Патрик Несс – Война хаоса (страница 58)
– Тем скорее ты от него отделаешься, – добавляю я и только потом понимаю, что сказала это вслух. Дурацкая лихорадка!
Тодд хмурится:
– Все нормально, Виола, клянусь. Он стал лучше… Я его таким хорошим никогда не видел.
– Хорошим? Он когда-то был хорошим?
– Виола…
– Осталось тридцать три дня. Еще немного – и все изменится.
Но этот срок, если честно, кажется мне вечностью.
Атаки спэклов не прекращаются. Зато каждую из них мы успешно отражаем.
Сдавайся! – слышится вопль Радости Джульетты. СДАВАЙСЯ!
И смех мэра.
Из темноты несется топот копыт, потом в лунном свете вспыхивают белоснежная улыбка и золотые лампасы на рукаве генеральской формы.
– Давай, давай! – кричит мэр.
Недовольно цокнув языком, госпожа Брэтит нажимает кнопку на дистанционном взрывателе. Дорога за спиной мэра превращается в огненный коридор, заживо сжигающий его преследователей. Спэклы приняли мэра за солдата, случайно забредшего в эти края (на соседней тропе мы нарочно устроили явную западню, которую не заметил бы только слепой).
Но та ловушка не была ловушкой. Ею оказался случайный солдат.
Это уже пятая атака, которую мы отразили за последние пять дней. Каждая последующая хитрее прежних, но и мы времени даром не теряем: расставляем мнимые ловушки и мнимые
На самом деле я даже рад – наконец-то мы что-то делаем, наконец-то мы…
(выигрываем…)
(выигрываем эту войну…)
(черт, это так здорово…)
(заткнись…)
(но ведь здорово же…)
Запыхавшаяся Радость Джульетты останавливается рядом с Ангаррад, и мы все наблюдаем, как языки пламени собираются в облако и рассеиваются в холодном ночном небе.
– Вперед! – кричит мэр, его
Но по размеру огненного облака было ясно, что в живых опять никого не осталось.
– И снова, – говорит мэр, поворачиваясь к госпоже Брэтит, – ваш взрыв получился слишком мощным. Прямо загадка какая-то!
– А вы бы предпочли умереть? – спрашивает женщина, тоном давая понять, что такой исход дела вполне бы ее устроил.
– Да вы просто не даете нам первыми добраться до спэклов. Думаете припасти хоть одного для госпожи Койл?
Под испепеляющим взором госпожи Брэтит можно зажарить свинью.
– Впредь, мальчик, не смей так разговаривать со старшими!
От ее слов мэр прыскает со смеху.
– Я буду говорить с вами как захочу,
Госпожа Брэтит, не меняясь в лице, переводит взгляд на мэра:
– Очаровательно!
– И весьма метко, согласитесь, – смеется мэр. – Как всегда.
Мой Шум неожиданно розовеет от его похвалы.
– Будьте любезны, доложите госпоже Койл об очередном успехе, – говорит мэр целительнице. – И очередном провале.
Госпожа Брэтит садится в телегу к госпоже Надари, и они уносятся в город, бросая на нас злобные взгляды.
– На ее месте я бы поступил так же, Тодд, – говорит мэр, когда солдаты начинают возвращаться с пустыми руками. – Не дал бы противнику получить преимущество.
– Мы не противники, а союзники, – возражаю ему я. – У нас должна быть общая цель – заключение мира.
Мои слова не трогают мэра. Он просто смотрит на марширующих мимо солдат – те смеются и перешучиваются, радуясь очередной победе после стольких поражений. Когда мы вернемся на площадь, мэра ждут ликующие вопли целой армии.
Виола говорит, что в лагере «Ответа» из госпожи Койл тоже сделали героя.
Но они воюют там, где могли бы действовать мирно.
– Пожалуй, ты прав, Тодд, – вдруг произносит мэр.
– В чем? – удивляюсь я.
– Мы должны сотрудничать. – Он с улыбкой поворачивается ко мне. – Пора испробовать новый подход.
– Что там происходит? – спрашивает Ли, расчесывая кожу под повязками.
– А ну перестань! – Я легонько шлепаю его по руке – и тут же сама кривлюсь от боли.
Мы находимся в палате корабля-разведчика, на стенах вокруг экраны, на которые транслируется изображение с зондов, рассыпанных по долине. После вчерашнего чересчур мощного взрыва, устроенного госпожой Брэтит, мэр удивил всех неожиданным предложением: следующую миссию должна взять на себя Симона. Госпожа Койл дала согласие, и Симона принялась за работу, сосредоточивая все усилия на единственной цели – схватить хотя бы одного спэкла и отправить его домой с предложением мира.
По мне, так это ужасно странно, ведь мы стольких уже перебили… Когда я наконец привыкну, что войны в принципе лишены логики? Ты убиваешь врагов, чтобы они поняли, как ты не хочешь их убивать.
Война превращает мужчин в чудовищ, вспоминаю я. И женщин тоже.
Сегодня Симона думает осуществить еще более хитрый отвлекающий маневр, чем обычно. Она поместила все зонды над одной тропой, чтобы спэклы подумали, будто мы ждем их с юга: там госпожа Брэтит расставила бомбы, которые должны взорваться раньше срока – как бы по ошибке. При этом северная дорога останется открытой, и там врага будут поджидать затаившиеся женщины «Ответа» под предводительством Симоны, в последний момент они выскочат из засады, чтобы поймать хоть одного спэкла.
– Ты мне ничего не рассказываешь, – жалуется Ли, снова трогая повязку.
– Может, проще посадить сюда Брэдли? Ты бы все увидел в его Шуме.
– Нет, лучше ты.
В Шуме Ли снова появляюсь я: ничего особенно личного, просто обычная я, только здоровая, вымытая и причесанная вместо костлявой дрожащей грязнули.
Ли пока ни разу не заговаривал о своей слепоте, разве что отпускал шуточки. Когда рядом оказывается кто-нибудь с Шумом, он видит происходящее – по его словам, это почти то же самое, что видеть самому. Но Ли проводит в моей компании много времени (мы оба почти не вылезаем из этой дурацкой палаты), и я чувствую, как он подавлен. Ему кажется, что жизнь кончена, что отныне ему придется видеть только собственные воспоминания и чужие картины мира.
И даже поплакать нельзя – ожоги еще очень болят.
– Когда ты молчишь, – говорит Ли, – мне кажется, что ты читаешь мои мысли.
– Извини… – Я отвожу глаза и кашляю в кулак. – Я просто очень волнуюсь. Хоть бы сегодня все прошло нормально!..
– Перестань себя корить. Ты защищала Тодда, вот и все. Если бы для спасения моей мамы и сестры пришлось развязать войну, я бы ни минуты не сомневался.
– Но на войне не сводят личных счетов, – говорю я. – Это плохо, это мешает трезво мыслить.
– Какая же ты личность без личных счетов? В той или иной степени война становится личным делом каждого. Правда, обычно делом личной ненависти.
– Ли…
– Я только хочу сказать, что Тодду страшно повезло: ради него кто-то готов пожертвовать целым миром. – В Шуме Ли появляется смущение, он гадает, как я восприняла его слова. – Только и всего.
– Он бы сделал ради меня то же самое, – тихо говорю я.