Патрик Несс – Война хаоса (страница 55)

– Так-так, – говорит мэр, когда я догоняю его на дороге, ведущей обратно в город. – И что ты обо всем этом думаешь?

– Если инфекция убьет Виолу, я такое с тобой сделаю, что ты будешь умолять меня о смерти.

– Верю, – серьезно отвечает мэр. Навстречу нам уже поднимается РЁВ города. – Поэтому и ты должен верить, что я никогда бы так не поступил.

Мэр как будто говорит искренне.

– И попробуй не сдержать слова насчет сегодняшних договоренностей, – добавляю я. – Теперь наша цель – мир.

– Думаешь, я получаю удовольствие от войны? Это не так, – уверяет меня мэр. – Мне нужна победа. Но иногда заключить мир с врагом – значит победить. Может, не все мои поступки придутся переселенцам по душе, но они хотя бы выслушают человека, которому удалось добиться мира на планете, вопреки всем превратностям судьбы.

Превратностям, которые ты сам же и создал, думаю я.

Но вслух ничего не произношу.

Потому что он опять говорит как будто искренне.

Может, я и впрямь хорошо на него влияю?

– Итак, – возглашает мэр, – попробуем восстановить мир на этой планете!

Конец Всех Троп

Вечером следующего дня я сижу на своем уступе и разглаживаю заново отросший на больной руке лишайник, осторожно касаясь железного обруча. Рука до сих пор ноет и горит, ежедневно напоминая о том, кто я и откуда пришел.

Хотя рана так и не зажила, я перестал принимать лечебные снадобья Земли.

Это неразумно, но я почему-то глубоко убежден, что боль пройдет сама собой, как только Бездны не станет.

Или когда Возвращенец даст себя вылечить, показывает Небо, забираясь на уступ и садясь рядом со мной. Идем, время пришло. Время для чего?

Возвращенец вздыхает, расстроенный моим враждебным тоном.

Пора тебе узнать, почему мы одержим победу в этой войне.

Семь ночей прошло после бомбардировки и отступления Земли. Семь ночей полного бездействия: мы только смотрели донесения наших далеких голосов о том, что два лагеря Бездны снова вступили в контакт и обмениваются продовольствием и водой, помогая друг другу. Каждый день судно на дальнем холме поднималось высоко над обеими армиями и облетало всю долину.

Семь ночей Бездна крепла, а Небо ей позволяло.

Семь ночей он ждал предложения о мире.

Кое-чего Возвращенец не знает, показывает он по дороге неизвестно куда. Небо правит Землей в одиночку.

Я смотрю на лица Земли, голоса каждого из них сливаются в единый глас, без всякого труда, легко и естественно, а я так этому и не научился.

Я это знал, показываю я.

Небо останавливается.

Нет, не знал. И не знаешь.

Он широко открывает свой голос и показывает, что имеет в виду: называться «Небом» и называться «Возвращенцем» – почти одно и то же. Он был обыкновенным членом Земли до того, как его избрали Небом, и не сам предпочел такую участь.

Чтобы стать Небом, ему пришлось стать изгоем, отделить свой голос от общего.

Я вижу, как хорошо ему жилось прежде: он был одним целым с родными, друзьями-охотниками и со своей любовью – вместе они хотели добавить в общий глас Земли еще один маленький голос. А потом его забрали, разлучили со всеми, возвысили. Он был еще совсем юн, чуть старше…

Чем Возвращенец сейчас, показывает Небо. Он нависает надо мной: прочные доспехи, запеченные на солнце до твердости камня, шлем, давящий на широкую шею и мускулистые плечи…

Чтобы найти Небо, Земля заглядывает вглубь себя, и тот, кого она изберет, не может отказаться. Он должен оставить позади свое прошлое, чтобы наблюдать и следить за Землей. Кроме Земли, у Неба никого нет.

Я вижу в его голосе, как он, приняв облачение и имя «Небо», отдалился от тех, кем правил.

Ты правишь в одиночку, показываю я, чувствуя тяжесть этих слов.

Но я не всегда был один, показывает он. Как и Возвращенец.

