как мусор?

Вопрос прозвучал так естественно, что он не сразу нашёл, что ответить. Путь под ними гудел, где‑то далеко металлически скрежетнуло – это тот самый дом‑состав приближался: его ещё не

было видно, но поле уже играло на нервах.

– Потому что так проще, – сказал он наконец. – Если считать кого‑то грузом, легче его тащить.

И выбрасывать.

Она как будто не до конца поняла. Но кивнула. Приняла это как новый, чудовищный закон

природы.

14

***

Они ждали.

Солнце перевалило через невидимую ось, свет стал мягче, вытянул тени длиннее. Воздух

охладился. Начала собираться сухая, колючая прохлада, от которой кожа на руках покрывалась

мурашками.

Гул Пути усиливался. Вибрация стала ощутимой, как пульс под ногами. Где‑то за линией

горизонта что‑то тяжёлое медленно двигалось к ним, перетаскивая тонны металла на магнитном

поле.

Лис сидела на корточках у самого края бетона, обхватив руками колени. Ветер трепал её

волосы, в которых ещё не успела подсохнуть труба. Она прислушивалась. Козырька над их головами

не было, и его она тоже ощущала всем телом: холодный воздух касался лица иначе, чем

подземный, – не липкий, не прелый, а чистый и злой.

– А если… – она задумчиво провела пальцем по бетону, – если дом не придёт?

– Тогда будем спать здесь, – ответил он, проверяя в очередной раз магазин пистолета.

– На… – она огляделась, – на этом камне? Под… этим?

Она посмотрела вверх, на небо, где уже начали появляться смутные, едва заметные точки –

первые звёзды, которым ещё было рано, но которые всегда торопились на эту планету, как на

хорошее представление.

– На этом, – кивнул он. – Под этим.

Она обдумала. Задрожала. Не от холода.

– Там… – она кивнула в сторону воронки, – ночью… тоже… будут… те, кто… бьёт?

– Ночью бьёт всё, – ответил он. – Холод, зверь, человек. Но люди в таких местах редко ходят

просто так. Дорого обходится.

Она молчала. Сжимала колени всё сильнее.

– Ты боишься? – спросил он, не глядя на неё.

Она помедлила: