Passionary – По ту сторону добра (страница 4)

Это был отличный субботний день, и девушка посвятила его наведению порядка в квартире. К вечеру силы её покинули, и она рухнула в постель, даже не раздевшись.

В самом дальнем и сыром углу под ванной, свернувшись, спало существо. Оно было сыто и её тело разбухло от большого количества свежей выпитой крови. Болотное порождение дремало. Никогда ей не приходилось еще лакомиться такой питательной субстанцией.

Подчиняясь простым животным инстинктам, оно понятие не имело о своем предназначении, ибо сознание её было ограничено.

Этой ночью девушке снова снилось болото. Лежа на спине и широко расставив руки, она плавала, а вокруг кипела ночная жизнь. В траве стрекотали сверчки, над головой пролетали ночные птицы, она слышала их звонкие голоса. Она видела над собой небо, бескрайнее и бездонное, в котором тонули далекие звезды.

Прохладная вода приятно остужала, а крохотные чешуйки ряски покрывали выступавшее из воды нагое тело холодными поцелуями. Ира чувствовала, как она восстанавливалась и наполнялась новой неведомой силой.

На бежевой плитке валялась пара рабочих перчаток рядом с ломиком-гвоздодером, которым только что диггеры вскрыли канализационный люк. Посреди тротуара зиял черный круг пустоты, молчаливо приглашая.

Вадик глубоко затянулся и выпустил струю сизого дыма, затушив окурок о кирпичную стену, лихо метнул его в урну. Бычок ударился о край и упал на тротуар.

– Черт…

– Ну что, господа хорошие, – произнес он, обернувшись к двум товарищам, разглядывающим витрину с разодетыми манекенами. – Добро пожаловать в подземный город! – оглядев опухшие лица дежурного звена, иронично заявил он.

Вадик нырнул первым, включив нашлемный фонарь и натянув респиратор, аккуратно спустившись по скользкой лестнице. Следом, пыхтя, Егор – здоровенный толстяк, и Иван, худосочный пропитой ветеран подземелий.

Сточные воды, подсвеченные фонарями, медленно текли у ног троицы диггеров, унося с собой обрывки газет, дохлую крысу и оторванную голову куклы с пустыми глазницами. Внизу было жарко и влажно. Пахло гнилью, затхлостью и плесенью. С потолка капало, и было слышно, как капли разбиваются о каменный пол, разлетаясь эхом по туннелю.

Старший подсветил карту, разглядывая разветвления туннелей, сложил её и убрал в набедренный карман штанов.

– Где ты спрятался от меня, – освещая туннель сначала по течению стока, затем – против, произнес Вадик. – Ну, вперед, господа. Нам туда…

Луч фонарика побежал по туннелю, разглядывая сырые кирпичные стены. Хлюпая по воде, за ним шли три тени. Вадик шёл первым, за ним, чуть приотстав, Егор. В конце ковылял Иван. Он все время останавливался и напрягал слух.

– Постойте, парни, – остановившись и повернувшись по течению, Иван прислушивался. – Вы слышите?

– Что такое? – спросил подошедший к нему Вадим.

– Да шорох какой-то, слышишь, Вадим? Откуда мы пришли, там кто-то лазает, – шепотом заговорил он. – Во опять, слышишь, по воде ходит!.. Слышишь?

Вадим потушил ручной фонарь, прислушиваясь, пытаясь определить природу шума.

– Может, кто залез за нами в люк? – спросил он. – Ты люк закрыл? – взглянул он на Ивана, освещая перепуганное сухое лицо нашлемным фонариком.

– Да когда это мы люки за собой закрывали? Что ты городишь Вадим! – огрызнулся тот, потирая нос.

– Вадим, к черту валим отсюда. До следующего люка и наверх! Не нравится мне это, – Егор, волнуясь, шумно задышал и затоптал сапогами в сточной канаве.

Плеск, издаваемый им, прокатился по тоннелю. Странное то ли шуршание, то ли многоголосый шепот моментально прекратились.

Вадим выругался, сплюнул и произнес не своим голосом:

– Ладно, валим, парни, отсюда до следующего пролета.

Егор уже сорвался с места, хлюпая сапогами по сточным водам. Вадим дернулся было за ним, но обернулся окликнуть Ивана. Тот стоял, замерев, луч его фонаря бил в черную огромную, копошащуюся массу. Она двигалась на них, поглощая собой полностью весь туннель, все пространство, поднимая волну из сточной канавы, и это был не только гул, это было, как дыхание, как работа огромного живого организма.

Вадим первым очнулся, что-то скользкое и мерзкое упало ему за шиворот с потолка, и истерично забилось между рубашкой и телом. Он машинально стал вытряхивать существо. Но сверху посыпалось ещё и ещё, дико извиваясь и жаля, пролезая в рукава, штаны и даже сапоги.

Луч солнца пронзил оконное стекло, причудливо преломляясь в стакане с водой, стоящем на столе.