Его голос внезапно протягивается ко мне и, не успеваю я понять, что происходит, как возвращаюсь в прошлое…

…мы с моей любовью в садовом сарае, куда нас запирает на ночь хозяйка: днем мы стрижем ее лужайку, поливаем цветы и выращиваем овощи. Я никогда не знал своих родителей, меня отдали хозяйке еще до того, как у меня появились первые воспоминания. Все об этом мире я узнавал от своей любви: как хорошо делать работу, чтобы нас реже били, как с помощью двух деревяшек разводить костер – наш единственный источник тепла…

…моя любовь разрешает мне молчать, когда мы идем на рынок продавать овощи и встречаем по дороге других членов Бремени – их голоса складываются в радушные приветствия, но я от стыда ухожу в себя и молчу… а моя любовь отвлекает их, чтобы я мог молчать сколько угодно…

…моя любовь свернулась на моей груди и хрипло кашляет; мою любовь бьет лихорадка, худшая из болезней Бремени: таких больных уводят к ветеринарам, и больше их никто не видит. Я прижимаюсь к нему всем телом и умоляю землю, камни и сарай, чтобы температура упала, пожалуйста, пусть она упадет…

…летней ночью мы с моей любовью моемся в тазу с водой, который хозяйка дает нам раз в неделю, – моем себя, моем друг друга и неожиданно открываем для себя новый вид близости…

…моя любовь молчит – Бездна отняла у нас голоса, отрезала нас друг от друга, мы словно стоим по разные стороны огромной пропасти… с помощью щелчков и жестов моя любовь пытается что-то сказать…

…дверь в сарай распахивается, а за ней Бездна с ружьями и клинками… моя любовь последний раз встает на мою защиту…

Я кричу, вновь переживая этот ужас в своем голосе, словно бы все повторяется, словно бы это происходит прямо сейчас… Тогда Небо меня отпускает.

Ты скучаешь по нему, показывает Небо. Ты его любил.

Они убили мою любовь, показываю я, сгорая и умирая внутри. Они его отняли.

Поэтому я сразу тебя признал. Мы с тобой похожи, Небо и Возвращенец. Небо отвечает за Землю, Возвращенец отвечает за Бремя. И мы делаем это в одиночку.

Я все еще тяжело дышу.

Зачем ты заставил меня вспомнить?

Чтобы ты понимал, что значит быть Небом. Чтобы ты помнил.

Я поднимаю голову. Зачем?

Пойдем со мной.

Мы идем дальше, пока не оказываемся у начала узкой, ничем не примечательной лесной тропинки. Среди деревьев прячутся два стражника: они почтительно склоняют головы перед Небом и расступаются, позволяя нам пройти. Тропинка внезапно сворачивает в густые заросли кустарника, который накрывает нас с головой. Мы начинаем подниматься в гору и достигаем, похоже, самой высокой точки долины.

Видишь ли, Земля вынуждена хранить от себя самой некоторые секреты. Это необходимое условие нашего существования, показывает Небо на ходу. Только так мы можем надеяться.

Для этого и избирают Небо? – показываю я в ответ, поднимаясь следом за ним по узким каменным ступенькам. Чтобы он нес на себе бремя истины?

Да, именно. В этом смысле мы тоже похожи. Он оглядывается на меня. Мы оба храним секреты.

Перед нами возникает занавес из ивовых ветвей. Небо длинной рукой отводит их в сторону, и моему взору открывается небольшая поляна.

На ней кружком стоят Проводники. Проводники – это члены Земли с необычайно сильными и громкими голосами. Еще в раннем детстве их отбирают для того, чтобы быстро разносить послания по всему обширному телу Земли, ускоряя глас. Однако голоса этих Проводников, все без исключения, направлены внутрь и представляют собой звенья одной прочной цепи.

Это Конец Всех Троп, показывает мне Небо. Они проводят здесь всю жизнь, с самого рождения их учат использовать голоса для единственной цели – хранить от общего гласа любую тайну. Именно здесь Небо оставляет мысли, которые нельзя знать всей Земле.

Он поворачивается ко мне.

И не только мысли.

Он возносит свой голос к Проводникам, и те расступаются.

А внутри…

Внутри круга стоит каменное ложе.

На ложе покоится человек.

Человек Бездны.

Он крепко спит и видит сны.