Патрик Несс – Война хаоса (страница 56)

Твой Источник, тихо показываю я, когда мы входим в круг, и он смыкается за нашими спинами.

Солдат, показывает Небо. Мы нашли его у дороги и думали, что он погиб от тяжелых ранений. Но потом мы услышали его голос – на самом краю тишины. И не дали ему утихнуть.

Не дали? – я удивленно смотрю на человека, чей голос прикрыт громкими голосами Проводников, чтобы хранимые в нем тайны не просочились к Земле.

Мы можем исцелить любой голос, который еще слышно, даже если он далеко от тела. Его голос был очень далеко. Мы залечили раны Источника и стали взывать к его голосу, чтобы он вернулся.

И человек ожил, показываю я.

Да. Все это время его голос рассказывал нам о Бездне; мы узнали очень многое и получили большое преимущество над врагом. Особенно драгоценны эти знания стали после твоего возвращения к Земле.

Я поднимаю глаза: То есть ты думал о войне с Бездной еще до моего возвращения?

Долг Неба – быть готовым к любой опасности.

Я снова опускаю глаза на Источник: Вот почему ты говорил, что мы одержим победу.

Голос Источника поведал нам, что вожак Бездны никогда не вступит в настоящий союз. Править он будет только единолично, на какие бы вынужденные меры он сейчас ни пошел ради помощи дальнего холма. Если на него надавить, он без колебаний предаст другую сторону. В этом заключается слабость Бездны, которую Земля в скором времени использует. Мы начнем атаки сегодня днем и испытаем их союз на прочность.

Я сверлю его гневным взглядом: Но ты все равно готов заключить с ними мир. Я же вижу, не отрицай!

Если это спасет Землю, да, Небо заключит мир. И Возвращенец тоже.

Он меня не спрашивает. Он повелевает.

Поэтому я и привел тебя сюда, показывает Небо, возвращая мой голос к человеку на каменном ложе. Если мы заключим мир, я отдам тебе Источник. Поступай с ним, как знаешь.

Я поднимаю на Небо озадаченный взгляд: Отдашь его мне?

Он уже здоров, показывает Небо. Мы не даем ему проснуться, чтобы слушать его незащищенный голос, но в любой момент его можно разбудить.

Разве это месть? Почему я должен удовольствоваться…

Небо делает жест Проводникам, чтобы они освободили место для голоса человека…

И тогда я слышу.

Его голос…

Я подхожу вплотную к каменному ложу и вглядываюсь в изнуренное лицо человека, покрытое шерстью – такая шерсть растет на половине Бездны. Я вижу лечебные мази на его груди, вижу лохмотья, в которые он одет.

И все это время я слушаю его голос.

Мэр Прентисс, говорит он.

И оружие.

И овцы.

И Прентисстаун.

И как-то ранним утром.

А потом…

Потом он говорит: Тодд.

Я резко разворачиваюсь к Небу.

Так это же…

Верно, показывает Небо.

Я видел его в голосе Ножа…

Да.

Этого человека зовут Бен. Мой голос широко распахивается от изумления. Он дорог Ножу почти так же, как его любовь.

И если нам придется заключить мир, показывает Небо, тогда я отдам тебе Источник, чтобы ты мог отомстить за страдания, которые причинила тебе Бездна.

Я снова поворачиваюсь к человеку на ложе.

К Бену.

Он мой, думаю я. Если мы заключим мир, он мой.

Его жизнь – моя.

Мирный процесс

Мы слышим их приближение – они еще далеко, но бегут очень быстро.

– Жди, – шепчет мэр.

– Они бегут прямо на нас, – говорю я.

На его лицо падают первые мутные лучи солнца.

– Для этого и нужна приманка, Тодд.

Жеребенок? – говорит Ангаррад, испуганно переступая с ноги на ногу.

– Все хорошо, милая, – успокаиваю ее я, хотя сам верю в это с трудом.

Сдавайся! – кричит Радость Джульетты.

– Заткнись, – хором отвечаем мы с мэром.

Мэр улыбается.

Я машинально улыбаюсь в ответ.

Последняя неделя прошла относительно спокойно – по сравнению с тем, что было раньше. Обмен водой и продовольствием идет по плану, ни мэр, ни госпожа Койл никаких фокусов не выкидывают. А вообще на душе сразу становится легче и веселей, когда есть что пить, – так уж оно заведено. В обоих лагерях люди начали понемногу успокаиваться; город опять похож на город, да и на холме, как говорит Виола, обстановка стала почти нормальная. Она даже якобы идет на поправку – не знаю, верить этому или нет, потому что она каждый день откладывает нашу встречу, а я не могу отделаться от страхов и тревог…

(Я – круг, круг – это я…)

Но времени я даром не теряю, разъезжаю всюду вместе с мэром, который вдруг стал ужасно добреньким. Он ходит по лагерю и беседует с солдатами – расспрашивает их о родных и близких, о надеждах, о том, что они думают делать после войны и прибытия новых переселенцев… все в таком духе. С простыми горожанами мэр тоже ведет задушевные беседы.

И еще он всячески холит меня и лелеет. Приказал мистеру О'Харе поставить мне палатку поудобней да койку помягче, дал целую груду одеял спасаться от ночных морозов. Всегда следит, чтобы Ангаррад поили и кормили лучше, чем остальных лошадей. И каждый день рассказывает, какие меры принимают его доктора для излечения клейменных женщин – мол, Виоле ничто не грозит.

Странно это как-то.

Но все же хорошо.

Впрочем, все эти приятные перемены стали возможны только благодаря внезапному прекращению вражеских атак. Но это не значит, что мы перестали к ним готовиться. Брэдли и Симона с помощью зондов нашли несколько тайных тропинок, по которым спэклы могли пробираться в город, и мэр распорядился установить за ними наблюдение. Наши новые бесшумные союзницы могут свободно разгуливать ночью по лесам и готовиться к возможной атаке.

Теперь мне ясно, что готовились они не зря.

Мы стоим перед узкой дорожкой, ведущей через лес к югу от города, и слышим приближение спэклов. Они появились ровно там, где мы и рассчитывали.

С каждой секундой они все ближе.

– Волноваться не о чем, – говорит мэр, глядя сквозь ветви деревьев на зонд, висящий высоко в небе. – Все идет по плану.

Шум спэклов становится еще громче и четче, но образы меняются слишком быстро – ничего не разобрать.

Тодд, – твердит не на шутку перепуганная Ангаррад. Тодд!