Ира, погрузившись в раздумья, смотрела, сидя в кресле и поджав ноги под себя, как он, пробив материю стакана, замер на столе желтым размытым пятном. Вены на лбу её вздулись синими прожилками, кожа на лице приобрела багровый оттенок. Её абсолютно темно-бордовые глаза, в которых не отражалось ничего человеческого, были устремлены на солнечный луч.

Луч, лежащий на столе, нервно дернулся, потом еще раз, стакан вздрогнул, затем еще сильнее и упал на стол, вода пролилась на пол. Стакан, покатившись, глухо упал на паркет и остался лежать там, покачиваясь. Все в комнате заходило ходуном, задрожали стены, посыпались книги с полок стеллажа, цветы, стоящие в горшках на подоконниках, попадали и разбились, на кухне загремела посуда.

Что-то с нечеловеческой силой долбануло по двери, она надулась, как мыльный пузырь, и лопнула, разлетевшись в щепки по квартире. В прихожую ввалилась, поглощая собой всю комнату, живая черная масса состоящая из бесчисленного количества насекомых, земляных червей, ракушек, улиток, муравьев и пиявок. Все это существо издавало жуткий скрежет и треск, оно без конца двигалось и копошилось, то развалившись на мелкие кучки, то снова собираясь в одну однородную массу.

Ира стояла у окна, без особого интереса рассматривая улицы города, погрузившегося в хаос. Перепуганные люди метались по улицам с дикими криками. Из окон, дверей, чердаков и канализационных люков на тротуарах, рвотной массой вываливались миллиарды насекомых. Город погрузился в апокалипсис.

Ира смотрела на солнце, которое так же ярко и беспристрастно светило, будто ничего и не происходило вовсе. Она открыла окно и сделала шаг вперед, ожившая масса испуганно рванулась из комнаты, стелясь под ногами своей королевы. Огромные желейные черви ручьями потянулись к ней с улицы, образуя широкие живые ступени из многочисленных насекомых и червей.

Город опустел, он был очищен и перерожден. Жизнь снова закипела в нем, пусть и не в такой развитой форме, но зато более естественной.

Фауна…

Фэнтези: «72 часа»

Это началось совершенно внезапно. Никто не был готов к такому повороту событий, если к этому вообще можно хоть как-то подготовиться. Сначала в социальных сетях замелькали сообщения о каких-то странных объектах на околоземной орбите Земли, но такие вещи, как правило, у нас не воспринимаются всерьез.

Спустя сутки после первых сообщений во всемирной паутине, на центральном канале телевидения выступил глава Федерации, объявив: "На орбите Земли действительно появились корабли непонятного происхождения, и их количество только увеличивается. Наши спутники фиксируют все новые и новые прибывающие объекты. Некоторые из них достигают в длину более 10 км. Наземные службы приняли сообщение… Странное сообщение. В нем говорится о трех сутках… Что имеется в виду непонятно, но будем надеяться на лучшее… Это все, что мы знаем на сегодняшний момент, и что я могу сообщить вам".

Надо признаться, что такое заявление только усугубило общую нервозность и панические настроения.

Прямая трансляция была скупой и удрученной, видно было, что власти растеряны и не знали, что делать. Очевидное скрывать было уже бессмысленно, так как огромные ромбовидные темные силуэты вырисовывались на фоне солнца, и утаивать что-либо было крайне глупо. Такое обращение стоило трактовать так – теперь каждый сам за себя.

Я сидел на стареньком бежевом диване и гладил серого кота, который скрутившись клубком, лежал рядом. В голове роились сумбурные мысли о фантастической ситуации, выступление главы Федерации, виднеющиеся темные пятна на небе. Разум отказывался верить в происходящее, но факты, как известно, вещь упрямая, и сейчас они находились высоко в стратосфере, отчетливо выделяясь на фоне солнца. Доказательство внеземного разума на лицо, но радость этого понимания облегчения не приносила, на смену любопытству и жажде знаний пришел страх, обыкновенный животный страх за свою жизнь.

Испокон веков человечеству присущ страх перед смертью. Вопрос, почему он может или должен умереть, волнует его гораздо больше, чем вопрос – почему он родился и для чего жил. Вероятно, большая часть населения так и прожила свою жизнь, не получив никаких ответов.

За окном стоял обычный солнечный летний день. Все выглядело так, будто ничего и не случилось, если конечно, не принимать во внимание оживленных горожан, которые сновали взад-вперед по улице, кто с пакетами, кто с сумками, кто-то усаживал детей в машину, пытаясь, укатить прочь из города, в надежде найти спасение где-то там за его пределами. Мысль интересная, но такая же фантастическая, как и вся ситуация в целом.

Я понимал, что вероятнее всего это была обыкновенная паника, и людям нужно было что-то делать, предпринимать какие-то попытки, чтобы остаться в живых, этого требовало чувство самосохранения, и тут уже неважно было, принесут они результат или нет. Принять и осознать то, что любые поползновения уже были тщетны, люди были не в состоянии, эмоции полностью захватили их. Великое Вселенское колесо уже пришло в движение, перемалывая в своем чреве не оправдавшие надежд миры.